Новая новенькая

Не хотел он, чтобы Скарлетт слышала, как будут заколачивать гроб. И тут он прав. Запомни, Скарлетт: пока ты этого не слышишь, человек кажется тебе живым. А вот как услышишь… Да, это самый страшный звук на свете — звук конца… Маргарет Митчелл, «Унесенные ветром».

      Регина вышла на сцену. Такой большой зал, и всего лишь пять человек. Сидят и смотрят на тебя, словно ты наживка для следующей рыбы. Все в голове перемешалось: занятия, много-много добрых слов поддержки от друзей, музыка в плеере, ноты. Но больше всего перемешались чувства в сердце: радость, что скоро она поедет домой, увидит Эйдана и Эллисон; волнение, что все пройдет плохо, и никакого Джулиарда ей не видать; грусть, что если все пройдет хорошо, просто отлично, то она уедет, возможно, навсегда, как только ей придет письмо с поздравлением о зачислении в Джулиардскую школу искусств. Но Вуд взяла себя в руки, мысленно стерла доску с чувствами, эмоциями и звуками, оставив только белое чистое пространство для нот.       Все пошло как по маслу. Эхом по всему залу разнеслась музыка. Сначала Регина хотела играть Франца Шуберта, возможно, даже «Аве Мария», но затем выбор пал на Баха, сюит для виолончели. У всех в зале прошлись мурашки по коже: такая красивая и чувственная была мелодия. Но на середине игры от сильного волнения Регина перепутала струны и звук вышел не совсем приятным, другим. Отчетливо слышалось, что она сбилась, и Регине хотелось плакать из-за этой неудачи, но она продолжала играть дальше, все реще и жестче надавливая на струны. Так, чтобы показать: «Я не сдаюсь, я буду бороться дальше». Но этот момент испортил впечатление об игре Вуд.       Встала, поклонилась. Вместо «До свидания» она спокойно, без укоризны сказала судьям: «Все делают ошибки, и редко что получается идеально». Ей не показалось, что это была грубость, а они лишь с умным видом покачали головами, кто-то саркастично улыбнулся, а кто-то недовольно буркнул. Однако, гордо подняв голову и выпрямив спину, она ушла, стуча белыми каблуками, неся с собой свою подругу жизни и, в какой-то мере, предательницу виолончель. Только зайдя за кулисы, Регина расслабила спину, распустила свои шикарно заплетенные волосы, тяжело выдохнула и сняла каблуки. — Ты просто великолепно сыграла, — сбоку послышался знакомый, родной голос. — Давай ее сюда, я помогу тебе. — Стайлз?! — Стайлз, — Стилински посмеялся и обнял Регину. — Знаешь, все завалены учебой, но я уговорил папу, чтобы он отпросил меня на сегодня поддержать тебя. Ты ему нравишься. — Даже учитывая то, что он увидел то видео в Интернете, и мне еще нету двадцати одного года? — Он закрыл на это глаза. Точнее, я ему их закрыл. Проехали. — Знаешь, а ведь все не так уж идеально и прошло… На середине… — Бла-бла-бла! Ты была идеальна! И если они тебя не возьмут, то пусть эти суки потом будут жалеть, потому что потеряют такую ученицу! — Спасибо, Стайлз. Боже, все позади! — Это надо отметить! Не хочешь сходить в кафе? — они уже вышли на улицу, где стоял его лучший друг. Джип, конечно. Он положил в багажник упакованную виолончель и обратил взгляд на Вуд. Она кивнула. — А поехали, — они сели в машину. Пристегиваясь, Вуд добавила: — Терять уже нечего.

***

— Серьезно? — Регина запила пищу соком. — И кто спас положение? — Я! Я даже капитаном команды после этой выходки стал, — Стилински откинулся на спинку стула, кусая гамбургер. Он видел ее лицо, и тогда признался: — Ладно, это был Скотт. Но я не так уж и плохо играю! — Ты играешь отлично, Стайлз! — Ну да, — он грустно посмотрел на стакан с колой. — Точно. — Ой, Стайлз, ну правда! Просто… Прости. — Все хорошо, — он вдруг повеселел. — Что же, сейчас заедем за твоими вещами и в дорогу? — Может переночуем у меня? Я так перенервничала, что меня не хватит еще и на дорогу. — Да, конечно! Отвезу тебя домой и… Не подскажешь, где-нибудь тут есть мотель? — Зачем мотель? — она уставилась на него. — Ты переночуешь у меня. — А не боишься? Я ведь тот еще маньяк… — Регина посмеялась и попросила у мимо проходящей официантки счет.

***

      Они приехали в ее дом, и Регина уложила Стайлза в гостиной. Сама же, отправившись в душ, она поняла, что чувствует себя намного уверенней и спокойней, чем за все то время, пока жила одна в доме. Все время она боялась, что убийцы ее отца придут и за ней, без препятствий убьют и ее. А сегодня на первом этаже лежал храбрый Стайлз, который ее обязательно защитит… или умрет, хотя бы, первым.       Регина легла в кровать, но никак не могла уснуть. Сегодня было особенно страшно за свою безопасность. Но все же она уже спустя тридцать минут начала засыпать — и тут послышался грохот внизу. Девушка вскочила и схватила пистолет папы. Она тихо, с опаской, спускалась вниз по лестнице, стараясь не скрипеть. На диване Стайлза не было, и тогда она пошла в кухню, откуда слышалось чье-то шептание. Она приоткрыла дверь, наставив пистолет на человека в темноте. — Стайлз!.. — Регина облегченно вздохнула и опустила пушку. — Боже, я до смерти испугалась! Что ты делаешь? — Я попить захотел, достал стакан, а он выскользнул и упал. Прости, мне неловко. Я надеялся, что ты давно уже спишь, и ничего не услышишь. — Ничего страшного, давай я уберусь, — Регина подмела в кухне и выкинула все осколки. — В холодильнике есть бутылка минералки, можешь взять.       Стайлз открыл холодильник и достал оттуда нужный сосуд, сразу же выпив все содержимое. Холодная вода взбодрила его, но все равно очень хотелось спать. Ко времени, как Стилински утолил жажду, Регина уже убралась на полу. Они вместе вышли в гостиную, и Стайлз лег на диван, накрывшись пледом, а Регина собралась подниматься обратно. Но в момент, когда она ступила на первую ступеньку, ей стало страшно туда возвращаться. «Слабачка», — подумала она про себя и обернулась лицом ко входу в гостиницу. Она прошептала: — Стайлз. — Что? — он подскочил и вылупил на нее свои и без того огромные красивые карие глаза. Ночью они казались совсем черными. — Можно я лягу с тобой? Мне очень… Одиноко лежать там. — Это же твой дом! Конечно! — он поднял плед, и она скользнула под него. Они отвернулись друг от друга и молчали. Ни один не закрыл глаза. — Тебе страшно? — После смерти отца мне всегда было страшно ночевать тут одной. — Тогда сегодня ты можешь расслабиться. Я никому не дам тебя убить, — Регина улыбнулась, но он, конечно, этого не заметил. Они пожелали друг другу сладких снов и сразу же уснули.

***

      Стайлз вел машину, а Регина сидела рядом, в ожидании, когда они вернутся, и девушка наконец увидит своего парня, любимого Эйдана. Она мечтала о том, как они поцелуются, глядя на золотистые ржаные поля, мечтала о том, как утонет в его объятиях, глядя на облачное голубое небо, представляла его радостную улыбку и разведенные в стороны руки, когда она будет бежать ему навстречу, когда они встретятся… — Знаешь, ты все никак не спрашивала про Лидию, — Стайлз сбил подругу с мыслей об Эйдане. — Ах, да. Сама не знаю, почему я про нее забыла. Сейчас я думаю только об одном, сам понимаешь… Так как она? — У нее все, похоже, отлично! Мы с ней расстались, — у Регины округлились глаза. Стайлз — тот, кто любил ее так долго, так долго добивался ее, так был с ней счастлив — сейчас сидит и спокойно говорит о том, что они расстались? — Ты сейчас вот шутишь же, да? — Абсолютно не шучу. Мы с ней вместе приняли это решение. Оказалось, что мы недостаточно друг друга любим, если ты понимаешь, о чем я. — Не понимаю. Стайлз, ты ведь был готов за нее отдать жизнь! Ты… Вы ведь так были друг в друга влюблены! Я не могу поверить! — Мы в порядке. Просто… Может, когда-нибудь я и скажу тебе настоящую причину, — улыбался Стайлз. Он включил музыку погромче и добавил: — Можешь возвращаться к своим мыслям.

***

      Когда Регина и Стайлз только въехали в Бикон Хиллс, они договорились, что сразу поедут в школу, где прямо сейчас проходили занятия. Она хотела сделать Эйдану сюрприз, появившись неожиданно. Регина была уверена, что ему будет приятно. Только зайдя в здание, Вуд увидела два знакомых лица: Скотта и Эллисон. Она, сломя голову, бежала к ним, и обняла обоих, как только добралась. Они встретили ее радостными возгласами и визжанием, улыбками. — Вы не видели Эйдана? — Да, кажется, он зашел в кабинет тренера минут пять назад, — добродушно ответил МакКолл. Регина не просто пошла, она полетела к двери, которая была всего в паре метров. Стайлз шел за ней, наблюдая за веселой реакцией Регины. Пока та не открыла дверь.

***

      Смутно помню, что было после этого. Как будто я шла в тумане, а кто-то кричал мне вслед. Слышала еще какие-то женские взвизгивания, слышала стук, все в голове перемешалось, но зато я отчетливо слышала свое сердце. Оно билось так медленно, как если бы я умирала. Оно билось всего лишь раз в пять секунду. Не знаю, как я могла идти на ногах до машины Стайлза, но я шла. Буквально упала на задние сидения, легла и кричала. А может мне казалось, что я кричала, и я не помню, когда и как Стайлз отвез меня домой, где, как потом рассказывал Стефан, меня отнесли в комнату и пичкали валерьянкой. Смутно помню. Это было настоящее горе.       Я открыла дверь в кабинет тренера, Бобби Финстока. Я ожидала увидеть там разговаривающих мистера Финстока и своего парня, но вместо этого… на столе… я увидела обнаженную грудь рыжей девушки. Лидии. Он стоял над ней, они так резко, так быстро, страстно двигались. Она так стонала, так сладко, но так противно, так ужасно. Они не заметили меня сразу, не увидели моего поникшего… мертвого лица. Только потом он испугался. Он застегнул джинсы, так быстро подошел ко мне, что-то объяснял, говорил, но я не слышала, что он нес, я слышала его вчерашнюю фразу, которую я слышала в трубке: «Я люблю тебя». Я люблю тебя… Я люблю тебя. Я слышала ту ложь и знала, что сейчас он говорит ничто иное, как ее тоже. Ложь…       Потом прояснилось все происходящее после, пока я шла к выходу. Он кричал мне слова прощения, молил о том, чтобы я осталась, а потом стук — это были кулаки Стайлза, который избивал его, он страшно избивал Эйдана на полу. Так сильно, что его голова билась о плитку так громко. Этот звон стоит в моих ушах и сегодня. Он стоит в моих ушах каждую ночь. Визг? Конечно, это была Лидия, Эллисон, возможно те, кто проходил мимо.       Я не вставала с кровати еще недели две. Не ходила в школу, и она закончилась, все ушли на каникулы. Никаких весточек из Джулиарда, никаких вестей от Эллисон, Скотта или Стайлза: Стефан запретил приближаться к моему дому всем, пригрозив убить, ему пришлось даже рассказать, что он был охотником и до сих пор у него остались все навыки борьбы с оборотнями.       А я так и не вставала на завтрак, на обед и ужин, и дядя очень волновался. Я скинула уже семь килограмм, и теперь весила где-то сорок три. Я стала абсолютно другим человеком. Сломанным.       И все же спустя три недели после всего произошедшего дядя поднял меня на ноги, накормил, но ни куска не лезло в мой желудок, и с ним начались проблемы. Я легла в больницу еще на месяц. Теперь тут ко мне приходили Эллисон, Скотт, Стайлз, даже один раз пришел Итан. Я его не прогоняла, ведь парень ни в чем не виноват, и что тут сделаешь, если брат оказался таким дерьмом. Он о нем даже ни слова не сказал. Он только жалостливо на меня смотрел, качал головой.       Но наступил момент, когда в больницу зашел он. Я не знаю, что в этот миг случилось со мной, я закрыла глаза так, будто увидела что-то совсем ужасное, во что не хотелось верить, и прогоняла его, очень громко прогоняла, что сделали в последствии врачи, с криками выгоняя его из моей палаты.       Они ничем мне не помогли. Мне не стало лучше, я по-прежнему ела лишь фрукты, и то только три раза в день. Мне абсолютно ничего не хотелось. Доктора долго думали, потом прописали мне таблетки и отпустили.

***

      Регину из больницы забрал Стайлз. Теперь она иногда улыбалась, проводя время с ним. Они ходили гулять, иногда забегали в Старбакс, пили там кофе, она все чаще стала смеяться и, наконец, нормально есть, но при этом оставаться бледной и худой до костей. Но ничто на свете, видно, не могло предотвратить встречу Эйдана и Регины. Однажды он подкараулил ее у дома, но так, чтобы не заметил Стефан. И сегодня она согласилась поговорить с ним. — Но никогда, слышишь, больше никогда не говори со мной. Не смотри на меня, не смотри. — Я не смогу. Никогда не смогу. — Что ты хочешь? — она не смотрела на него. Они присели на ступеньки у входа в дом. — Дай мне еще один шанс. Умоляю, найди в себе силы простить меня, умоляю, дай мне этот шанс. — Знаешь, Эйдан, — она сказала это шепотом и посмотрела на свои руки, — Я не дам тебе шанса. Ты видишь, что ты со мной сделал, а я предателей не прощаю. Нет, я не хочу прощать таких, как ты. И ни прощения, ни шанса я не дам тебе никогда, но знаешь… Я дам тебе это, — Вуд сняла с руки подаренное на свой день рождение им кольцо и взяла его ладонь, притянула к себе, положив в нее серебро. — Подари его Лидии. Вы друг друга стоите. — Что ты тут делаешь, ублюдок?! — Стайлз уже с кулаками пошел на Эйдана, но тот зарычал и выпустил свои клыки. Стилински лишь грозно посмотрел на оборотня, который уже собрался уходить. Эйдан убежал, оглянувшись на Регину, но она не смотрела ему вслед. Стайлз с интересом на нее взглянул, а она покачала головой, только прошептав: «Все кончено». Они прошли в ее комнату, сели на кровати и пили Колу, разговаривая о чем-то своем. — Послушай, Регина. Ты так долго болела, и я решил не тревожить тебя пока что, не говорить этого, — она непонимающе на него посмотрела, а Стайлз продолжил, достав из заднего кармана джинсов узкий длинный желтый конверт: — Это тебе из Нью-Йорка. — Что? Не может быть! — она жадно вцепилась в конверт руками, раскрывая его. — Уважаемая Регина Вуд, — развернув лист, прочитала она, — От имени Джулиардской школы искусств мы сообщаем вам, что вы, — она нервно засмеялась, — не проходите в нашу школу искусств, так как мы считаем, что вы… Пошли к черту, суки! — она разорвала письмо и встала на кровать. — Мне на них плевать, Стайлз! — Плевать? — Плевать! Мне на них абсолютно плевать! Я свободна, я буду жить без всего этого дерьма! — тогда и Стилински поднялся на ноги и встал рядом с ней. Он взял ее за руки и горячо поцеловал. Он сорвал поцелуй с ее губ с болью, с опаской, что его ждет провал, но они целовались. Когда она осознала, что происходит, она отшатнулась назад. — Я расстался с Лидией, потому что недостаточно ее любил. Но я очень любил тебя. И люблю. — Стайлз, я не могу так. — Прошу тебя, умоляю…

***

      Я решила уехать. Я больше не смогу жить тут, в Бэйкон Хиллсе. Все с самого начала встретило меня здесь холодно, и я больше не хочу тут находиться. Мой родной дом был и останется в Нью-Йорке.       Стефан приехал проводить меня, Стайлз тоже сказал, что обязательно придет, ведь я должна сказать ему, что я решила по поводу наших отношений. И я решила, однако, его нет. Неужели он так и не придет? Может, оно и к лучшему. Нам уже пора садиться по местам. Я, несомненно, сюда еще вернусь, но не сейчас, не в следующем году, пока рана не заживет.       Отъезжаем. Мы так и не попрощались со Стайлзом. Меня проводили все: МакКолл, сестра, Итан, Дэнни, даже Джексон пришел, но не Стилински. Жаль, я по нему буду больше всего скучать.       Проехали уже половину пути. Не могу перестать смотреть в окно. Сколько раз я уже видела эти места? Тысячи. Я сижу и думаю об итогах, о том, что произошло, что я пережила за последнее время, и чем мне заняться дальше. Я не знаю, что делать в дальнейшем, не знаю, с кем быть.       Уже тысячу раз посмотрела на телефон. Стайлз даже не позвонил, не оправдался, почему он не пришел меня проводить, не попрощался. Я так хочу обратно, я хочу к…       Ни за что не поверите, что я сейчас вижу. Сама не могу поверить в это! Этот парень с каштановыми волосами все это время сидел справа? — Нет, это невозможно, — не могу сдержать смех. — Стайлз, ты с ума сошел? — Нет, не сошел. Ты думаешь, я бы не пришел тебя проводить? — подсаживается ко мне. — А я все думал: когда же ты меня заметишь.       Не могу сдержаться и целую его. Да. Я хотела сказать ему: «Да! Да, я буду с тобой встречаться, Стайлз Стилински, потому что ты единственный, кто понимал и поддерживал меня в этой жизни». Но слов не требуется, мы и без них будем счастливы.

Выбирая одно из двух, никто и не задумывается, что это будет… третье.