Забери меня...

Мобильный телефон Вадима отозвался звуком входящей смс. Его лицо изумленно вытянулось, когда он увидел, что экран высветил имя брата. «Забери меня отсюда» . Сердце Самойлова старшего забилось сильнее и громче, по телу неприятно пробежала холодная дрожь. Они четыре года не общались с Глебом, и вдруг такое сообщение от младшего. Пальцы дрожали, набивая ответное послание, с целью узнать, где он, и что, собственно, случилось. Буквы путались, плясали перед глазами. После третьей неудачной попытки Вадим нажал на кнопку быстрого вызова. Номер брата до сих пор оставался под своей прежней цифрой. «Абонент временно недоступен». К горлу подкатил липкий ком страха. Невыносимая духота накрыла с головой. Предчувствие неотвратимой беды перекрыло доступ кислорода в легкие, неуклюже сжимая горло. В воздухе повис вязкий запах тревоги и застыл невесомой тенью. Напряжение неприятно свело мышцы. Ноги подкосились, и он тяжело опустился на диван. Вадим набрал номер Хакимова. Через пять, бесконечно долгих гудков тот снял трубку. - Дима, это Вадим. Извини, если отвлекаю, но ты не знаешь, где сейчас может быть Глеб? - Привет, Вадик, - тон Снейка был ровный и деловой, с нотками легкой иронии. - Нет. Я о нем ничего не слышал недели три уже, с тех пор, как последние подписи на документах были поставлены, и «Матрица» официально прекратила свое существование. Вадику показалась, что он услышал в голосе бывшего коллеги вздох облегчения. - Что ж, понятно, спасибо. - А что случилось-то? – полюбопытствовал Хакимов. - Пока и сам не знаю, - рассеянно ответил Вадим. - Но мне необходимо его найти. - Позвони Бекреву, все-таки они больше времени проводили вместе. - Да, хорошо, так и сделаю. Самойлов уже собрался отключиться, когда услышал, как Снейк спросил его: - Вадим, я четыре года пытался понять, как ты выдержал двадцать лет с ним? - Если бы он был твоим братом, то и ты бы выдержал, уж поверь мне, - не задумываясь ответил Самойлов. Дима только хмыкнул в ответ и, пожелав удачи в поисках брата, положил трубку. Вадим с трудом проглотил неподвижный воздух, саднящее беспокойство холодным потом пробежало по спине. Набрав номер Кости, Самойлов старший замер в ожидании ответа. В отличие от Димы, Бекрев ответил сразу же. - Вадим, привет, чем обязан? - Да, Костя, здравствуй. Ты случайно не с Глебом или, может, знаешь, где он? - Нет. Не с Глебом и не знаю, - и, помолчав, добавил: – Да и знать не хочу. - Кость, я не знаю, что там между вами произошло, но мне нужно его найти, очень нужно. - Вадим, да я рад был бы помочь, но я и правда не знаю. Ты извини, у меня дела. Бекрев явно что-то знал, но не говорил. Вадим решил для начала заехать на квартиру к брату, особо не надеясь застать его там, а потом нанести визит Косте, чтобы вытряхнуть из него всё, что тот мог знать. Как Вадик и предполагал, Глеба дома не оказалось. Значит, Бекрев оставался единственным человеком, который мог бы что-то прояснить. Адрес Кости всплыл в голове сам собой, как будто что-то столкнуло нужную информацию с дальней запылившейся полочки. Костя застыл на пороге, увидев в дверном проеме Самойлова-старшего, вид которого не обещал ничего хорошего. - Вадик, я уже сказал, что ничего не знаю, - заявил Бекрев, не предлагая Вадиму войти в квартиру. - Да, сказал, но я тебе не поверил. Самойлов протолкнул Костю внутрь и вошел следом. Обычная выдержка старшего разлетелась вдребезги. Косте еще никогда не приходилось видеть его таким. - Бекрев, - процедил Вадим сквозь зубы, притягивая Костю за рубашку к себе. – Вспоминай, когда ты видел его в последний раз, где вы были, что пили, куда он пошел потом. Мне нужна любая информация, и чем подробнее, тем лучше, ты понял меня? Не вспомнишь по-хорошему, будешь вспоминать по-плохому. Я не отстану от тебя, пока не найду брата. - Как же вы, Самойловы, достали, - клавишник дернулся, отодвигаясь от Вадима. - Кость, ты меня вообще слышал? – металлические нотки в голосе Самойлова говорили о том, что он снова взял в себя в руки. Но вот надолго ли? - Да слышал, слышал, успокойся только. Ничего с ним не случится. - Собирайся, да побыстрее. Жду тебя в машине через пять минут. Вадим вышел из квартиры, нервно ощупывая карманы в поисках сигарет. Вишневый дым заполнял легкие, успокаивая. Бекрев не заставил себя долго ждать. Ровно через пять минут он опустился на переднее сидение машины рядом с Вадимом. - Я одного не могу понять, - начал он, не смотря на мужчину. – Если ты так с ним носишься, зачем отпустил его тогда? Держал бы и дальше под своим крылышком. - Я смотрю, ты заматерел, за словом в карман теперь не лезешь, - Самойлов уже в тысячный раз за последние четыре года, пожалел, что в свое время судьба свела его с ним. - Ну, с кем поведешься… - Нет, это всегда было у тебя, просто притворялся ты хорошо, что даже я, всегда разбиравшийся в людях, не сразу тебя раскусил. Костя передернул плечами. - Да, ошиблись вы, Вадим Рудольфович. - Хватит, - устало оборвал его Самойлов. – Ты вспомнил, где вы были в последний раз? Бекрев молча кивнул. - Называй адрес, - Вадим завел машину. Руки сжали руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он глотал свою злость, стараясь успокоиться, хотя безумно хотелось выплеснуть её и отыграться прямо сейчас на Косте за всё. *** Едва Вадим и Костя вошли в клуб, их сразу же окутал полумрак. Запахи сигарет и алкоголя перемешались, повиснув в воздухе. В заведении почти никого не было, слишком раннее время для завсегдатаев этого места. Вадим направился к барной стойке, тянувшейся вдоль дальней стены помещения, доставая из внутреннего кармана куртки бумажник, и извлекая из него фотографию брата. - Добрый день, два дня назад у вас в клубе отдыхал этот человек, - Вадим протянул фото бармену. Молодой бармен, слишком юный для такого заведения, мельком взглянул на снимок, и равнодушно произнес: - Здесь каждую ночь появляются новые лица, всех не запомнишь. Вадим оглянулся на Бекрева. Тот пожал плечами, как бы говоря, что он не причем. Сердце старшего отяжелело от тревоги за брата. Он понимал, что не сможет вернуться домой пока не найдет его. С тех пор как они разошлись во всех смыслах этого слова, в его жизни как будто погас свет. Глеб был не просто братом, не просто любовником, не просто другом, он был его сердцем. И как Вадик не старался отвести ему другое место в своей жизни, у него это не получалось. И именно сейчас он как никогда сильно ощутил свою утрату. - Возможно, есть еще одно место, куда он мог пойти, - немного подумав, проговорил Костя. Второе заведение почти ничем не отличалось от предыдущего. Такая же серая жалкая унылость, такой же хмельной запах пива, разве что бармен выглядел чуть старше и вместо протирки бокалов увлеченно смотрел футбол на широком плазменном экране висевшим сбоку от него. Вадим снова достал фотографию Глеба, отвлекая его от просмотра матча. Бармен тяжело вздыхая, взял фото в руки и через пару секунд равнодушно-вежливо ответил, что, к сожалению, не припомнит такого. Устало втянув в себя ломкий воздух, Вадик убрал фотографию. Беспокойство нарастало. Запутанные мрачные мысли тянули за собой. Прошло уже несколько часов, с того момента, как он получил сообщение от брата. Взвинченное до предала воображение рисовало Вадиму самые страшные картины: что младший умер, так и не дождавшись помощи от него, в безысходном одиночестве и страхе. Кошмарное будущее без брата и без надежды заставили сердце биться отчаянно и нервно. Костя, молчавший до этого, неожиданно заказал два пива и, дождавшись, пока бармен наполнит бокалы сомнительной чистоты, пенным напитком, предложил Вадиму сесть за столик. Самойлов присел напротив Бекрева и раздраженно сказал: - Кость, во-первых, я за рулем, а во-вторых, у меня нет ни времени, ни желания распивать с тобой пиво. Бекрев, сделав пару больших глотков, неожиданно произнес, приблизившись вплотную к Вадиму: - В этом месте можно достать наркотики, и я знаю, что Глеб брал их тут. - Твою мать, - выругался Вадим, проводя ладонями по волосам и механически поднося бокал ко рту. Нервы пошли в разнос, и нужно было срочно успокоиться. Наступила тревожная пауза, и даже мысли в голове Самойлова замерли в ожидании неизвестности. Ветер, вырывающийся из кондиционера трепал волосы музыкантов. Вадик внимательно всмотрелся в лицо Кости: - Почему ты мне сразу не сказал, когда узнал, что Глеб снова начал принимать? Клавишник пожал плечами и снова приложился к пиву. - Это его дело, его жизнь, я не собирался сдавать его. - И после этого ты называл себя его другом? – с раздражением спросил Вадим. Вопрос был риторическим и ответа не требовал, собственно, его и не последовало. Костя лишь ниже опустил голову, прикуривая сигарету. Вадик знал, что у его брата нет друзей. И даже музыкантам, с которыми он играл в одной группе четыре года, было глубоко плевать на него. У него были приятели, которые не прочь с ним выпить и сказать ему какой он молодец, что наконец-то избавился от брата-тирана. Были девушки, пустые настолько, что даже не замечали его состояния. Единственное, что их интересовало, это шмотки и собственная внешность. За несколько минут Самойлов перебрал в своем мозгу все воспоминания связанные с тем периодом их жизни, когда они оба были в наркотической системе. И его охватила паника, перед глазами промелькнул образ брата, лежащего на полу, белого, как полотно. Сердце споткнулось и болезненно заныло. Петлей повис давний страх на кресте памяти. Он-то и подтолкнул Вадима в спину, направляя его снова к стойке бара. Положив на полированную столешницу несколько купюр, Вадим негромко произнес: - Может это поможет вспомнить? Сложный мыслительный процесс отразился на лице молодого человека. Самойлов внимательно наблюдал, как неестественная улыбка растягивает его рот в тонкую линию, и как исчезают деньги за барной стойкой. - Подождите пока, - произнес он, удаляясь в служебное помещение за своей спиной. Вадим вернулся к Бекреву. Тот поднял на него вопросительный взгляд. Но не успел Вадик ничего ответить, как к их столику подошел бармен. - Пойдемте со мной, - сказал он, направляясь в конец зала, где за углом притаилась незаметная дверь, ведущая на лестницу к нижнему этажу. Внизу было заметно прохладней. В воздухе витал вязкий пряный, чуть сладковатый запах, который Самойлов безошибочно узнал бы и через двадцать лет. Запах, который возвращал его к прошлому. Бармен скользнул в узкий коридор, с дверьми по обеим сторонам, напоминавшими недорогие гостиницы провинциальных городов. - Последняя дверь слева, - указал он в конец коридора. – И хорошо бы, чтобы вы забрали его, а то он что-то подзадержался здесь. Вадим открыл дверь, останавливаясь на пороге, заглядывая внутрь. Пахло сыростью и уродливым страхом, который заполонял собой всё пространство, ширился, пытаясь раздвинуть стены и выползти наружу. Окно с немытыми несколько лет стеклами, пара узких кроватей с пожелтевшими матрасами. На грязном полу - банка переполненная окурками, пластиковые бутылки, обрывки фольги. Глеб. Младший полулежал на одной из кроватей, неуклюже привалившись спиной к стене, сливаясь с окружающим его фоном. Увидев Глеба, и то в каком он был состоянии, Вадим схватился рукой за сердце, потому что оно гулко забилось, словно испуганная птица затрепыхалась о прутья клетки. Прерывисто выдохнув остатки воздуха, он бросился к брату. Нагнувшись над ним, Вадик дрожащей рукой взял его за запястье, пытаясь нащупать пульс. Слабый, но размеренный ритм ощущался. - Глеб, - старший осторожно потряс его за руку. Младший попробовал приоткрыть глаза, продержался пять секунд и снова впал в забытье. Выглядел он ужасно, немытые несколько дней, торчащие во все стороны, волосы, бледное осунувшееся, изможденное лицо, набрякшие темные круги под глазами, сухие потрескавшиеся губы. Глеб похудел до неузнаваемости, одежда висела на нем мешком. Вадим приподнял брата, перекидывая одну его руку через свое плечо, и обхватывая брата за талию. Вторая рука свисала вдоль обессилившего тела, голова болталась, как у тряпичной куклы. - Глеб, ты должен мне помочь, - Вадик пытался расшевелить младшего. – Пожалуйста, Глебка, постарайся, нам надо дойти до машины. Глеб не открывая глаз, неуклюже переставлял ноги. Старший крепче прижал брата к себе, перенося его вес на себя, удерживая его от падения. У лестницы их встретил всё тот же бармен. - Выходите через служебную дверь, чтобы не тащить его через весь зал. Бекрев ждал Вадима у машины. - Он жив? – спросил Костя, растерянно уставившись на бледного, как смерть, Самойлова младшего. - Тебе это интересно? – огрызнулся Вадик, открывая машину, устраивая брата на заднем сидении. – Извини, но до дома не подвезу. – Самойлов протянул Косте тысячную купюру. – Вызови себе такси. - Не надо, - отмахнулся от денег Бекрев. – Ты его в больницу? - Нет, - Вадим занял водительское место. – Спасибо за помощь. – Кивнул он Косте, заводя машину. Не вовремя начавшийся дождь, практически парализовал движение, создавая такие ненужные в данный момент пробки. Только через час с лишним Вадим подъехал к своему дому и, дотащив брата до квартиры, уложил его на кровать. Аккуратно сняв с него одежду, он внимательно осмотрел руки младшего. - Блять! Он не знал, сколько времени, и в каком количестве младший снова употребляет наркотики. Но знал, что последующие дни будут адом. Вадим укрыл брата одеялом и, прикрыв дверь, прошел в другую комнату. Ему сейчас было просто необходимо выпить. Сердце старшего терзало удушливое чувство вины. Он втянул в свое время брата в этот мир и теперь расплачивался за это. Он почувствовал, как водка охватила холодом горло и направилась в мозг, помогая справиться с эмоциями. В карманах младшего он нашел упаковку антидепрессантов и разрядившийся мобильник. Из телефона Вадим вынул сим-карту, таблетки покрутил в руках, раздумывая сразу выкинуть, или просто убрать пока. Приняв решение убрать все туда, где Глеб не сможет найти, Вадик вернулся к брату, задернул шторы и, включив ночник, бесшумно опустился на кровать рядом с ним. Тишина оглушала и напряженно давила на виски. На лице младшего замерло выражение вязкой безысходности. Вадим ощутил глубокую, колющую жалость к брату. Готовиться к предстоящему кошмару было бесполезно. Единственное, что мог сейчас сделать Вадим, это хоть немного поспать. Потому что в ближайшие дни ему придется жить по распорядку Глеба. Вадима передернуло от мысли, что заново придется пережить весь тот ужас, связанный с ломками, и тревога вновь охватила его. - Глебка, - он ласково водил пальцами по родному лицу. – Зачем же ты снова, малыш? Ничего удивительного не было в том, что Глеб ответа не дал. Только тяжело вздохнул в забытьи. Старший лег рядом с ним, беспокойно вслушиваясь в дыхание брата, и сам не заметил, как провалился в тревожный сон.