Забери меня...

Проснулся Вадим от тихих стонов младшего. - Глеб, - он обхватил брата руками, прижимая к себе, проводя рукой по его вспотевшему лбу. – Ну, тихо-тихо. Из горла Глеба вырвался хриплый стон. Пальцы его непроизвольно сжимались, комкая простынь. Он раскрыл глаза, уткнувшись затуманенным взглядом в брата. Во рту у него пересохло. Глеб облизал губы, сглатывая горечь, и прохрипел: - Пить… Вадик, - младший вцепился в руку брата. – Дай воды. Вадим подал ему заранее приготовленный стакан с водой, с разведенным в ней лимоном. Руки младшего дрожали, грозясь опрокинуть жидкость на себя. Вадик помог ему удержать стакан, и, сделав несколько жадных глотков, Глеб снова откинулся на подушку. - Как я здесь оказался? – младший недоверчиво оглянулся по сторонам. Глаза его были красные, лицо бескровное, мутный взгляд никак не мог найти точку фокусировки. - Ты написал мне, чтобы я забрал тебя. - Не помню… И давно я здесь? - Часа три. - Мне надо идти, Вадь, - он бессмысленным взглядом мазнул по лицу брата, попытавшись встать. - Не надо тебе никуда идти, спи, рано еще, - мягко удержал его Вадим. Глеб хотел было возразить, но его тело всё решило само. Привалившись головой к плечу Вадика, младший снова закрыл глаза. *** С самого утра по небу сонной цепочкой тянулись тучи, не давая солнцу ни малейшей надежды оборвать ее. Вадим прикурил очередную сигарету, медленно выдыхая сизый дым и делая глоток обжигающего кофе. Периодически упираясь в невеселые раздумья старшего, вяло ползли минуты. Вадик проспал не больше четырех часов, а потом тяжелые мысли стали одолевать его, просачиваясь в еще спящий мозг, беспокоя уставшее сознание. В груди Вадима с каждым новым вдохом разрастался страх, который грыз его изнутри, сжимая сердце ледяными лапами. Получится ли снова справиться? Смогут ли они еще раз пройти этот безумно трудный путь? Глеб, слегка пошатываясь, появился в коридоре. - Вадик, что я здесь делаю? – хрипло спросил он. Вадим затушил окурок, внимательно наблюдая за братом. - А что ты помнишь? - Я сам приехал? - Ты попросил забрать тебя, - старший подошел вплотную к брату. – Ты помнишь, где ты был? Воспоминания отдельными вспышками пытались проникнуть в мозг Глеба, но путались, спотыкались и никак не могли связаться в последовательную цепочку событий. - Откуда ты забрал меня? - А где ты был, Глеб? - Я просто выпил лишнего, - младший всматривался во взволнованные глаза Вадима, потом безнадежно уставился на свои руки. - Ты знаешь, да? Вадим взглядом подтвердил, что он в курсе. - Зачем, Глеб? - Ты не поймешь, Вадь, - Глеб обхватил голову руками, обреченно привалился к стене и замер в напряженной неподвижности. - Объясни, раньше я понимал. - Так это было раньше, - подавлено произнес он. – У тебя теперь другая жизнь. - У меня всегда была твоя жизнь, - старший взял ладони брата в свои, мягко поглаживая. - Я помогу. - Не надо. У меня все нормально, - Глеб высвободил свои руки из успокаивающего плена. – Не надо уже ничего, Вадик. - Глеб, послушай… - Я в душ схожу, если ты не против, и поеду, ладно? Вадим был готов к этому. Чтобы избежать ломки, младшему нужна будет в ближайшее время очередная доза. - Иди в душ, я тебе пока чай приготовлю. *** - Вадь, а где мой телефон? – Глеб, уже полностью одетый, судорожно шарил по карманам. - Сядь, поешь сначала, - спокойно, но твердо проговорил Вадим. - Верни мне мои вещи, - младший мрачно глянул на брата. – Пожалуйста. – Сквозь зубы добавил он. - Глеб, ты никуда не пойдешь. - Ты чего, охренел? – голос младшего резко взметнулся вверх, и в воздухе моментально запахло неконтролируемой злобой. – Да ты кто, блять, такой, чтобы меня удерживать? - Я тот, кто все еще любит тебя, - в словах Вадика Глеб не почувствовал ничего кроме нежной заботы, на мгновение в его сердце что-то екнуло, но он пересилил себя и раздраженно произнес: - Мне это не нужно. Мне уже давно ничего от тебя не нужно. – Глеб сполз по стене, обхватывая руками колени. - Давай забудем, что я тебе написал. - Я не могу так. - Почему, Вадь? Ну почему? – дрожащими пальцами младший вытащил сигарету и укрылся за табачным дымом. - На хера я сдался тебе? Вадим, ничего не говоря, опустился на пол рядом с братом и коснулся его теплой кожи, плавно перемещая руку вверх, перебирая пальцами вьющиеся волосы. - Мы справимся. Я тебе обещаю. - Вадик, почему ты не обзавелся еще детьми, а? Ты же идеальный отец. - Глеб… - Дай мне уйти. - Я не могу тебя потерять, – их взгляды встретились, глаза переплелись в одну меланжевую черно-голубую нить. - Вадь, Вадик… пожалуйста… мне очень нужно идти, правда, очень, - Глеб неуверенно улыбнулся, губы его задрожали. Протянув руку, он растерянно дотронулся до лица Вадима. – Ты же понимаешь. - Понимаю, но не отпущу. Глеб стремительно вырвался из рук брата. Практически вбежал в спальню, с шумом захлопнув за собой дверь. Грохот выдвигаемых ящиков, сбрасывание различных предметов на пол, крики, волнами разбивающиеся о стены, все это доносилось до слуха старшего, замершего у закрытой двери. Он не вмешивался, давая Глебу время выпустить всю свою ярость, и только когда наступила полная тишина, вошел в комнату к брату. Младший скорчился на краю кровати, обхватив себя руками. Комната представляла собой поле боя, лишь гитара, непонятно каким образом уцелевшая, понуро стояла в углу. Вадим методично наводил порядок, раскладывал разбросанные вещи по своим местам, собирал обломки разбитых дисков с пола. Закончив с уборкой, он присел к брату. Низко висевшие тучи все-таки разразились непроглядным ливнем. Словно само небо пыталось прийти на помощь старшему Самойлову, заковывая Глеба в четырех стенах его квартиры. Дождевые капли быстро скользили по оконному стеклу. Вадим мог отказаться от чего угодно, даже от собственной жизни, но он не мог отказаться от брата, только не от него. - Вадь, отпусти, - младший почувствовал, как туго затянутый узел боли начинает раскрываться и постепенно рассеиваться по всему телу. - Я вернусь, обещаю. Это в последний раз. - Он в отчаянии ухватился холодными пальцами за руки брата. Но они больше не были для него незыблемым оплотом. - Пожалуйста, - голос Глеба надломился. - Надо потерпеть, Глебка. Я знаю, как тебе нелегко, - Вадим обхватил его со спины, притягивая к себе. Глеб резко запрокинул голову, ударяясь затылком о его грудь. - Я не выдержу, неужели ты не понимаешь? - Вадик развернул его к себе, кожа на лице младшего была горячей и влажной, капли пота ползли по его вискам, скулам. В голубых глазах была бездна сокрушенного уныния. Они потускнели, приобретая сероватый оттенок. Старший дотронулся своими губами до губ Глеба, водил руками вдоль его тела, поглаживая, пытаясь расслабить скрючившиеся от напряжения мышцы, но они пульсировали от боли, ударяясь о его ладони. На лице младшего застыла маска безнадежности. - Ты не оставишь меня? – он с трудом сглотнул. - Ни за что. - Принесешь мне чай? Выпив чай, Глеб забрался под одеяло, дрожа от холода, но уже через десять минут его футболка насквозь пропиталась потом. Озноб и жар быстро сменяли друг друга, словно часовые, но не покидали измученное тело младшего. К ночи дождь закончился. Густое покрывало из свинцовых туч приоткрылось, обнажая бездонное небо, редкие для Москвы звезды и узкий серп луны. Тишину нарушали лишь захлебывающиеся всхлипы Глеба. - Нет! Не смогу! Я уже не могу! – он задыхался, лихорадочно глотая воздух, выкручивался из рук брата. Незваные призраки беспокоили его сознание, протягивали ему желанный порошок, но Глеб никак не мог дотянуться до него. Его тело, нуждавшееся в очередной дозе, всячески подталкивало мозг к действиям. Боль судорожно стекала по жилам, изматывая его, но не отступая. Он невидящим взглядом следил за сменой зеленых цифр на электронных часах, шепотом отсчитывая минуты. Губы младшего были искусаны в кровь, сердце билось, как у натерпевшегося страха зайца. - Я умру, Вадь. - Нет, малыш, нет. Тревога за брата давила на плечи Вадима, заползала внутрь и сжимала щупальцами его сердце. - У меня болят глаза от света. Вадик, я могу потерять зрение, - очередной приступ паранойи накатил на Глеба, страх душил его, заставляя терять рассудок. Старший выключил верхний свет, оставив гореть только ночник, и снова обнял брата, укачивая его в своих руках, прижимая к самому сердцу. Глеб сжался в комок, пытаясь спрятаться в объятиях Вадима от терзающих его видений. Старший сейчас был для него единственным укрытием от беспощадного страха. Секунды складывались в минуты, минуты в часы. На какое-то время дыхание младшего выровнялось, и Вадиму даже показалось, что брат задремал. Но он не решался пошевелиться, чтобы проверить, дабы не потревожить хрупкий покой. Но долгожданный отдых продолжался недолго. Посреди ночи кошмары с новой силой обрушились на Глеба, вытягивая из него последние жизненные силы. Оголенные ветви проводов сплетались, затягивались петлей на его шее, пережимали и без того сбивчивое дыхание. Он покрылся испариной. Каждая клеточка его тела ныла от нечеловеческого напряжения. Больше всего на свете Глеб мечтал сейчас потерять сознание, лишь бы перестать чувствовать, но тысячи ледяных иголок царапали, впивались в его тело, вызывая мученическую, требовательную, жадную боль. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - все его страдания слились в одну отчаянную молитву. Младший вскочил с постели, тяжело дыша, глаза его лихорадочно горели в темноте. Страшные судороги снова и снова скручивали все тело. - Вадик, обещаю, что больше никогда просить не буду, - он снова умоляюще вцепился в его руку. - Честно, только сегодня… А то мне конец, ты же знаешь. Глеб то тряс брата за плечо, то нежно поглаживал его. - Глеб, послушай… Не сдавайся, надо перетерпеть. Ты сможешь, я знаю. Лицо младшего перекосило от гнева. Он сжимал слова брата и отталкивал их, не пропуская в сознание. - Иди ты к черту, Вадик! Иди к черту! Глеб раненным зверем метался по комнате, раздирая до крови кожу на руках. - Ненавижу тебя. Всю жизнь мне испортил. Своей чертовой «Агатой» испоганил мне всю жизнь. Вадим вздрогнул всем телом от таких слов брата, замешкался на секунду, но все же сделал шаг к нему навстречу, обнял его и почувствовал, как мышцы младшего непроизвольно сокращаются. Глеб дернулся, пытаясь вырваться, но ощутил, как ноги внезапно отказались слушаться, подогнулись, и он обмяк в руках брата. - Что, Глеб? - Ноги. Не чувствую ног, Вадь. Старший опустил брата на кровать и принялся массировать затекшие мышцы. Глеб тихонько скулил. Слезы и пот вперемешку текли по его лицу. - Я знаю, как тебе тяжело, и я хотел бы избавить тебя от этого, если бы только мог. - Спасибо, что ты рядом. Четыре года Вадим пытался вытеснить брата из своего сердца, обрести покой и утешение с женой. В ее объятиях он чувствовал себя желанным, и даже получалось ненадолго уходить от реальности, но мысли о младшем все равно возвращались. И он, не признаваясь в этом даже самому себе, ждал его. Хотя Глеб предал его, предал любовь, благодаря которой они соединялись не только телами, но и сердцами, сплетали воедино свои души, черпали друг в друге вдохновение для творчества. Разрушив это неземное чувство, растоптав его в грязи, Глеб ушел, оставив Вадика одного посреди обломков былой нежности. Но он не должен думать о прошлом, для него есть только здесь и сейчас, а все остальное потом. - Вроде отпустило, Вадь. Глеб устроился немного удобнее, Вадим прилег рядом. Он перебирал пальцами его волосы, Глеб головой уткнулся брату в плечо. Вадик чувствовал, как резко колотится сердце младшего. Он прижимал брата крепче к себе, мокрого от пота, стараясь не отпускать в цепкие лапы боли. Кончиками пальцев старший стирал влажные дорожки слез с его лица. - Тебе надо сменить футболку, малыш. - Давай сначала лучше покурим, пока заново не началось? – предложил младший, пользуясь короткой передышкой перед новой волной кошмара. - Сейчас сигареты принесу, - Вадим поднялся, и подал брату чистую футболку. – Ты переоденься все же. Старший вернулся через десять секунд с двумя пачками сигарет, одной красно-белой и второй коричневой, и пепельницей. Он протянул Глебу сигарету, прикуривая ее. Младший глубоко затянулся, и медленно выдохнул. - Все получится, да, Вадик? - Конечно, получится, не сомневайся. Пальцы Глеба нащупали ладонь брата и вцепились в нее, как в единственную защиту, в которой он еще был уверен. *** Очередной приступ боли ножом резанул его, рывком выдирая из забытья, заставляя сложиться пополам, и бросил в самое пекло ада, затягивая в опасный мрачный мир изнурительного бесконечного кошмара, который, казалось, не закончится никогда. Вены на сгибах локтей нестерпимо чесались. Глеб обхватил себя руками, раскачиваясь взад-вперед, то отчаянно кусая губы в кровь, то впиваясь зубами в костяшки пальцев. Стены надвигались на него, сжимая окружающее пространство, давили, заставляя судорожно искать пути к спасению. Разум младшего был на пределе. Время утратило свое значение, слившись в одну бесконечную вечность. - Вадь… Твердой рукой Вадим прижимал брата к себе, удерживая его по эту сторону жизни, деля с ним его боль, которая разрывала тело младшего и нервно пульсировала в искалеченном сознании. - Терпи, пожалуйста, малыш, терпи. - Убей меня… - прокушенная губа окрасилась в алый цвет, и рот младшего наполнился солоноватой влагой. Каждый новый приступ все сильнее выматывал Глеба. Вадик готов был забрать себе его боль, лишь бы избавить младшего от мучений, но все, что он мог, это просто быть рядом и сжимать в ладонях пальцы брата, передавая ему свою уверенность в том, что они выберутся из этого ада. Тело Глеба сотрясала мелкая дрожь, а его кожа вновь покрылась мурашками от холода. Зубы выбивали дробь, ударяясь об ободок стакана с водой. - Холодно, - всхлипнул он. Вадим забрал стакан, завернул младшего в одеяло, и в сотый раз прикрыл окно. Ненадолго наступила непроницаемая тишина. Вадим знал, что в принципе, от ломок не умирают, но вот только сердце получает дикую нагрузку и может просто не выдержать. От Глеба даже пахло болью. Звериной такой, гнетущей. Болью, которая убивает, выцарапывает душу когтями дикой птицы. - Вадик, дай мне что-нибудь, иначе я просто сдохну, - пальцы младшего теребили ткань рукава Вадима. - Глебушка, родной мой, еще немного осталось, скоро станет легче. Ложь тяжестью легла на сердце. Вадим знал, что вторые сутки будут еще тяжелее первых, и они уже переступили их порог, шагнули в безумный водоворот дикой агонии. Светало. Грани ночи постепенно стирались и безразличное утро выглядывало из-за вуали предрассветной дымки, очерчивая силуэты двух узников, запертых в черном лабиринте сильнейшего переутомления. Глеб выгнулся в руках брата, пытаясь подняться на ноги. - Пусти, Вадь, мне в туалет надо. На протяжении нескольких часов диарея и рвота не давали младшему ни единого шанса на отдых. Казалось, что его организм исчерпал все мыслимые и немыслимые резервы. Вадим заставлял брата пить чай с лимоном, дабы избежать обезвоживания. Глеб пил жадно, пытаясь отдышаться, цепляясь рукой за стену, чтобы не упасть. - Ложись, - Вадик осторожно уложил брата на кровать. - Я больше не выдержу, - без эмоций. Просто, как констатация факта. Тусклый застывший взгляд Глеба сводил Вадима с ума. Младший был полностью истерзан, насквозь пропитан болью и отчаянием. - У меня раскалывается голова. Я не могу больше, просто не могу. Темные тени под глазами подчеркивали еще большую бледность его лица. Вадик не находил слов, чтобы подбодрить брата, все они казались бесчувственными и совершенно бесполезными. Но Глеб держался за старшего, как за единственную надежную опору, оставшуюся у него. - Глебка, - в голосе Вадика было тепла больше, чем младший смог вынести. Слезы хлынули из уставших глаз. Вадим притянул его к себе, заключая в объятия и начал целовать, сначала нежно, а потом более страстно, прижимая к себе. Он целовал его до тех пор, пока не почувствовал, что Глеб отвечает, отключается от боли, забывается, отдается рукам брата. Вадим гладил его спутавшиеся волосы, массировал кожу головы, пытаясь расслабить младшего. Несколько минут покоя, и все началось сначала. Когда Глеб вернулся в комнату, ноги едва держали его. Ему хотелось одного - впасть в забытье. Вадик, уложив брата в постель, принес из ванной смоченное в воде полотенце, и вытер горевшее лицо младшего. Глеб чуть дышал, тело его лихорадочно пылало. Раздев брата, старший протер его, отмечая про себя ненормальную худобу, еще больше усилившуюся за последние два дня, надел на него очередную чистую футболку и укрыл одеялом. - Чай еще будешь, малыш? - Угу, - обессилено кивнул младший. Вадик принес кружку с теплой ароматной жидкостью. Глеб сделал несколько маленьких глотков и прикрыл глаза. Время передышек постепенно увеличивалось, а значит самое страшное оставалось позади. Они пересекли экватор, отметил про себя Вадим и лег к младшему под одеяло. - Теперь будет легче, мой хороший. Глеб в ответ лишь слегка сжал пальцы брата. Вадим еще долго лежал, глядя в потолок, прежде чем погрузился в недолгую дрему. Глеб периодически вздрагивал от боли, метался, преследуемый кошмарами, но все же, пусть и урывками, ему удалось немного поспать.