Забери меня...

Солнечные, жаркие, длинные дни плавно и упорядоченно текли друг за другом. Завтрак, море, обед, отдых, ужин, вечерние прогулки, когда зной сходил на убыль, пара бокалов вина перед сном. Такой ненавязчивый режим дня, казалось, устраивал обоих. Но ночи по-прежнему доставляли Глебу неудобства. Вспышки паники и кошмарные сновидения преследовали его, не давая отдыха истерзанному сознанию. Младший выходил на балкон и, затаившись, вдыхал запахи ворчливого моря и близкого неба. Нервно затягивался сигаретой, рассматривая повисшие на невидимых нитях звезды, качающиеся над морской гладью. В его голове толклись бессвязные мысли, а легкий ветерок, ероша его волосы, перебирал их, пытаясь расставить мысли в единственно верной последовательности. - Глеб, - в один из вечеров, старший подсел к брату, отвлекая его от чтения книги. – Хочу показать тебе кое-что. Младший удивленно взглянул на Вадима. - Я написал тебе песню… Еще в Москве, но не решался показать раньше, - Вадик протянул брату наушники. Несколько минут Глеб словно загипнотизированный завороженно слушал гитару брата, плачущую, будто истекающую кровью, умоляющую. В глазах младшего появилось смятение, а потом что-то сломалось, разрушилась преграда, не пускающая брата вглубь. Воспоминания накатили на него взрывной волной, сбивая с ног, перехватывая дыхание, и он опрокинулся навзничь на Вадима. Слезы сплошным потоком устремились из его глаз. Старший обнял его, прижимая к себе, гладил по волосам. Наконец-то ему удалось добраться до его души, расшевелить, отвоевать его у депрессии и апатии, воскресить в себе надежду. Вадим целовал его мокрые щеки, слизывая с них соленую влагу. - Я не заслужил этого, - с надрывным вздохом произнес Глеб. - Позволь это мне решать. Младший кивнул и умолк, но через пару мгновений все же решился заглянуть брату в глаза. Забытое ощущение спокойствия разлилось по его телу. - Вадик, пойдем на дальний пляж, о котором ты говорил, помнишь? – сглотнув остатки слез, предложил Глеб. Вадим кивнул. - Помню, конечно, - ответил он, немного отстраняя от себя брата. Маленький пляж с идеально белым песком, находящийся на отшибе, очаровывал своей неповторимой красотой. Средиземноморское солнце медленно скользило к закату, на берег ложились длинные тени. Братья сидели у самого края воды и слушали размеренное дыхание моря. Вадим водил рукой вдоль спины Глеба, желая расслабить, но вместо этого брат напрягался еще больше. Наконец старший поднял на него взгляд, внимательно изучая. Тонкие пальцы, зажавшие сигарету, слегка дрожали, губы были искусаны в кровь. Младший рывком поднялся, сделав несколько шагов вдоль кромки воды и, вернувшись, резко опустился на песок, будто волна сбила его с ног. - Я дошел до края, Вадь, - едва шевеля губами, проговорил Глеб и уставился в бесконечные месяцы темноты и пустоты. Слезы застилали ему глаза, которые внезапно потемнели от невыносимой тяжести прошлого. - Расскажи мне, - тихо попросил Вадим, с сочувствием наблюдая за братом и нежно касаясь его руки. Кожа младшего была горячей, что было так не свойственно ему даже здесь. - Я проебал четыре года своей жизни, - Глеб извлек из кармана пачку «Мальборо», лихорадочно вытряхивая из нее очередную сигарету. Вадик последовал его примеру, предчувствуя длинный разговор. - Мне нужно было уйти от тебя. Сжечь все мосты, порвать с прошлым раз и навсегда, - мысли Глеба бились подобно волнам, накатывая, затопляя сознание горечью. - Я хотел понять, кем я стану без тебя. Хотел начать свою собственную историю. От жалкого никудышного оправдания Глеб почувствовал тошноту. Вадим втянул в себя знойный воздух, и торопливо произнес: - Я понимаю, почему ты ушел из группы, я не понимаю, почему ты ушел от меня. - Я не мог возвращаться и каждый раз снова уходить, не мог раз за разом рвать себя на куски, я же задыхался без тебя, - Глеб запрокинул голову, пытаясь удержать слезы. - Я всегда любил тебя, чтобы ни делал и не говорил, я продолжал любить тебя, так любить… - он запнулся на полуслове, почувствовав, как ладонь старшего несмело забралась в его волосы. - Я вытравливал память о тебе, заливаясь алкоголем с самого утра. А к вечеру понимал, что ты снова рядом, вторгался в мои мысли, был в каждом моем движении, ты был во мне, неизвестно как, но был, я чувствовал тебя. Но ты никогда не звал меня, а сам я не смел вернуться. - Я не имел права больше звать тебя… - никто, даже из самых близких знакомых Вадика, совершенно не догадывались, каких сил ему стоило развалить свою собственную группу и расстаться с братом. - Помнишь… после «Нашествия», когда я подошел к тебе… - Глеб заметил, как старший напрягся, инстинктивно сжав кулаки. - Ты не дал мне даже рта открыть, бросив лишь: «Уходи, и будь счастлив». Я хотел ведь извиниться за то, что слил концерт… Глеб не сводил взволнованных глаз с лица Вадима. - Поздно было извиняться, Глеб. У меня, ведь, тоже нервы не железные. Наступило долгое молчание, после которого младший прошептал: - Я подыхал без тебя. Глеб начал скучать по брату уже во время первого концерта эпиложного тура. Он знал, что в последней ссоре зашел слишком далеко, но остановиться уже не мог, раздраженно выплевывал в лицо брату слова, злые, обидные, рассекал ими воздух, словно острым ножом, в надежде, что Вадик остановит его, встряхнет, как следует. Но Вадим лишь молча проглотил всё это, а через несколько дней сказал младшему, чтобы тот делал выбор. И Глеб выбрал… Новую жизнь, новых друзей, новую группу. Променял человека, который был ему намного ближе, чем просто брат, на обещания Хакимова. Он уже стольких потерял в жизни, но заставил себя потерять еще и Вадима. Потеря, с которой ни одна клеточка его тела, ни одна частица его души так и не примирились. - Я сам лишил себя всего, благодаря собственной глупости и дурацкой самоуверенности, - Глеб прикурил следующую сигарету от еще дымящегося окурка. - Всё разрушил, испоганил твою жизнь. А в результате сам стал не нужен никому. Младший не выдержал, губы его искривились, и он спрятал лицо в ладонях. Рука Вадима тут же мягко опустилась на его плечо. - Вадь, - выдохнул Глеб сквозь пальцы, - я когда писал тебе ту смс… Я хотел передознуться, но не хотел валяться там… трупом под луной, – горько усмехнулся он. - Хотел, чтобы ты забрал меня. Старший побледнел и почувствовал, несмотря на жару, как холодок пробежал по его спине, дыхание замерло. Он готов был разрыдаться от признания Глеба. Во всем мире не было другого человека, с кем бы Вадим чувствовал такую духовную и физическую близость. Это не было похотливой жаждой обладания, не было бессмысленной страстью, это была любовь, бескорыстная, нетленная, временами мучительная, но до боли желанная. - Глеб? - Он взял брата за плечи и развернул к себе. – Ты мне нужен. – Произнес он, делая акцент на слове «мне». - Ты сильный, Вадик, - произнес Глеб, всхлипывая, и закрывая глаза. – А у меня ничего не осталось, внутри все выгорело. Старший обнял его, прижал к себе, баюкал в своих руках, ласково, терпеливо. - Глебушка, родной мой, у тебя есть жизнь, - тихо проговорил он. - Я уже мертв, Вадик, - прошептал младший, шмыгая носом. - И знаешь, это так легко, умирать, а вот жить трудно. - Всё еще можно исправить, - ласково отозвался Вадим и поцеловал его в висок. - Вадь, я любил тебя даже тогда, когда говорил на каждом углу, что нас ничего не связывает. - Я знаю, Глеб, всё знаю, - старший не сводил с него глаз. - И ты не злился? - Я знаю почему ты так говорил… Но я тебе не верил, твои слова они были… - Вадим немного помедлил. - Неживые что ли. Глеб смотрел на брата и видел в его взгляде поддержку. Его нежность, его понимание и сочувствие придавали ему сил. - Ты начнешь всё заново, у тебя всё получится, Глеб, – Вадим слегка дотронулся губами до губ брата. Шаткое чувство равновесия потихоньку восстанавливалось. Он помогал ему снова обретать уверенность в себе. Невидящим взглядом младший смотрел на морскую гладь, продолжая рассказывать, но уже не чувствуя удушающих спазмов в горле. Он как будто скидывал со своей души непомерную тяжесть, стараясь снова расправить плечи. - Знаешь, я иногда не спал неделями. Путал слова песен на концертах, я не помнил в каком мы городе находимся, - пальцы Вадика легли на руку брата, поглаживая ее, и Глеб непроизвольно придвинулся еще ближе к старшему. - А потом меня познакомили с одной… - Глеб невольно поморщился. – Кукольная внешность, такие же мозги, но по ходу разговора я узнал, что она может доставать кое-какие препараты. Вадим внутренне напрягся, немного сильнее сжимая ладонь брата. - Ничего серьезного, обычные антидепрессанты, если пить их по инструкции, - младший невесело рассмеялся. – А я ел их вместо завтрака, обеда и ужина, запивая алкоголем. Глеб вдруг резко развернулся к старшему и посмотрел ему прямо в глаза. - Я постоянно думал о тебе, Вадь. Хотя и говорил всем, что мы никогда не были близки с тобой, я марал твое имя в грязи. Врал и ненавидел себя за это. Ненавидел эту роль, но постоянно разыгрывал ее перед всеми. Но я знал, что тебя не обманешь, я же никудышный актер. Губы младшего вновь предательски задрожали. Вадик возобновил успокаивающие поглаживания. - Это болото засасывало все глубже и глубже, - Глеб зачерпнул ладонью горсть песка, наблюдая, как он убегает сквозь пальцы обратно. - И Костя… он оказался не тем человеком, за которого я его принимал. Младший горько усмехнулся, будто удивляясь собственной недальновидности. - Он слушал меня, смотрел прямо в глаза, а все лишь потому, что ему что-то нужно было. Не я был нужен, а от меня. Им не нужна была моя душа, им нужна была моя фамилия, наша фамилия, Вадь. – Не выдержав, младший отвел взгляд в сторону. – Все само собой вышло из-под контроля, мне предложили как-то дозу, ну я и подумал, а почему бы и нет, все равно терять уже нечего, Матрица медленно, но верно катилась ко дну. Я не мог ничего писать, мои мысли прибывали в токсическом шоке. Бекрев знал, что я снова употребляю, сам несколько раз отвозил меня домой, но не более того. И знаешь, Косте было выгодно, чтобы я выходил на сцену в хлам. Вадим бросил на брата слегка удивленный взгляд. - Тогда он все внимание перетягивал на себя, - объяснил младший. – В какой-то момент я понял, что его стало слишком много. А меня просто стерли из моей же жизни. - Ублюдок, - резко выдохнул старший. - Я всегда знал, что он не так прост, как кажется. Ты был для него лишь следующей ступенькой наверх. - Диме все это надоело, и он постепенно перебрался в «Наив», - продолжил Глеб, поднимая глаза на брата. – Мы закрыли проект. Бекрев предложил создать нам с ним что-то свое, но я его послал, и, кажется, довольно грубо, – младший впервые за весь вечер довольно улыбнулся и замолчал. Тишину нарушало лишь монотонное дыхание моря. Вадик и не заметил, как пачка сигарет подошла к концу. - Вадь, - повернулся к нему Глеб. - Я бы хотел все исправить, но не знаю, как… Вадим взял ладони младшего в свои руки. - Ты не можешь вернуться в прошлое и изменить его, значит нужно научиться жить с этим, - Глеб отвернулся, наблюдая за чайкой, которая с важным видом прогуливалась по берегу в поисках пищи. - Сделать выводы и жить дальше, слышишь, Глебка? - Я не смогу, - робко ответил он, подавляя в который раз, подступающие слезы. - Сможешь, ты сильнее, чем думаешь. - Сам, не смогу, - Глеб в сомнении покачал головой. - Мне нужна твоя помощь, - младший с особой надеждой взглянул на брата. Вадим тонул в бесконечной синеве его глаз. - Глеб, несмотря на все, что произошло между нами, я всегда любил тебя, каждый день, и сейчас люблю еще больше. Младший ухватился за эти слова, которые так мечтал услышать, обнял брата, прижимаясь к нему всем телом, растворяясь в нем. Сквозь его футболку Вадик ощущал биение сердца Глеба. - Вадь, посмотри… Вадим оглянулся на заходящее солнце, на розовые с сиреневым оттенком кляксы облаков, на алые разводы, утопающие в море, на малиновую дорожку, тянувшуюся от закатного солнца прямо к берегу. - Как красиво, – сказал он, вытаскивая себя из пропасти уныния, и наблюдая за погружающимся в море золотым шаром. Глеб сжал руку брата. - С тобой я могу быть самим собой, не притворяться, - младший лег на песок и неожиданно спросил: - Ты думаешь, у меня получится? - Надо попробовать, Глеб, чтобы узнать. После захода солнца стемнело быстро. Звезды заняли свои места на небесном покрывале. Луна любовалась собственным дрожащим отражением в водной глади. Вадим растянулся рядом с братом, и уставился в звездное небо. Некоторое время они лежали молча. - Вадик, что-то я устал. - Пойдем спать тогда? - старший легко провел ладонью по щеке брата, а затем взъерошил его волосы. Глеб выдохнул гортанным стоном, и Вадим с удивлением взглянул на него. Впервые за долгое время младший почувствовал возбуждение, но не знал, как лучше себя вести, ведь он сам несколько раз отталкивал брата от себя. - Я… соскучился по тебе… - потупив взор, еле слышно произнес Глеб. – Ты все еще хочешь меня? - Господи… ты еще спрашиваешь. Я думал, что у меня мозоли на руках появятся, пока я дождусь от тебя этих слов. - Прости. Вадик приподнялся, и легко провел губами по раскрывшимся губам брата. Мокрые ресницы Глеба коснулись щеки старшего. Любовь переполняла Глеба, грозясь пролиться накопившейся нежностью. Вадим скользнул рукой под футболку брата, поглаживая кожу на его груди, задевая твердые соски, проводя ладонью по животу, и спускаясь дальше вниз, задерживаясь на выпуклости между его ног. - Дай мне увидеть тебя… Глеб приоткрыл рот, втягивая в себя воздух, и приподнимая бедра. Смущенно отвел глаза, видя, как старший приспускает его джинсы, обхватывая ладонью горячую плоть. - Черт, ты так стесняешься, будто впервые… - Вадим наклонился к паху брату, медленно проводя языком вдоль твердого члена. Пульс Глеба начал набирать обороты, заставляя его тянуться бедрами к брату от жгучего желания. - Вадик… - младший нащупал руку Вадима, переплетая свои пальцы с его. – Скорее, пожалуйста. – Шептал Глеб, утопая в мучительно-дразнящей ласке. Запах Глеба пьянил и сводил Вадима с ума. Запах, который возвращал ему брата, убеждая его в том, что всё происходящее не является плодом его воображения. Что вот он - Глеб, жадно выгибающийся под ним, страстно желающий его касаний, рваными всхлипами выдыхающий его имя. Оторвавшись от члена брата, он приподнялся к губам младшего, нежно целуя их, вызывая дрожь в теле Глеба. Пальцы Вадика дотронулись до упругой, гладкой плоти младшего, чуть сжимая ее, наблюдая за полуприкрытыми веками брата. Глеб толкнулся в его ладонь, бессловесно умоляя ускориться. - Сейчас, родной, - рука старшего быстрее заскользила вдоль влажного члена. Глеб сильнее вцепился пальцами во вторую руку Вадика и через десяток секунд, стоном выдохнув на пике наслаждения, горячей струей семени заполнил ладонь старшего. Вадим откинулся на песок, чувствуя сумасшедшее желание. Глеб еле переводил дыхание, но все же поднял руку и коснулся пальцами рта брата, потом повернулся к нему, ласково зажимая губами мочку его уха, прижимаясь ближе к старшему, вспоминая вкус его кожи. Вадик вывернулся из-под брата, вставая. - Пойдем в воду? – предложил он Глебу, раздеваясь. Взгляд младшего задержался на возбужденной плоти Вадима, скрытой под тканью плавок. Он облизнул пересохшие губы, начиная снимать свою одежду, не сводя глаз, в которых зажглись искорки страсти, с брата. Старший первым погрузился в теплые волны моря, юркнул в обволакивающую пенную воду, которая приятно остужала разгоряченные мысли. Глеб через секунду последовал за ним. - Подожди меня, Вадь. Младший подплыл к брату, и обнял его одной рукой, вторую запуская в копну черных волос, притягивая Вадима к себе. Вадик мазнул по губам брата быстрым поцелуем, но Глеб успел поймать его, задерживая, сливая их губы в более глубокий поцелуй, исследуя языком теплую глубину рта старшего. Влажные испарение страсти окутывали, возбуждали своим дурманящим ароматом, смазывали призрачные грани правильности и дозволенности. Младший откинул с лица Вадима мокрые пряди, вглядываясь в его глаза. - У тебя глаза цвета ночного неба. - А у тебя цвета моря. Руки Глеба спустились вниз, ложась на член брата, срывая легкий стон с его губ. Вадим уткнулся лицом в плечо младшего, проводя по нему языком. Кожа Глеба была соленой. Ласки младшего будоражили кровь Вадика, заставляя ее раскаленной лавой бежать по сосудам. Сердце в груди бешено колотилось, отдаваясь эхом где-то в поднебесье. Он водил руками по спине Глеба, отчаянно желая его, расставляя ноги чуть шире, двигаясь в ладони брата чуть быстрее, с каждой секундой все настойчивее толкаясь в его руку. - Боже, Глебка… - Вадим откинул голову, поднимаясь на волнах наслаждения, резко сжал пальцы младшего своей рукой, и замер, утратив на миг способности слышать и видеть. Ощущения захватили в водоворот страсти, и судорожно выдохнув, он кончил, изливаясь в ладонь младшего. Старший поцеловал брата, и не спеша высвободился из его нежных объятий. - Продолжим в номере, если ты не против? - Я только за, - прошептал Глеб, возвращая поцелуй. Братья доплыли до берега, и наскоро одевшись, покинули уютный пляж. Вернувшись в номер, они выпили по бокалу виски. - Может, пойдем в джакузи? Вместе? – Глеб отставил бокал, и взглянул на Вадима. Старший наклонился к брату, невесомо целуя его в шею. - Всё, что хочешь. - А то мы здесь уже столько времени, а я ею даже ни разу не пользовался. - Знаешь, я тоже, - выдохнул Вадик. Дождавшись, когда ванна наполнится водой, они вдвоем погрузились в теплые бурлящие объятия. Глеб прислонился спиной к груди старшего, откидывая голову ему на плечо. - Тебе хорошо? – спросил Вадим, проводя ладонями по его груди, слегка цепляя ногтями соски. - Мне охренительно, - младший закрыл глаза, отдаваясь наслаждению. Вадим отвел в сторону мокрые волосы с шеи брата, прихватывая губами влажную кожу. Стон удовольствия не заставил себя ждать. - Продолжай, Вадик… - шептал Глеб, ныряя в волны эмоций, впитывая ласку в себя до последней капли, растворяясь в нежности брата. – Мне нравится. - Я знаю. Помню, как ты любишь. – Вадим играл с прядью волос брата, накручивая ее на палец, и терся членом о его ягодицы. - Знаешь, почему я всем врал, что нас с тобой ничего не связывает? – вдруг спросил младший. Старший остановил ласку, напряженно замирая, но не выпуская разомлевшего брата из своих объятий. Глеб взял в свою руку его ладонь. - Я жил этими воспоминаниями, только они помогали мне выжить, и еще надежда на то, что все еще будет. Я не мог никому признаться в том, что без тебя будто свет погас. Не смел выставлять на всеобщее обозрение то, что не давало мне сигануть с крыши. Я стал слишком ценить и оберегать наше прошлое… - Глеб тяжело вздохнул. – Мои ночи превратились в кошмары. Засыпать не в твоих объятиях стало невыносимо. Я разорвал свое сердце на куски, но так и не смог отпустить тебя. - Ты же сам ушел. - Ушел, но и тебя увел за собой, - кусая губы, подытожил Глеб. Они были, как две ветки одного дерева. Слишком близко, чтобы не чувствовать боль друг друга. Слишком рядом, чтобы не замечать затаенной тоски в глазах друг друга. Слишком глубоко уходили в землю корни их отношений, сплетая их судьбы, запутывая их в лабиринтах далеко не братской любви. - Вадик, ты сможешь когда-нибудь простить меня? В ответ старший лишь сильнее обнял брата. - Глеб, я не злюсь, не обижаюсь. Для меня главное, чтобы ты был счастлив. - Без тебя у меня не получается. - А со мной? – Вадим уткнулся лицом в его влажные волосы. - Когда мы окончательно поссорились с Бекревым, он, уходя, сказал мне, что надеется, что ты никогда не простишь меня, - голос Глеба дрогнул. – Я подумал, что он прав, и решил, что мне больше незачем жить. - Глеб, мне жаль, что ты так ничего и не понял за сорок лет. - Я не смел надеяться. - А я ждал… Выбравшись из остывающей воды, Вадим вытер брата, и вытеревшись сам, вышел за младшим в комнату. Глеб уже устроился в постели. Старший лег рядом, притягивая брата к себе. Глеб прижался теснее к Вадику, и сонно зевнул. - Устал? - Нет. Я еще не насытился тобой, - произнес младший, приоткрывая губы, выпрашивая поцелуй. Вадик погладил брата по спине, и выдохнул в его губы легкую ласку. Тело брата расслабилось, и он прикрыл глаза. «Не устал он», - усмехнулся про себя старший. - Спокойной ночи, малыш. - Целуй… Старший нежно накрыл его губы своим ртом. - Черт, ты лучше всех это делаешь, Вадь. Вадик натянул одеяло на них обоих и отправился вслед за Глебом в мир снов.