Забери меня...

Едва открыв глаза, Вадим сразу же притянул младшего спиной к себе, жадно прижимаясь губами сзади к его шее. Глеб инстинктивно выгнул шею, хрипло простонав во сне. Вадик свободной рукой нащупал увлажняющий крем на тумбочке, зачерпнул немного, и коснулся пальцами входа брата, осторожно надавливая, и чувствуя, как Глеб уступает, расслабляется, впускает его внутрь. В эту минуту он был его и только его. Старший вошел в брата, медленно, но уверенно и начал задавать мягкий неспешный ритм. Дыхание Глеба участилось и Вадик, дотронувшись пальцами до его плоти, ощутил горячее желание младшего. Их тела идеально вписывались друг в друга. Болезненно-сладкие волны удовольствия накрывали Глеба, тащили за собой в океан греховного наслаждения, и он отдавался этому потоку эмоций. Кожа младшего была теплой, сонной и невозможно притягательной. Вадим знал в совершенстве, как поднять брата на вершину блаженства, и протяжный стон Глеба подтвердил ему, что он на верном пути. Еще одно движение руки, последний толчок в податливое тело, и рваный всхлип младшего врезался в прерывистый выдох Вадика в финальной коде их соития. Первые лучи солнца только-только начали пробираться внутрь их номера. Прохладный воздух из кондиционера обдувал разгоряченные тела. Глеб, перевернувшись, уткнулся в плечо старшего. - Я твой, - тихо пробормотал он, продолжая досыпать. Вадим еще некоторое время подремал, вдыхая в себя тихое посапывание брата и осторожно поднявшись, стараясь не потревожить младшего, направился в душ. *** - Я отлично выспался, - Глеб потянулся и повел носом. – Пахнет кофе. - Я заказал завтрак в номер, - Вадим протянул брату чашку. Младший сделал небольшой глоток, смакуя вкус напитка. - Что в него добавлено? - Куантро. - Пьем алкоголь с самого утра? – улыбнулся Глеб. - Сегодня можно. Сегодня утро особенное, - ласковый взгляд старшего задержался на голубых глазах, но Вадик переборол желание немедленно дотронуться до брата. - Кстати, как ты себя чувствуешь? - Нормально, вроде. - Ничего не болит? – Вадим многозначительно посмотрел на младшего. - А, ты об этом, - Глеб смущенно замялся, а затем покачал головой. - Нет. Хотя сначала я подумал, что мне все это приснилось. - Прости, что разбудил тебя. - Ну, вообще-то, я бы обиделся, если бы ты не разбудил меня, - рассмеялся Глеб и, отставив чашку, приподнялся с кровати. - Что у нас на завтрак? - Круассаны. - Подожди, не ешь без меня, - младший на секунду заколебался. - Я схожу быстро в душ, ладно? - Иди-иди, не торопись, – ответил Вадик, отхлебывая кофе. – Я подожду. *** Глеб вышел из душа, обернув полотенце вокруг бедер, наклонился к брату и откусил кусочек круассана прямо из его рук. Вадим поцеловал младшего в губы, слизывая с них шоколадный крем. - Целуй меня еще, Вадь. И Вадик целовал, искренне, нежно, до дрожи в теле брата. Глеб обвел пальцем контур губ старшего, но Вадим перехватил его ладонь, и стал целовать кончики его пальцев. Младший пытался дышать глубже, пытался справиться с возбуждением, растянуть удовольствие. Вадим положил ладонь на затылок брата, притянул еще ближе к себе и углубил поцелуй. Глеб схватился крепче за его руку, желание билось в груди, опускаясь постепенно вниз живота. Он уткнулся лицом в растрепанные пряди черных волос, ощущая, как по телу распространилась волна нестерпимого жара. Младший немного отстранился, и стянул с себя полотенце, слегка краснея. Вадик облизал пересохшие губы. - Господи, - выдохнул он, наблюдая за Глебом. От одного взгляда на обнаженного младшего по телу Вадима пробежала дрожь, заставляя его действовать. Он снова притянул брата к себе, опаляя теплым дыханием ухо Глеба, касаясь губами его мочки, посасывая ее. Младший ответил тихим стоном удовольствия, откидывая голову, выгибаясь, и подставляя под поцелуи шею. Старший жадно прихватил чувствительную кожу губами, оставляя на ней багровые засосы. Глеб разрывался в ощущениях настойчивой нежности, с каждым поцелуем брата беззвучно требовал еще и еще. Почти добирался до вершины, но самостоятельно поворачивал обратно, продлевая удовольствие, задерживаясь в ненасытной ласке. Вадим пальцами обвел соски младшего, очерчивая контур, поглаживая их, заставляя Глеба задыхаться, и скользнул ладонью ниже. - Сыграй на мне, - вдруг произнес младший. - Что? – старший нехотя прервал ласку, и уставился на брата. - Ну, как на своей гитаре, сыграй, - настаивал Глеб. Вадим недоуменно смотрел на младшего, а тот слегка подтолкнул его, заставляя опуститься на кровать. Сам лег к брату на колени, и закрыл глаза. - Давай… Старший водил ладонью по его лицу, скользил по шее, касался его груди, мысленно перебирая аккорды, пощипывая кожу, слегка прихватывая соски. Желание младшего отрывистыми выдохами прорывалось наружу, тело его дрожало, вибрировало, дыхание перехватывало. Пальцы Вадика кружили вокруг члена брата, но так ни разу и не прикоснулись к нему. Возбуждение младшего зашкаливало, член сочился смазкой, жар, поднимавшийся изнутри, смешивался с жаром снаружи, заставляя нервные окончания полыхать от рваных прикосновений. Он вскрикивал от ласки брата, то жгучей, то сдержанной, метался под его ладонями. - Не выдержу больше, - всхлипнул он. - А у меня еще соло на «Опиуме» запланировано, - усмехнулся старший. В воздухе повис сладкий аромат вожделения, и чем глубже Глеб вдыхал его, тем сильнее оно проникало внутрь, заставляя младшего елозить в руках Вадима в поисках наслаждения. - Хватит, Вадик. - Хватит? – переспросил брат, касаясь губ младшего колдовским дыханием. - Для начала хватит, - Глеб приподнялся. – Бери меня, Вадь. Карие глаза старшего сделались почти черными, огонь животной страсти запылал в них. Вадим медленно вдохнул, и на выдохе накрыл губами приоткрывшийся рот Глеба, целуя его влажные губы. Младший отвечал, сплетая их языки в упоительном танце, увлекая за собой в омут, затягивая в воронку блаженства. И сам не выдержав, скользнул ладонью по своему члену, и приглушенно простонал в рот старшего. Вадик с усилием оторвался от губ брата, спускаясь ниже, обводя поочередно языком соски, замечая ладонь младшего на его плоти. Вадим прижал его руку своей ладонью, начиная двигать ею вдоль члена младшего, создавая иллюзию того, будто он сам ласкает себя. - Вадик, ну давай же, - шепотом попросил Глеб. Вадим дотронулся губами до напряженного члена Глеба, осторожно всасывая его в себя, лишая младшего последних остатков рассудка. Глеб выгнулся, кусая губы, заворачиваясь в греховную негу. Но не успел он насладиться желанной лаской, как старший отодвинулся от него. - Подожди, ладно? – он посмотрел на младшего, и потянулся к трубке внутренней связи отеля. Глеб наблюдал, как брат заправляет за ухо прядь черных волос и улыбается своему невидимому собеседнику. Услышав, что именно заказал старший, Глеб сначала вопросительно уставился на него, а потом губы его растянулись в порочной улыбке. - Так, - выдохнул Вадик, касаясь ладонью лица брата, проводя взглядом по искусанным губам, пьянея от его близости. – У меня есть пять минут, чтобы привести себя в более-менее в нормальный вид. – Он потянулся за сигаретами, заодно протягивая младшему его «Мальборо». - У тебя футболка навыпуск, так что ничего особо незаметно, - проговорил Глеб, осматривая брата. И не успел Вадим докурить, как в дверь номера постучали. - Я сейчас, - улыбнулся он младшему. Вадик вернулся через двадцать секунд с пиалой клубники, щедро политой взбитыми сливками. Глаза младшего потемнели от предвкушения. Вадим зачерпнул пальцем сливки и провел им по губам брата, раздвигая их. Младший сразу прихватил его, слизывая лакомство. Старший развел шире его ноги, еще раз поддел пальцем густую пену, и нанес ее на маленький вход, распределяя вокруг. И тут же припал к нему губами, вылизывая сладкое отверстие, толкаясь языком вглубь. Руки Глеба вцепились в простыню, и он сдавленно всхлипнул, пытаясь поймать ртом воздух. Вадим вновь нанес сливки на кожу брата, на его член, яички, обильно смазал вход, проталкивая пальцы внутрь, расширяя, растягивая, увлажняя. Вернулся языком к члену, посасывая головку, наслаждаясь вкусом. - Вадь, - простонал младший, заелозив под ним. – Я тоже хочу. Глеб приподнялся, переворачиваясь, и ухватился пальцами за пряжку ремня на джинсах брата. - Давай я тоже буду ласкать тебя. Младший помог Вадиму избавиться от одежды. Зачерпнул пальцами взбитую пену, нанося ее на член старшего, и сразу же обхватил его ртом, пробуя лакомство на вкус. Вадим выдохнул, толкнулся в рот брата, и сам стал облизывать член младшего, насаживаясь на него ртом. Глеб в ответ провел языком вдоль ствола старшего, дразняще лизнул головку. Обоюдная ласка сводила с ума, принося обоим желанное удовольствие. Их тела пульсировали в едином ритме, где-то, между небом и землей, тонули их сознания. Вадим погружался в рот брата и тут же сам захватывал во влажный плен своих губ плоть Глеба. Прерывистое дыхание, вперемешку со всхлипами, и едва вырывающимися стонами, рассекали тишину. Глеб в нетерпении толкался в рот старшего, и Вадик послушно ускорился, ладонью обхватывая его яички. Младший дернулся. Резко, отрывочно, дрожь мурашками прошила его тело, бессвязные мысли взорвались, повиснув обрывками на грани реальности. Вадик взял глубже, почти до основания и Глеб не выдержал, выпустив плоть старшего из своего рта, он судорожно выдохнул, и кончил, изливаясь в рот брата, хватая губами воздух. Вадим сглатывал и снова накрывал член младшего ртом, высасывая его до последней капли. Затем он развернулся, приподнимаясь к брату и, обхватив ладонями его лицо, крепко поцеловал в губы. Глеб ответил значительно мягче и нежнее, едва успев прийти в себя после оглушающего оргазма. - Ты устал, Глебка? – Вадик убрал с лица младшего непослушную прядь волос. - Нет, Вадь. Давай уже, войди в меня наконец, - проговорил младший, шире разводя ноги, и приподнимая бедра. Вадим снова смазал вход брата взбитыми сливками и аккуратно надавил на него головкой, проталкивая ее во внутрь. Глеб вскрикнул, тут же прикусывая губу. Старший склонился к нему, проводя языком по его губам, сцеловывая болезненные ощущения. - Прости. - Ничего… Сейчас… - Глеб максимально расслабился, позволяя старшему войти глубже, отдавая ему всего себя. Свою любовь, свое сердце, свою душу. И Вадим брал его. Ненасытно. Вгрызался в него, до вскриков младшего, но не от боли, а от невозможности поверить, что он еще нужен старшему. Вадик наполнял его собой, сплетал их жаркие стоны в одно спутанное дыхание, наслаждался теснотой его тела. Младший подался ему навстречу, обхватывая ногами талию брата, притягивая ближе, давая тем самым разрешение на дальнейшие действия. Вадим начал двигаться в нем, ускоряясь с каждой секундой, входя до упора, вдалбливая его в кровать, пытаясь сдерживать стоны, но все же в самой кульминации сорвался на крик, рассыпаясь тысячами кусочков нежности по телу младшего. Немного отдышавшись, Вадим согнул руки в локтях, опускаясь рядом с Глебом. «Мой, наконец-то он снова мой». Старший крепче прижал брата к себе, обняв его руками, и уткнувшись носом в шею сзади. Слегка подул на кожу младшего, наблюдая, как завитки волос затрепетали от легкого дуновения. Глеб приподнял плечи. - Вадик… - Это было охуительно, малыш. Глеб - вспотевший и слабый, растекся в его руках. - Вадь, я не хочу от тебя уходить… - жалобно, подобно голодному котенку, проскулил младший. – И вообще не хочу уезжать отсюда. Вадим на мгновение представил, что вернувшись домой, младший снова будет засыпать не с ним. Что проснувшись, он не будет чувствовать на своем плече дыхание брата, горячего, хриплого, такого, как сегодня, когда Вадим лишь едва задел его плоть. В горле застрял комок. Он обвил Глеба, не желая отпускать, переплелся с ним телом, проникнув в самую глубину его сердца, добравшись до самой сути его души. - Давай не будем сейчас об этом, - старший отогнал мрачные мысли, запретив себе думать о плохом, пытаясь задержаться в заново обретенном радостно-спокойном состоянии уюта. Младший вздохнул, и повернулся к брату, натыкаясь на тягучий взгляд карих глаз. Их лица оказались на одном уровне. - Чем займемся сегодня? – спросил Вадик придавая своему голосу нотки непринужденности. - Ммм… Мне и здесь хорошо, - проурчал Глеб и задумчиво поднес палец к губам брата, обводя их контур. - Мне тоже неплохо, - Вадим лизнул палец младшего. – Но, может, все же выползем куда-нибудь? - К домикам Гауди, давай? – глаза Глеба заблестели. - Кстати, да. Ты-то их уже видел, а вот мне ни разу не удавалось посмотреть эти пряничные шедевры. - Я буду твоим гидом, - сказал Глеб, наблюдая, как Вадим потягивается и встает. - Тогда я в душ. - Пойдем вместе? Старший широко улыбнулся в ответ на хитрющий взгляд брата. - Нас же домики ждут. - Ничего, они столько нас ждали, еще немного подождут, - уголки губ младшего поползли вверх. - Мне нравится, что ты снова улыбаешься. - У меня накопилось еще много неиспользованных улыбок. - Я соскучился по ним, - произнес Вадик, целуя по-мальчишески очаровательную улыбку брата. *** По мере приближения к парку Гуэль, настроение Глеба поднималось само собой, просто от предвкушения того, что он сможет показать брату сказку, которая еще несколько лет назад заворожила его своей безумной причудливостью, замысловатыми фасадами фантастических зданий, крышей в виде дракона, фантасмагоричными обликами и прихотливыми дизайнами. И, конечно же, потрясающим панорамным видом на Барселону, открывающимся со смотровой площадки. - Теперь я понимаю, что тебя в них так привлекает, сказочник ты мой, - сказал Вадик, рассматривая яркие фантазийные домики, оригинальной формы, созданные каталонским архитектором. - Их еще называют Ганс и Гретель. - И я, кажется, понимаю, кто из них кто, - рассмеялся Вадим, переводя взгляд с домика, похожего на поганку на второй, больше напоминающий пряник, покрытый цветной сахарной глазурью. - Вообще они задумывались, как привратницкая и дом привратника, - младший посмотрел на брата, на выбившуюся из его хвоста прядь волос и, протянув руку, высвободил его кудри на волю. - Мне так больше нравится, - пожал он плечами в ответ на молчаливый вопрос Вадима. - Удивительно, что этому парку сто лет, - продолжил он рассуждать, оглядываясь по сторонам. Братья поднимались по лестнице, ведущей на верхнюю площадку. Будоражащая воображение атмосфера парка очаровывала, и в самом деле создавала иллюзию волшебной сказки. - Красиво тут, - с восхищением произнес старший, осматривая виды. - Мне кажется, если бы я пожил здесь недельку, то успел бы написать целый альбом для «Агат…», - Глеб осекся, не договорив, и направился в сторону длинной, извивающейся змеей, скамьи. Вадим присел рядом, задумавшись о фразе младшего, но гомон попугаев, перелетающих с дерева на дерево, и выпрашивающих еду, отвлекал. - Черт, здесь попугаев, как у нас воробьев, - сказал Вадик, поднимая глаза на неугомонных щебечущих созданий, прячущихся в листве деревьев. - Ага, - улыбнулся Глеб, проследив за удивленным взглядом брата. - Вадь, давай на выходе к скульптуре ящерицы подойдем. - Мы же только что прошли мимо нее. - Знаешь, - наклонившись к уху брата, смущенно добавил младший: - До нее надо дотронуться и загадать желание. - Думаешь, сбудется? – усмехнулся Вадим. Последовала пауза, после которой младший утвердительно кивнул головой. - Уверен. - Ну, давай… Я подожду. - А ты? - Загадай за меня тоже. - Нет, Вадь, ты сам должен. - Глеб, я не верю в это, - бросив на брата пристальный взгляд, проговорил старший. - А ты постарайся. Мы же сейчас в сказке, - в голубых глазах плескался смех. - Ну, хорошо, уговорил, - подался Вадик на убеждения Глеба. - Но сначала я покажу тебе охренительной красоты зрелище, - сказал младший вставая, и направляясь к смотровой площадке. *** - Так что ты загадал, Глебка? – спросил Вадим позже, когда они с братом разместились на террасе небольшого кафе, потягивая розовое вино, в ожидании карпаччо из лосося. - Скажу, когда сбудется, - ответил младший и, оторвавшись от созерцания моря, развернулся к брату, и увидел искорки любопытства в прищуренных черных глазах. - А ты? - А я загадал, чтобы твое желание сбылось. Глаза Глеба неожиданно защипало от подступивших слез, и он отвернулся, быстро смахивая их ладонью. Сделал несколько больших глотков вина, пытаясь успокоиться. - Вадик, как я мог уйти от тебя? – он бессильно обхватил голову руками. - Как я мог довести ситуацию до того, что ты ушел? – глубоко вздохнув, вымученно улыбнулся старший. - Ты не виноват, - пальцы Глеба дотронулись до руки брата. - Виноват, Глеб, - Вадик слегка сжал ладонь младшего. - Мы оба виноваты. Младший качал головой, не глядя на брата. - Нет, - беззвучно произнес он. Глеб понимал, что обязан Вадиму всем, начиная от признания его песен и заканчивая жизнью. Если бы брат не взял его в свое время в группу, то Глеб и по сей день бы прозябал на Урале, убирая очередную тетрадь со стихами в ящик стола. Со стихами, которых так никто бы никогда не увидел. Вадик забрал его с собой, сначала из Асбеста в Свердловск, затем из Свердловска в Москву. Глеб практически тонул в переполнявших его эмоциях, но Вадим всегда был рядом, он был его спасательным кругом, в бушующем океане сумасшедшего мегаполиса, отгонял, периодически нависающие над ним черные тени, оттаскивал от края обрыва, до которого Глеб доводил себя сам, но всегда в тайне надеялся и знал, что придет Вадик, и вытащит, спасет, поможет… Их близость, духовная и физическая, родство душ, делало их единым целым. Он привык к заботе старшего, к его поддержке, и стал воспринимать все это, как должное, как будто Вадим априори обязан был жить жизнью брата, а не своей собственной. Глеб ревновал его, закатывая истерики, привязывал к себе все прочнее, а потом просто перерубил эти нити связывающие их. Грубо, резко, не заботясь об анестезии. Ушел, не обращая внимания на кровоточащие раны брата. Старший мимолетно провел ладонью по горячим от солнца волосам Глеба. Младший вздрогнул, отгоняя мучительные воспоминания. - Вадь, а я и не замечал какие у тебя длинные ресницы, - Глеб разглядывал лицо Вадика, отмечая про себя появившиеся мелкие морщинки в уголках глаз, и снова ощущая свою вину за их появление на любимом лице. Подошедший официант нарушил установившуюся между братьями интимную обстановку, пробуждая в них, с помощью запахов принесенных блюд, чувство голода. - Черт, я так проголодался, - сообщил Глеб брату, набросившись на еду. - Ну, слава богу, наконец-то, - улыбнулся Вадим, докуривая сигарету. *** Уже на подходе к гостинице младший потянул брата за руку. - Может, искупаемся? – произнес он, вскидывая глаза на Вадика. - Звучит заманчиво, но я думал, что ты устал. - Устал, но вода освежит, - и прильнув к уху брата тихонько добавил: - Только пойдем на тот, дальний пляж. - А я думал, что для этого ты тоже устал, - рассмеялся Вадим, сворачивая в сторону моря. Глеб быстро разделся и сразу нырнул в воду, отдавшись ее шелковистым прикосновениям. Вадим подплыл к брату, и перевернулся на спину, расслабляясь в теплых объятиях моря, покачиваясь на сонных волнах. - Вадик… - хрипло выдохнул младший, и прижался губами ко рту брата, задыхаясь вкусом ненавистной ему вишни, но в то же время, жадно втягивая его в себя. Руки старшего обхватили худое тело Глеба, в воде ставшее и вовсе невесомым. Язык скользнул в его приоткрывшийся рот. Мягкий свет луны оглаживал разгоряченную кожу братьев. Поцелуй сменился сдавленным стоном от нехватки воздуха. Пальцы младшего зарылись в мокрые волосы Вадика. Ладони старшего касались выгоревших завитков на груди Глеба. Вадим смотрел на брата в предвкушении, и Глебу не хватило воли выдержать этот взгляд больше пяти секунд. Он уткнулся лицом в плечо брата, вдыхая его запах. Родной, неповторимый. - Глеб, пойдем в номер, или я трахну тебя прямо здесь… - старший не мог больше сдерживаться. - Прямо здесь, Вадь… - отозвался младший, и еще плотнее придвинулся к брату. - Извращенец… - хмыкнул в ответ Вадим, чмокая Глеба в губы. Подплыв к берегу, старший лег на песок, увлекая младшего на себя, прижимая так крепко, что их сердца соприкоснулись, сплелись в едином ритмичном постукивании… У их любви никогда не было границ и правил. Они проваливались, погружались в грех инцеста всё глубже, но никогда не задыхались в нем. Ибо это было грехом для других, для них же это была любовь, в которой можно тонуть, но каждый раз выплывать обратно. … Они сидели на берегу, рассматривая черную гладь моря, стараясь запомнить это счастливое состояние, чтобы вспоминать его в Москве, когда они уже не будут иметь возможности находиться ежеминутно рядом друг с другом.