Забери меня...

Ночь пронеслась стрелой, попытавшись зацепиться своим выгорающим покрывалом за рассвет, но все же не удержалась и растаяла утренней дымкой, уступая место новому солнечному дню. По дороге в аэропорт братья молчали, боясь любым словом прорвать хилую защитную пелену своих эмоций, выпустить наружу всю боль от предстоящего расставания, которая занозой засела в их душах, мучительно покалывая. В салоне самолета младший тщетно пытался уснуть, но потом оставил эти напрасные попытки. Вадим водил пальцем по раскрытой ладони Глеба. - Обещай мне, что будешь есть. - Угу, - затаив дыхание Глеб уткнулся в плечо брату, и закусил губу. Вадик откинул голову на подголовник прекрасно чувствуя состояние брата, но не имея возможности утешить его сейчас. Сердце ныло, отягощенное горечью неминуемой разлуки, сгорая на медленном огне опустошения в своем индивидуальном аду. - Останься сегодня у меня, - тихо произнес он младшему на ухо. - А Юля дома? – так же тихо спросил Глеб. - Да, - кивнул Вадик. – Но это не страшно, я приду к тебе в комнату, когда… - Нет, Вадь, - перебил его Глеб. – Не надо так… Вадим бросил виноватый взгляд на брата. - Мне жаль, что я не могу предложить тебе большего. - Ты столько сделал для меня, Вадь, мне жизни не хватит, чтобы расплатиться. - Просто будь счастлив, больше мне ничего не надо. Глеб провел ладонями по волосам и горько усмехнулся. - Я и счастье, понятия несовместимые. - У тебя слишком много трагедий в голове. - Но ты же меня все равно любишь такого? – младший обеспокоенно вглядывался в карие глаза, приковывая Вадима к себе взглядом. - Безумно люблю. - И я тебя, - выдохнул одними губами Глеб. *** Глеб, скрестив руки на груди, вжался в спинку заднего сиденья такси. - Здесь даже погода не располагает к хорошему настроению, - буркнул он, глядя в окно на унылую московскую серость. - Уверен, что хочешь поехать домой? – осторожно спросил Вадим. - Да. Я не хочу, чтобы Юля меня возненавидела. - Глеб, ты можешь оставаться у нас сколько угодно, - пристально смотрел на брата старший. - У тебя, Вадь, да. А у вас – нет… - упрямо замотал головой младший. Вадим положил руку на спинку сиденья и ласково коснулся сзади шеи брата. Однако, этот знакомый и до боли любимый жест не успокоил, а наоборот, вызвал в младшем тревожное ощущение подступающей паники. - Все кончается… - промолвил он. Вадик почувствовал, как напряглись мышцы Глеба под его пальцами. - И начинается вновь… Слушай, я останусь с тобой до завтра, - вдруг произнес старший. – Сходим вместе в магазин, у тебя ведь в холодильнике шаром покати. - Я бы и сам мог… - слабо запротестовал Глеб, и сделал глубокий вдох. Но Вадиму не хотелось расставаться с братом ни на минуту, и он всячески пытался отсрочить их разлуку. Быть рядом, внутри, близко… Как будто и не было перерыва в отношениях в четыре бесконечных года. Как будто стрелки часов, хрипло крякнув, развернулись и пошли в обратную сторону, стирая боль, распахивая запертые двери двух жаждущих душ. Вечером братья выбрались в магазин, где Вадик, вопреки словам Глеба, набрал полную тележку различных продуктов. Младший попытался часть выложить обратно на полки, но Вадим был непреклонен. - Я столько не съем, Вадь, - взмолился Глеб рассматривая содержимое тележки. - А ты постарайся. Ты мне обещал. – Встретившись взглядом с братом, мягко произнес старший. - Ладно. На выходе из супермаркета младший зашел в салон сотовой связи купить новую сим-карту. - Не хочу, чтоб кто-нибудь вдруг вспомнил обо мне, - объяснил он брату. - А ведь стоит только где-то всплыть моему имени, как все кому не лень будут напоминать и доебывать. Прошлое не отпустит. – Начал нервничать Глеб. - Шли всех лесом. Это твоя жизнь, и только тебе решать… - Я уже столько наделал ошибок, что я уже не понимаю, что правильно, а что нет, - вздохнул младший, почувствовав, как тягостно заныла душа. - Слушай свое сердце, Глеб, оно не обманет, - теплый голос старшего звучал спокойно, но убедительно. - Не беги от самого себя, когда что-то идет не так. Дай себе шанс. «Дай мне шанс, Вадик», - подумал младший, но не решился произнести эти слова вслух. *** Старший притянул брата к себе, обняв его обеими руками и, дождавшись, когда дыхание Глеба восстановится, произнес: - Я позвоню тебе завтра. - Не уходи, не разбудив меня, - прошептал младший. - Не уйду… - Вадим стер пальцем теплую слезу со щеки брата. - Я хочу дышать одним воздухом с тобой… Как раньше… Вадим молчал, и Глеб притих в его руках, уткнувшись в брата, стараясь надышаться им. Прикусил дрожащую губу и прикрыл глаза. Старший ощущал, как отчаянно младший нуждался в утешении, и он давал его ему, нежными шелковыми поцелуями утирая непрошеную печаль, кутая его истерзанную душу в ласку, но боялся произнести вслух слова, которые отчаянно рвались наружу. Четыре года назад они запретили себе касаться друг друга, и слишком еще хрупко было обретенное заново счастье. Спокойное дыхание Вадика постепенно убаюкало Глеба. Наутро Вадим уехал. Глеб вымыл чашки из-под кофе, и вернулся в комнату. Тишина квартиры неспешно обволакивала младшего Самойлова, обнимала его за плечи, но не давила. Глеб нашел среди различных ненужных бумаг свою тетрадь со стихами и, вытянув ее из вороха барахла, увидел небольшой прозрачный пакетик с порошком. Безумное желание ощутить заново действие наркотика пронзило каждую его клеточку. Руки сами потянулись к порошку, мозг намертво блокировал доводы разума. Жажда сказочного блаженства поднималась от самых ступней вверх по позвоночнику. Младший опустился на пол, зажав в одной ладони пакетик, в другой - мобильник. Слабая надежда, зародившаяся в нем за время, проведенное с Вадимом, стала исчезать подобно рассветной дымке. Сердце ритмично отстукивало имя брата. Невероятным усилием воли, Глеб заставил себя подняться и, пошатываясь, дойдя до туалета, спустил содержимое пакетика в унитаз. Ледяные прикосновения фантомной боли вновь опутали тело, вспышками проникая в сознание. И лишь робкие мысли о новой жизни помогли младшему справиться с неожиданным наваждением, выкидывая всю грязь из его головы. Прохладный душ вернул способность рассуждать здраво, не поддаваясь искушению. Глеб поднял с пола брошенную тетрадь и уселся за стол. Забытое ощущение рождения новой песни захватило его. Музыка проклевывалась в его голове, перебиралась на бумагу и застывала на ней синими чернилами. Спустя несколько часов Глеб вспомнил об обещании данном брату насчет еды и послушно отправился на кухню. Закончив с нехитрой трапезой под звук бубнящего телевизора, младший растянулся на кровати, уткнувшись лицом в подушку, на которой спал брат и, втянув в себя его запах, сохранившийся на наволочке, погрузился в глубокий, без сновидений, сон. Вадим, едва переступив порог студии, сразу же был подхвачен стремительным потоком накопившихся дел, требующих его внимания, успев лишь отвлечься на пару минут, чтобы написать смс брату. Он не заметил, как день подошел к концу, как пролетела ночь, и наступило очередное рабочее утро. Звонок Глеба, как глоток свежего воздуха, подбодрил и придал сил. - Я как раз думал о тебе, - улыбнулся Вадик, устремляя взгляд в окно, на пробивающиеся голубые островки среди серого неба. - Приедешь? – с робкой надеждой в голосе спросил младший. - Прости, родной, пока катастрофически не хватает времени. - Понимаю, - в голосе Глеба послышались нотки разочарования. Вадик пообещал заехать, как только немного разгребется с делами, а затем обеспокоенно поинтересовался: - У тебя все в порядке? - Все нормально, - выдохнул Глеб, заставляя почву под ногами оставаться твердой и не позволяя себе увязать в бесполезных страданиях. … Но за неделю у старшего так и не получилось выбраться к брату, плотный график работы не оставлял ни минуты свободного времени. Устав ждать, младший прихватил свою тетрадь и поехал сам к Вадиму. - Вадь… - голова Глеба просунулась в дверной проем. – Ты занят? - Глебка, привет! – лицо старшего озарилось ослепительной улыбкой. – Проходи. Вадик поднялся из-за стола и подошел к брату, целуя его в губы, и одновременно поворачивая ключ в замке. - Я принес тебе песни показать, помнишь, я обещал? – Глеб прикрыл глаза, наслаждаясь теплым дыханием старшего. - Показывай, - выдохнул Вадим, прижимая брата к стене, срывая поцелуи с его губ и перемещая их на шею, заставляя младшего дышать глубже. - Господи, Глеб, я так соскучился. Руки младшего обвили его шею, и Вадик с наслаждением притянул брата ближе к себе, испытующе вглядываясь в голубые глаза. - Снова плохо спишь? - Очень заметно? – виновато спросил Глеб. - Не очень, но заметно. - Я неплохо сплю, просто мало, - младший пожал плечами. – Слишком много мыслей в голове, они будят меня. – Смущенно улыбнулся он, пробегаясь пальцами по лицу брата. - Прости, что так и не выбрался к тебе, - вздохнул Вадим. - Неделя выдалась очень напряженная. - Я так и понял, поэтому и решил прийти сам. - Правильно сделал, - ладонь Вадима коснулась паха брата, чуть сжимая его плоть. Глеб судорожно вздохнул и прижался лицом к впадинке на плече брата. Старший мягко подтолкнул Глеба к своему столу, одной рукой отодвигая в сторону бумаги, и укладывая младшего на него. - Вадь… Что ты делаешь? – невинный ангельский взгляд брата пробуждал в старшем сумасшедшее желание, заставляя сердце биться чаще. - Дай мне приласкать тебя. Младший расплылся в озорной улыбке, в предвкушении облизывая губы. Вадим расстегнул джинсы брата, спуская их вместе с бельем. Глаза старшего потемнели от вожделения. Он несколько секунд рассматривал младшего, а потом жадно обхватил губами плоть брата, обводя языком головку, посасывая ее, задевая уздечку, исследуя маленькое отверстие в центре, извлекая из него капли смазки. Сладкая дрожь наслаждения пробежала по телу Глеба, побуждая его шире раздвинуть ноги. - Вадик… Я же сейчас кончу, - взныл младший. - Давай, родной, - Вадим возобновил движения своего рта, оглаживая языком горячий член брата. Глеб выгнулся, погружаясь во влажную глубину рта старшего, не обращая внимания на неудобно упирающуюся в спину твердую столешницу. Дыхание его изменилось, делаясь громче и прерывистей. - Возьми меня, Вадь… Вадим замер, перестав ласкать брата. - Войди в меня, - и как будто в подтверждение своих слов младший еще шире развел ноги, приоткрываясь взгляду брата. - Блять, - выдохнул Вадим, начиная расстегивать свои джинсы. Он облизал языком вход Глеба, пытаясь максимально быстро расслабить тугие мышцы, и попробовал войти, аккуратно насаживая брата на себя. Младший резко выдохнул, обхватывая пальцами свою плоть, пробуя отвлечься от болезненных ощущений. - Глебка… - Все хорошо... Вадим начал мягко двигаться внутри брата, постепенно сменяя его боль на удовольствие, чувствуя, как младший взлетает к небесам. - Давай, Вадик, - приятный трепет внизу живота разрастался, грозясь взорваться от переизбытка чувств. - Ты первый, малыш, - старший плавился в эмоциях брата, в его терпеливой, но в тоже время, сладострастной покорности. - Хочу видеть. - Тогда смотри. Глеб сильнее сжал свою плоть, на секунду пряча в ладони головку, но через миг вновь показывая ее, влажную от смазки. Вадим втягивал в себя обрывочные вздохи младшего. Его жадный взгляд был прикован к рукам брата, ласкающим напряженный член, к его телу, волнами поднимавшемуся навстречу движениям старшего. Глеб судорожно вобрал в себя остатки воздуха, и кончил, инстинктивно плотнее обхватывая внутренними мышцами плоть Вадика, заставляя его простонать заветное имя и излиться в тело брата. Вадим опустился на Глеба, обнимая его за плечи. - А я ведь зашел тебе песни показать, - спустя пять минут, усмехнувшись, произнес Глеб, целуя брата в плечо. - Мне понравились твои песни, - рассмеялся Вадим, вставая и, застегнув свои джинсы, подал одежду младшему. Едва слышный стук в дверь заставил братьев по привычке отпрянуть друг от друга, забывая, что дверь закрыта. - Вадим Рудольфович, можно вас? – послышалось из-за двери. - Секунду, - ответил Вадик и, обернувшись к Глебу, уже тише добавил: - Никуда не уходи. Дождавшись, когда брат оденется, Вадим вышел из кабинета. За пятнадцать минут Глеб изучил все полки в кабинете брата и направился в смежную комнату. Его взгляд скользнул по приоткрытому шкафу, и младший застыл, как вкопанный. Сердце резко подпрыгнуло у него в груди от увиденного. Они ждали его. Четырехструнный «Рикенбакер» и шестиструнный «Гибсон» смотрели на Глеба словно с витрины магазина. Младший робко протянул руку, слегка касаясь пальцами своих инструментов, затем смелее скользнул по ним ладонями, будто знакомясь заново. Осторожно взяв в руки одну из гитар, он присел на диван, устраивая изогнутый бок инструмента на колене. Музыка, которой он лишил себя сам, вырывалась из-под его пальцев, наполняя пространство волшебством. Волшебством, которое можно потрогать, вдохнуть, впустить в свое больное раздробленное сердце, и излечиться с помощью почти позабытого звучания своей гитары. Вадим, затаив дыхание, остановился в дверях, услышав довольные всхлипы «Гибсона», и увидев умиротворенное лицо младшего, склонившегося над ним. Он изумленно смотрел на Глеба, слушая, как оживает под его пальцами мир, казавшийся навсегда похороненный в памяти брата. - Ты играешь так, будто и не было перерыва в четыре года. - Я думал, ты избавился от них, - произнес Глеб, поднимая пронзительный взгляд на Вадика. - Ты не стал их забирать, но я никогда не смог бы избавиться от них, - проговорил старший, цепляясь большими пальцами за шлевки на джинсах, и в упор глядя на брата. - Они твои, и я не имел права распоряжаться ими. Тем более они напоминали мне о тебе. Глеб снова взял несколько нот, ощущая, как в кончиках пальцев пульсирует музыка. - Вот моя свобода, Вадик… Вадим опустился на корточки перед братом. - Руки соскучились по электричеству, - младший не смотрел на Вадика, боясь задать вопрос, который разъедал его, но еще больше боялся услышать на него не тот ответ. - Ты можешь забрать их, Глеб. - И что я буду с ними делать, один, Вадь? – голос младшего дрогнул, но он успел взять себя в руки. - Хочешь, я помогу найти тебе новых музыкантов? – предложил старший, обдумав вопрос брата. Глеб усмехнулся, отрицательно качая головой. Поджал губы, пытаясь справиться с предательски подступающими слезами. Сердце заныло от разочарования и ложной надежды, хотя Вадик ему ничего не обещал, Глеб, все же, посмел надеяться. - Не надо, - и немного помолчав, тихо добавил: - Я хотел попросить тебя помочь мне с организацией творческого вечера. Я ведь сам никогда этим не занимался. - Конечно, я помогу, - не колеблясь ответил Вадим, и облокотился руками о колени брата. - Ты мне хотел показать свои песни? - А, да. Я у тебя на столе оставил тетрадь, - сказал Глеб, откладывая гитару. *** Вадим перелистнул последнюю страницу и взглянул на брата. - Я всегда восхищался твоей фантазией, малыш. - Тебе понравилось? - Это то, чего я ждал от тебя последние несколько лет. Мрачно-красивые сказки, но без грязи, которой ты обильно подпитывал свои «матричные» шедевры. Легкая улыбка тронула губы Глеба, он поймал взгляд Вадика, увлекая его за собой. - Как думаешь, для нового альбома «Агаты» они подойдут? - Что ты хочешь этим сказать? – удивленно спросил старший. В студии повисла эмоционально напряженная тишина. Внутри у младшего все сжалось. - Я никогда больше не подведу тебя, - прошептал он через некоторое время, прерывая молчание. - Глеб, последнее «Нашествие» у меня до сих пор перед глазами, - также тихо ответил Вадим, выдержав длинную паузу. - Это было вчера, а сейчас у нас сегодня. Я обещаю, Вадик… - теплый голос Глеба мягко прикасался к мятущейся душе Вадима. Старший долго изучал лицо брата, обдумывая, взвешивая все «за» и «против», и наконец произнес: - Один концерт, Глеб. А там видно будет. - Два, - младший склонил лицо к руке брата, укладывая в его ладонь неожиданный поцелуй. - Давай два, пожалуйста. В Москве и Питере. Слова младшего гулко отдавались в сердце Вадика. Воображение уже рисовало забитый под завязку «Олимпийский». Брата по левую руку, песни, которые каждый божий день рвались наружу, не давая новым произведениям занять их место. Глеб поднял глаза на брата и обвил его шею руками. За всю свою жизнь он так и не встретил другого человека, проявлявшего такую заботу о нем. Вадим всегда ставил его желания и чувства выше своих, не требуя ничего взамен. И Глеб больше не имел права подводить старшего. Ни в чём. Никогда. *** Смолкли последние аккорды. Улеглись под ноги затихающие волны музыки под звуки восторженных аплодисментов. Взвились под высоченный потолок слова, рассказанных братьями историй. Глеб взглянул на Вадика и, перехватив его улыбку, примерил ее на себя. В последний раз сверкнули яркой вспышкой прожектора и обреченно потухли, пряча от людских глаз многозначительные переглядки братьев, взглядами поглощавших друг друга. Едва спустившись со сцены в темноту закулисья и, оказавшись вне поля зрения зрителей, Вадим притянул младшего к себе, целуя его во влажный висок. - Ты жив? - Почти не чувствую ног, но в остальном все супер, - хотя на самом деле, с заключительным музыкальным тактом Глеб внезапно ощутил смертельную усталость. Что и не удивительно, два часа неудержимого всепоглощающего драйва высосали из младшего все силы. - Вадик, помнишь, в Барселоне, я желание загадывал? - Помню, - Вадим ласково провел ладонью по волосам брата. Глеб приблизился к самому уху старшего. - Сбылось, Вадь…