Гость лесника

Мелкий дождик моросил уже почти три часа, как раз с того момента, как Даниил приехал в этот городок. Добирался он сюда рейсовым автобусом, а дальше предстояло ехать поездом, до которого оставалось еще с полчаса. Вначале Даня собирался погулять по этому городку, все же малая родина его деда, но погода все испортила. Будучи жителем города-полумиллионника, он не знал, что такой мелкий дождик может превратить даже центр городка в настоящее болото. О существовании асфальта и тротуарной плитки здесь забыли, наверное, в день развала Советского Союза, поэтому идея месить грязь белыми кроссовками казалась парню не очень хорошей. «На обратном пути еще успею все рассмотреть» – успокоил он себя и, достав потрепанную тетрадь, углубился в чтение. Это был дневник его деда, с которого всё и началось. Даня был самым обычным, среднестатистическим россиянином восемнадцати лет. Он жил с родителями, учился в местном университете, гулял с друзьями, только девушки у него пока еще не было. Этот факт огорчал, но был не смертельным. Всё, как у всех, но была у их семьи одна особенность – дедушка. Сказать, что их дед был странным, значит, ничего не сказать. Он появился в здешних местах шестнадцатилетним безродным парнем с младенцем на руках, говоря всем, что это его сын. О матери ребенка он никому ничего не сказал, даже Дане, сколько тот потом ни расспрашивал. Любил ли дед своего сына? Нет, нет и еще раз нет! Для этого человека его собственный сын всегда был «отродьем», «выродком» и «тварью». Даньке потом говорили, что все думали, что это не его сын, пока на свет не родился он сам. И это не было удивительным. Отец у Дани рослый, широкоплечий мужчина, практически с идеальной фигурой, при этом он не занимался никаким спортом. Взгляд темно-зеленых глаз из-под густых бровей казался всегда тяжелым, хотя Демьян, отец Дани, и был добродушным человеком. Черные, как смоль, волосы, больше походили на гриву, и никогда не хотели укладываться в нормальную прическу. Даня же оказался полной копией своего деда. Рост не достигал и ста семидесяти сантиметров, телосложение щупленькое, хоть парень и ходил с друзьями в качалку, но всё было бесполезно. Светлая кожа, голубые глаза и светло-русые волосы делали его внешность совсем блеклой, похожей на бледную поганку. Только вот дед именно за такую внешность и любил его, приговаривая: «Мой внук! Моя кровиночка! Ничего от этих злыдней не досталось». Дед, кроме Дани, не любил никого, ни своего собственного сына, ни невестку, ни соседей. Последних он вообще ненавидел. Отгородившись ото всех высоким забором, жил, как отшельник, очень редко общаясь с односельчанами. Еще дед никогда не ходил в лес и Даню туда не отпускал. Ни за грибами с деревенскими пацанами, ни за ягодами, ходить не разрешалось. Если же деду что-то нужно было из лесу принести, то тот обращался к односельчанам, и расплачивался наличкой. Поэтому, когда отец Дани решил перебраться с семьей в город, дед был «за» руками и ногами, даже с покупкой жилья помог. С тех пор Даня бывал у деда только на каникулах. Несмотря на такой затворнический образ жизни, дед Фёдор знал и умел очень многое, и старался этому обучить своего единственного внука. Даня считал это бредом, но чтобы не огорчать любимого деда подчинялся. Так, к семнадцати годам, он умел не только костер с одной спички разводить и по деревьям определять стороны света, но еще и звериные тушки разделывать, шкуры выделывать, ловушки и капканы мастерить и устанавливать, из лука стрелять не хуже, чем из дробовика. И ещё много всяких разностей, которые были бы очень важны, если бы Даню готовили к какой-нибудь длительной экспедиции или к жизни в глухом лесу. Зная своего деда, Даня понимал, что тот ничего не делал просто так, но на все вопросы: «Зачем?» получал один и тот же ответ: «Мал еще». Только вот, подрасти он так и не успел. Год назад дед серьезно заболел. Как Демьян с Даней ни старались его уговорить полечиться в больнице, тот так и не согласился. Однажды Демьян даже сам врача привез, но дед встретил его дробовиком и на порог не пустил. Тихо и медленно Федор Емельянович Анисимов, в возрасте шестидесяти четырех лет, сгорел от неизвестной болезни. Даня просто жутко горевал, а когда родители решили продать дом деда, то расстроился еще больше. Правда, ему разрешили забрать все ценные вещи, но так, чтобы они влезли в машину. Для этого он и отправился на выходных в деревню, а родители решили ему не мешать прощаться с домом. Как и думал Даня, у деда не оказалось ничего ценного, но была куча всяких дорогих сердцу безделиц, с которыми не хотелось расставаться. Перебирая вещи дорогого человека, он наткнулся на странный сверток, запрятанный в шкафу. На поверку это оказалась коробка из-под обуви. Открыв ее, Даня обомлел, обнаружив там несколько очень старых фотографий, которые никогда прежде не видел, потрепанную тетрадь и что-то, завернутое в тряпицу. Как понял Даня из надписей, сделанных ровным детским почерком, на фотографиях был его дед, только совсем маленький, а еще прадед с прабабкой и какие-то неизвестные люди, подписанные как «дяди» и «тети». Наверное, это тоже были их родственники. В тряпице оказался завернут золотой медальон, на одной стороне которого была изображена волчья морда с широко открытой пастью, а на другой сделана гравировка «Кузьма за Фёдора» и дата 13.08.1958. Это был день пятнадцатилетия его деда. Привет из прошлой жизни, о которой дед никому и никогда не рассказывал. Но самым невероятным подарком для Дани оказалась потрепанная тетрадь. С первых страниц он понял, что это не что иное, как личный дневник его деда. Даня до поздней ночи просидел над ним, перечитывая страницу за страницей, строчку за строчкой, выведенные аккуратным детским почерком. Начало дневника приходится на весну 1955 года, когда юный Фёдор с гордостью заявляет, что сегодня его приняли в пионеры. Это начало его новой взрослой жизни, ведь именно ему Партия доверила нести частичку красного знамени, возлагая большие надежды, и он с честью и гордостью выполнит свой долг перед Пионерской организацией, Партией и Родиной. Читая подобный бред, Даня никак не мог поверить, что все это написано его собственным дедом. Сколько детской наивности с налетом пропагандистического пафоса! «Это же надо было людям так мозги запудрить»,- удивлялся Даня, но чтение не прекращал. Спустя несколько страниц Фёдор гордо повествует о том, что его мать, получив высокое звание фельдшера, направляют в далекую глубинку. Разумеется, они с папой поняли, насколько важно для их страны это назначение и с радостью отправились вместе с мамой покорять тайгу. Далее шло подробное описание всего маршрута следования, ведь юный Федор получил задание от своей Пионерской организации – стать спецкором для какой-то там газетенки. Вот он и старался ничего не упустить. Когда они прибыли на место, то оказалось, что дед по материнской линии был родом из этих мест. В одном из хуторов нашлись их дальние родственники, которые с радостью встретили приехавших, и предложили остаться им именно в этом хуторе. Фельдшер округа обслуживал сразу несколько хуторов, заготовительные пункты и лесничества, поэтому они могли жить, где угодно, вот родители Федора и согласились. Дальше описывались непривычный деревенский быт, новые друзья, мальчишеские забавы, а потом в дневнике начались странности – появилась ретушь. Сначала это были, скорее всего, имена, потому что предложения выглядели так: «Сегодня у колодца опять встретил *. Он позвал в лес по грибы, но я отказался. * странный и я его немного боюсь». Дальше – больше, замазанными оказались целые предложения, а несколько предпоследних страниц и вовсе вырваны. Дочитав дневник до конца, Даня долго не мог прийти в себя, осмысливая прочитанное. Из дневника выходило, что вернувшись на историческую родину, семья деда попала в какую-то беду и погибла. Федора отдали на попечение человека, которого он боялся, но потом случилось что-то очень страшное, после чего ему всё-таки удалось оттуда сбежать. Он в одиночку преодолел весь путь по лесу, опасаясь выходить к людям, пока не добрался до города. В городе никому ничего не стал рассказывать, а на перекладных добрался до их нынешнего места жительства, где и осел. К тому времени деду едва исполнилось шестнадцать. Вот тут как раз и появлялись непонятки, ведь все говорили, что приехал Федор уже с младенцем, а про рождение ребенка и его мать в дневнике не было ни слова. Может быть, это и было написано на вырванных страницах, но точного ответа Даня не знал. Да еще и гравировка на медальоне. Судя по дате он был подарен именно в том хуторе, но имя Кузьма в дневнике ни разу не встречалось. Может именно оно было тщательно заштриховано? Много вопросов и ни одного ответа. О своей находке рассказывать родителям Даня не стал, вернее, он показал только фотографии, а все остальное надежно припрятал. Конечно же, дневник не давал ему покоя, и раз за разом он перечитывал практически заученные наизусть страницы. С каждым разом возникало всё больше вопросов. Если там была реальная опасность, то почему дед не написал об этом прямо? Если он хотел ото всех скрыть это, то почему не уничтожил дневник? И что он хотел рассказать Дане, когда тот достаточно подрос бы? Измучив себя этими раздумьями, Даня к концу весны определился с тем, чего хочет. А хотел он узнать правду, какой бы горькой и страшной она не была. Узнать это можно было только на месте, вот он и решил разыскать тот самый хутор. Родителям он сказал, что собирается с друзьями отправиться в небольшое путешествие по малой родине, и как только летняя сессия была успешно сдана, отправился в путь.