Гость лесника

Мелкий дождик моросил, не переставая, и Даня так и не сумел побродить по городу, в котором родился и провел первые годы своей жизни его дед. Именно с этого вокзала, на перроне которого сейчас сидел юноша, пятьдесят семь лет тому назад начинала свое путешествие семья Анисимовых. Поэтому Даня тоже решил считать эту станцию началом своего пути и неважно, что из дома он уехал уже два дня тому назад. Привыкший к современным электричкам, Даня был неприятно удивлен, войдя в вагон. Конечно, это был пригородный поезд, а не электричка, но такого убожества парень точно не ожидал. Обычный плацкартный вагон, списанный лет десять тому назад, оказался до того обшарпанным и дряхлым, что в нем не то что ехать, а садиться было страшно. Но, не имея выбора, Дане пришлось ехать именно в нем. Еще на перроне он думал, что поспит немного в дороге, но сейчас не мог сомкнуть глаз. Нервно вслушиваясь в перестук колес, он боялся, что где-нибудь на очередной стрелке у поезда отвалится колесо и состав пойдет под откос. Почему именно такие мысли лезли ему в голову, Даня не знал, но успокоиться и подумать о хоть чем-то хорошем не мог. Всего лишь за каких-то пять часов он преодолел расстояние, на которое семья Анисимовых потратила больше недели. Выйдя на перрон и оглядевшись, Дане совсем не понравилось то, что он увидел. Небольшая, то ли будка, то ли домик станционного смотрителя, в надвигающихся сумерках казался серым и убогим. Заросли высокой травы добавляли ощущения запущенности. Уходившая вдаль грунтовая дорога тоже была сильно поросшая травой, хотя на ней и сохранились следы проезжающего транспорта, а вот самого транспорта не наблюдалось. Тяжело вздохнув, парень направился к этому странному строению, потому что из-под досок, которыми было заколочено окно, пробивался слабый свет. Подойдя к двери, он тихо постучал. Некоторое время с той стороны ничего не происходило, потом раздались шаркающие шаги и скрипучий голос гаркнул: «Кто там?». И что нужно было отвечать? Даня решил, что правду. – Я пассажир с поезда. Мне нужно добраться до Климок. – Охо-хо, милок, а автобус в Климки уже ушел, аккурат минут пятнадцать прошло. – А когда следующий будет? Здесь у вас расписания нигде нет. – Завтра и будет, часиков в восемь. Зачем нам расписание? Он так уже лет двадцать ходит, и ничего не меняется. Даня задумчиво потоптался на месте. И что теперь делать? Если бы поезд на одном из разъездов не задержали почти на полчаса, то он успел бы на автобус и спокойно переночевал в гостинице в Климках. А сейчас как быть? Немного подумав, он опять постучался в дверь: – Чего тебе опять? – недовольно пробурчал смотритель. – Скажите, а до города далеко идти? – Да километров тридцать будет, но в наших местах ночами лучше не шляться. – Вот как, – Даня крепко задумался об этой непростой ситуации. – А у Вас можно до утра пересидеть? Долгое время из домика не доносилось ни звука, а потом что-то грюкнуло и чуть перекосившаяся дверь приоткрылась. В просвете показалась голова пожилого заросшего мужика, явно с очень большого перепоя. – Ладно, проходи, – просипел он, – не брошу же я тебя на улице, только ни на что не рассчитывай. Даня зашел за ним следом в помещение и брезгливо поморщился. Оно напоминало больше свинарник, чем жилую комнату. На железной кровати валялись какие-то куртки или плащи, и скомканное одеяло без пододеяльника, из дыр которого торчала вата грязно-желтого цвета. Стол оказался завален объедками не первой свежести, немытой посудой и пустыми бутылками. Эти самые бутылки были и под столом, и возле стены, и у буржуйки, притаившейся в дальнем углу. Общую картину дополнял шкаф с перекошенными дверцами и облупившейся полировкой, да два стула рядом со столом. Причем вонь стояла такая, что было невозможно дышать. – Че мордой крутишь? – пробурчал станционный смотритель. – Нельзя в наших краях на ночь на улице оставаться, поэтому и пустил тебя, а так ты мне тут сто лет не нужен. Но не хочу я грех на душу брать. Так что располагайся, где хочешь, и меня не трогай. Мужик доковылял до стола, вылил в грязную кружку остатки мутной жидкости из бутылки, и одним махом проглотил. Громко кряхтя занюхал рукавом давно не стиранной куртки и поплелся к кровати, бормоча себе под нос: – Не нравится ему… Мне тоже не нравится… Да куда я теперь? А без самогону нельзя. Совсем нельзя… Так и свихнуться недолго… А я нормальный… Совсем-совсем нормальный… Не сумасшедший я. Дураком был, что сюда приехал, но точно не сумасшедший… Даня еще раз осмотрел помещение и решил, что будет ночевать на стуле. Взяв один из них, поставил его к стене и, немного недоверчиво, присел на него. Стул противно заскрипел, но выдержал. – Послушайте, а свет, наверное, выключить? – уточнил он у замершей тушки смотрителя. – Свет? – встрепенулся тот. – Не-не, не надо, а то тараканы полезут со всех щелей. Да ты возьми и другой стул тоже, хоть ноги вытянешь… Улегшись на подушку, смотритель тут же провалился в сон, о чем возвестил громкий храп. Дане ничего не оставалось, как взять второй стул и устроиться в более-менее приемлемой позе. «Мда, веселая у меня будет ночка. Тут и глаз не сомкнешь», – от длительного сидения и ничегонеделания, невеселые размышления так и лезли в голову. Однако он ошибся. Еще минуту тому назад он созерцал маленькую серую мышку, копающуюся на полу в обрывках газеты, а уже невероятно громкий щебет птиц возвестил о начале нового дня. В первое мгновение Даня даже не понял, где именно находится, а уж потом воспоминания навалились шумной какофонией. Попытавшись потянуться и размять затекшее тело, он невольно пошатнулся и загромыхал стульями, от чего смотритель тут же проснулся. – Кто здесь? – хриплым ото сна голосом выкрикнул он, но, рассмотрев своего гостя, немного успокоился. – Ааа… Это ты? Чего сидишь? На автобус хочешь опоздать? – Нет, – только это одно единственное слово Даня и смог из себя выдавить. – Тогда вали. Никто тебя ждать не будет. Расселся он тут, понимаешь ли. Гостиницу дармовую нашел… Дальнейшее ворчание старика он уже не слушал. Отодвинув засов с двери, выскочил на улицу, жадно вдыхая свежий утренний воздух, который казался просто манной небесной, после затхлого, пропахшего гнилью воздуха сторожки. Потоптавшись немного возле домика, он с огромным облегчением заметил едущий вдалеке автобус. «Ну, наконец-то моим мытарствам придет конец», – думал он с облегчением, усаживаясь в пыльный пазик. Единственное, что портило это чудное утро, так отсутствие завтрака, как впрочем, и ужина. Но он вполне мог потерпеть до Климок, где и собирался нормально поесть. Однако городок Климки гордо вошел в список его разочарований. Дело в том, что этот «город» был очень похож на деревню, в которой жил последние годы его дед. От идеи поесть в какой-нибудь кафешке, Даня сразу отказался, потому что навряд ли подобное заведение здесь имелось. Пришлось отправиться на поиски местного магазина, где можно было попытаться затариться не только едой, но и информацией. Но ничего утешительного он не узнал. – Да, деревня «Белая глина» здесь есть. Нет, недалеко, всего километров сорок. Автобусы туда не ходят. – Как не ходят? – пораженно воскликнул Даня. Такой подставы он точно не ожидал. – Так тамошние жители нелюдимые очень, сами по себе. На всем своем живут, а если к нам выбраться надо или на станцию, то на своих машинах едут. Не любят они чужаков, так что не совался бы ты к ним, парень. – Но мне очень надо, правда. У меня дед в этой деревне жил, и его родители там похоронены. На могилки сходить хотел… – А ну если так, то примут, наверно… – неуверенно проговорила продавщица. – И как же мне теперь быть? Может, что посоветуете? – А чего тут советовать? Жди, когда кто-нибудь из Белой Глины появится. – Ну и как часто они к вам приезжают? – Умм, – задумалась женщина, – наверное, где-то раз в неделю бывают, а может, и того реже. – Ага, и вчера они здесь как раз уже были? – невесело предположил Даня, сразу вспоминая все несостыковки в дороге. Повезти ему просто не могло. – Откуда знаешь? – искренне удивилась женщина. – Да так, предположил. Значит, остается только пешком идти. – Ой, милок! – всплеснула она руками. – А это совсем плохая идея. Неспокойно в наших местах нынче. Всегда неспокойно было, а в последнее время особенно. – Мне и смотритель на станции об этом говорил. А поподробнее можно? – Чего уж там подробнее рассказывать. Пропадают люди у нас тут. Коль ушли в лес к вечеру по грибы-ягоды, так и пропали с концами. Сразу же в памяти Дани всплыли запреты деда на поход в лес. Неважно за чем, но ходить нельзя было. «А ведь дед из этих мест, значит, знал он про этот странный секрет лесов». Но вслух сказал совсем другое: – Скажите, а гостиница у вас здесь есть, чтобы остановиться на пару дней? – Ой, ну и шутник ты! Какая гостиница? Тут три с половиной двора, и к нам никто чужой не приезжает. Только родня иногда. – Тогда остается пешочком идти. – Ой-ёй-ёй, – горестно покачала головой сердобольная женщина, – только прямо по дороге иди и в лес не вздумай сворачивать. Так Даня и отправился в путь пешком в конечный пункт своего путешествия. Если бы он был человеком суеверным, то обязательно задумался о том, сколько раз за эти дни судьба чинила ему козни, как бы не пуская вперед, останавливая. Но он был молодой и горячий, и хотел достичь поставленной задачи любой ценой. Начиная свой пеший поход, Даня глубоко в душе всё же надеялся, что он встретит машину и ему не придется идти пешком, но подходил к концу уже седьмой час пути, а ни одной живой души он так и не встретил. Выходя из Климок, он прикинул, что если идти со скоростью шесть километров в час, то часов за семь обязательно будет на месте. Только вот Даня совсем не учел известную русскую беду – дорогу. Как таковой этой дороги не было, а существовали две колеи, по которым иногда проезжали машины и, судя по зарослям травы, ездили они не очень часто. Его кроссовки являлись отличной спортивной обувью, но абсолютно не приспособленной к пешим прогулкам по пересеченной местности. В этом Даня убедился часа через три, когда обувь начала натирать, и с каждым часом боль в мизинце правой ноги становилась всё сильнее и сильнее. Когда же и левый кроссовок стал тереть, он начал поносить на чём свет стоит и свою бредовую идею с поездкой, и неумение сидеть и ждать на одном месте. А вдруг машины так и не будет? А вдруг он не дойдет до ночи? Неужели придется провести ночь в лесу? Погруженный в свои мысли, Даня не сразу уловил странный гул, а прислушавшись, понял, что это звук работающей машины. Когда же он осознал, что она приближается со спины, то его радости не было предела. Спустя пару минут на дороге показался потрепанный уазик. Даня никогда не думал, что будет так радоваться развалюхе. Он выскочил на середину дороги и стал размахивать руками, лишь бы водила его заметил. И он заметил, и сразу остановился. – Хэй, парень, чего это шастаешься в лесах нехоженых? – Почему нехоженых? Здесь же дорога есть? – опешил Даня. – Да шучу я, шучу! – расхохотался бородатый добродушный мужик. – Куда путь-то держишь? – В Белую Глину иду, но боюсь, что до ночи не доберусь. – В Белую Глину? Да, точно на своих двоих не доберешься. А чего туда путь держишь? Неужто к родственникам? – Нет, что Вы. Я так, места посмотреть. А что? – Не, ничего, только ведь до ночи не доберешься до деревни. Может, ко мне зайдешь в гости? Кстати, я лесник местный, Борис Афанасьевич. Живу тут недалеко, минут двадцать ехать. Подумав, что до деревни не успеет дойти и ночевать придется в лесу, он с радостью согласился на предложение лесника. До его сторожки они домчались очень быстро, и уже через каких-то полчаса Даня распивал чаи с вкусными пирожками и натуральным медом. Вообще этот человек очень понравился Дане. Лесник был общительным, радушным хозяином и отличным рассказчиком. С начала своего пути Даня впервые встретил такого отзывчивого и порядочного человека, который помогал ему совершенно бескорыстно. А сколько интересных рассказов о лесных обитателях он знал! Это можно было слушать и не переслушать. Поэтому укладываться спать они стали уже ближе к полуночи. Лесник постелил парню на широкой скамейке, а сам улегся на кровать за занавеской. С учетом непростой прошлой ночи Даня мгновенно отрубился и надеялся проспать до утра. Однако поспать долго ему так и не удалось. Посреди ночи он проснулся от воя. Эти жуткие завывания становились всё ближе и ближе. В какой-то момент Дане показалось, что звери уже практически подошли к сторожке лесника, как вдруг из-за занавески вышел сам хозяин дома уже полностью одетым. – Ой, а куда это Вы собрались? – пролепетал он ошарашенно. – Куда-куда… В лес схожу. – Ну там же зверье какое-то?! – Не какое-то, а волки это. Чего ты так нервничаешь? Я же уже говорил, что нет среди животных у меня врагов. Усмехнувшись напоследок, лесник вышел в ночь, прихватив с собой ружье. Даня не находил себе места от волнения, вышагивал из угла в угол, прислушиваясь к звукам ночного леса за окном. Но ни криков о помощи, ни звериного рёва не наблюдалось. Когда же услышал шаги на крылечке, то очень обрадовался, но, видимо, зря. Войдя в комнату, лесник окинул Даню странным взглядом, от которого парня пробрало ледяным холодом. Потом его улыбка сменилась на жуткий оскал и он, чуть хриплым голосом, приказал: – Одевайся, приятель, пойдем в лес. – Что? – опешил юноша. – Какой лес? Там же волки! Лесник усмехнулся и медленно снял с плеча ружье, направил его на Даню и тем же голосом проговорил: – Друзья хотят покушать. Пойдем, приятель, в лес.