Гость лесника

Кузьма Демьянович в недоумении взглянул на внука. – Не понял. Повтори еще раз. – Почему ты не ввел меня в свой род? – по-прежнему хмуро смотря на мужчину, повторил Даня. Он старался всем своим видом показать уверенность в себе и своих действиях, но это получалось не очень хорошо. Поэтому Даня остался стоять в дверном проеме, подпирая косяк, а чуть подрагивающие пальцы рук спрятал за спиной. Кузьма Демьянович, в свою очередь, смотрел на внука так, будто видя его в первый раз, беззвучно шевеля губами и не зная, что ответить. Наконец он пришел в себя от шока, и поинтересовался, пытливо всматриваясь в лицо парня: – Данька, а с чего такой вопрос? – Решил изучить ваши традиции и понял, почему меня вчера чуть не изнасиловали посреди улицы средь бела дня. Они ведь знали, что останутся безнаказанными. – Кто посмел?! – лицо старосты мгновенно исказилось от злости, а глаза налились кровью. – Неважно. Думаю, что Ярослав с ними уже разобрался. – Скорее всего, так и есть. Он это умеет. Ярослав достойный волкодлак и… – Дедушка, – перебил его Даня, – не уводи разговор в сторону. Ответь, почему ты не ввел меня в свой род? Мужчина немного остыл, но желание убивать из его глаз не исчезло, и Даня не решился отойти от двери, но и получить ответ на свой вопрос тоже хотелось. Мужчина потер переносицу, точно так же, как это делал Данькин отец, и у парня защемило сердце. Осознание того, что он больше никогда не увидит своих родных, накрыло обвалом, и он с трудом сдержал стон отчаянья. Тем временем Кузьма Демьянович пришел к какому-то решению и, указав на стул напротив, проговорил: – Садись, поговорим. – Дождавшись, когда внук присядет, продолжил: – Объясни, зачем тебе сдалось это введение в род? – Как это зачем?! Чтобы эти озабоченные меня не трогали. – Всего лишь? При этом староста сделал такое лицо, будто Даня говорит о какой-то мелочи, а не попытке группового изнасилования. Парень аж задохнулся от возмущения. – Да речь идет о моей безопасности! Как ты этого не поймешь?! – Речь идет о твоей свободе. Как ты этого не поймешь? – прозвучал тон в тон ответ. При этом мужчина сделал акцент на слово «ты». Данька опешил, и только сейчас до него стало доходить, что он явно чего-то не понимает, что за один день невозможно понять устои нового общества и все тонкости и нюансы. Он сразу сдулся и повинно посмотрел на деда. – Ты ведь объяснишь? Да? – Данька-Данька, – покачал он головой. – Нельзя же так. У тебя на лице все твои эмоции написаны. Читай, как книжку с картинками. Нужно хоть немного себя контролировать, а то тяжко в жизни придется. Окружающие будут пользоваться этим без зазрения совести. – Кузьма Демьянович громко, и даже как-то преувеличенно, вздохнул. – Ладно, теперь о главном. Если я тебя введу в свой род, как внука или даже, как сироту, то ты полностью попадаешь под наши законы, а значит, останешься в этой деревне навсегда. Понятно? – А разве я здесь не навсегда? – Нет, не навсегда. Сейчас ты здесь гость. Вернее, путник, сбившийся с дороги, временный жилец. В любой момент ты волен отсюда уйти. Но! – мужчина поднял ладонь вверх, останавливая Даню, порывавшегося что-то сказать: – Не забывай о том, что твоя сущность, пусть и поздно, но пробудилась. Очень скоро тебе предстоит учиться перекидываться, а без наставника будет очень сложно. К тому же, теперь тебя каждые полгода ожидает радость под названием течка, и этот период лучше проводить рядом с альфой. – Дедушка Федя как-то справлялся с этим течками без всяких альф, вот и я справлюсь. – В том то и дело, что он не справился, и мучился все эти годы, – в мгновение погрустневшим голосом проговорил Кузьма Демьянович, – а страх его был так велик, что он не рискнул вернуться назад за помощью. – Почему ты так решил? Ведь тебя не было рядом с ним! Откуда ты можешь знать, как он жил, что чувствовал?! – незаметно для себя парень перешел на крик. Два абсолютно разных человека, умудренный жизнью волкодлак и желторотый парнишка, матерый альфа и едва созревший омежка, разместившись по разные стороны стола, буравили друг друга прожигающим взглядом. В этот момент они, как никогда прежде, были на удивление похожи друг на друга. Осанка, положение спины, разворот плеч, вскинутая вверх голова, нахмуренные брови – всё было практически зеркальным. Но только эти двое ничего не замечали и продолжали игру в гляделки. Первым уступила мудрость, помня об упертости молодости: – Данька, волкодлаки живут в два, а иногда в три раза дольше обычных людей. Сколько было лет Федору, когда он умер? Шестьдесят девять? – Даня чуть кивнул головой, подтверждая слова деда. – Но обычно омеги живут около ста пятидесяти лет. А если встречают своих истинных, то могут и до двухсот лет дожить. Понимаешь, о чем я говорю? – Понимаю, – тихо прошептал парень, присаживаясь на стул, и осознавая всю безысходность ситуации, в которой он оказался. Получалось, что здесь его никто силой не держит, и он может в любой момент вернуться домой. Но в то же самое время, если он это сделает, то обречет себя на муки, подорвет свое здоровье и рано умрет. Значит, деревню ему покидать нельзя. Тогда какой смысл в словах деда о свободе? Он пленник обстоятельств и ничего не сможет уже изменить. – Что-то ты, внучек, слишком рано голову повесил и сдался. – А какой смысл трепыхаться? Всё равно здесь придется остаться и подчиниться устоям деревни. – Если истинные однажды встретились, то в разлуке будут страдать и омега, и альфа. Думаешь, мне легко без Федора? Думаешь, у меня жизнь прекрасная? – Данька так не думал, и ему вовсе не хотелось видеть лицо деда с печатью душевной боли, но утешить его он не мог. – Я знаю, что мне недолго осталось, и не хочу для единственного внука такой судьбы. Поэтому сделаю для тебя все, но и ты постарайся. Будь хоть немного к нему повнимательней и не отталкивай сразу. – Эм… Дед, ты о чем? – Не о чем, а о ком. О Ярославе я говорю, о твоем истинном. Поверь, если ты соберешься домой вернуться, то он с тобой поедет, не оставит одного. – Ты в этом уверен? – Абсолютно. Этот утренний разговор не давал Дане покоя полдня. Чем больше он узнавал о жизни в деревне, тем сильнее осознавал, что здесь очень мало адекватных людей и Ярослав относился к числу последних. Можно сказать, что ему повезло с истинным, только вот как наладить с ним отношения, Даня не представлял. Помня вчерашние наставления Ярослава, Даня честно сидел дома, вернее, в подворье деда, и не пытался выйти на улицу. Он решил, что если строить отношения с этим мужчиной, то только на равных, а для этого нужно начинать вести себя, как взрослый. Сказали, что на улице небезопасно, значит, сиди дома и дожидайся, пока запах прошедшей течки окончательно не выветрится. Сидеть без дела было скучно и муторно, а в доме все дела Даня переделал. Подумав, решил навести порядок в сарае, в той его части, которую дед называл «дровником». Зимой топили здесь дровами, и заготавливали заранее, складывая их в эти самые «дровники». Как-то дед обмолвился, что оставшиеся дрова нужно переложить с проходу, а в глубь потом укладывать свежие. Вот этим парень и занялся. Сначала вымел щепки и мусор, а потом начал перетаскивать дрова от одной стенки к другой. Он так увлекся этим, ощущая приятную истому в теле от физической нагрузки, что совсем забыл про время и окружающий мир. – Бог в помощь! От неожиданно громкого голоса Даня чуть не выронил дрова, которые в этот момент накладывал на руку, и резко обернулся: – Ярослав! Разве можно так людей пугать? – Разве ты меня не унюхал? – с легкой улыбкой на губах, поинтересовался мужчина, небрежно опираясь плечом на дверной косяк. «Был бы девчонкой, – подумал Даня, – решил бы, что он классный мужик. Мда… Мне такое тело никогда не получить, сколько в качалку не ходи». Вслух же он заговорил совсем о другом: – Я же не собачка, чтобы на нюх определять. – Конечно, не собачка. Ты волкодлак и должен чувствовать, как зверь. Хотя… Скорее всего, сущность не до конца проснулась. Значит, нам твоего оборота ждать еще нескоро. – Плохо… – погрустнел парень, сгружая дровишки. – Плохо, – согласился Ярослав. – Ладно, хватит о грустном. Я к тебе по делу пришел. Пошли, поговорим. – Куда? – опешил парень. Рядом с этим мужчиной мозги работали хуже, и его добрые намерения вести себя, как взрослый, завяли на корню. Появилось недоверие, страх и нерешительность. – В дом или на крыльце посидим. Не будем же мы о делах в дровнике разговаривать? Они разместились на лавке под окнами дома, только Даня отодвинулся на самый край, подальше от Ярослава. Сначала он сел, а только потом подумал, как все это выглядит со стороны. Стоило им присесть, как мужчина сразу перешел к делу. Оказалось, его интересует лесник, как Даня оказался у этого человека, что тот говорил, что делал. Даня без утайки рассказал всё, что сумел вспомнить, а потом поинтересовался: – А зачем тебе это? – Понимаешь, в наших местах последние лет пять стали люди пропадать. Местные боятся, в лес с опаской ходят, разговоры пошли. Хотя в открытую нас еще никто ни в чем не обвинял. Нападения происходят только в ареале нашего обитания. Мы по всему периметру угодий своеобразных меток наставили. Если кто-то из волкодлаков за периметр выйдет, то на его шкуре запах останется. Но никто территорию без ведома не покидает, а жертв к нам как-то заманивают. – А лесник разве не из ваших? – Нет, он пришлый, обычный человек. Но теперь я уверен, что он в сговоре с кем-то из наших и заманивает жертв на нашу территорию. Мужчина был сосредоточен и задумчив. Глядя на него, Даня подумал, что хотел бы быть похожим на него, образчик настоящего мужика. Отец тоже иногда бывал таким, а вот дедушка Федя никогда. «Эх, и я таким не буду, – подумалось с тоской. – Омеги такими самцами никогда не станут». – Даня, – прервал его грустные мысли уверенный голос, – а не мог бы ты подыграть мне в беседе с лесником? – Встретиться с этим гадом, отправившим меня на смерть? – Именно с ним. – С превеликим удовольствием! На этот раз путешествие по лесу для Дани стало очень приятным. Из деревни они вышли вдвоем с Ярославом, но он предупредил, что позже к ним присоединятся еще несколько человек. Так как Даня еще не умел перекидываться, то в человеческой ипостаси он потратит гораздо больше времени на дорогу, чем в волчьей. Ярослав оказался очень интересным собеседником. Он знал множество историй, отлично разбирался в растениях и птицах и умел их красочно описывать. Даня так увлекся, что когда сквозь деревья показалась сторожка лесника, даже расстроился, что их путешествие подошло к концу. – Вот и пришли, – сообщил очевидную вещь Ярослав. – Всё запомнил? – Ты мне всё три раза повторил. Я же не тупой! – недовольство из парня так и перло. Он ведь хотел быть с Ярославом на равных, а получалось совсем наоборот. – Ты не тупой. Ты – моя омега и я всегда буду за тебя волноваться, даже если речь идет о пустяке. Понимаешь это? – с такой постановкой вопроса Даня был согласен, поэтому кивнул головой и не стал спорить. – Тогда я перекидываюсь. Вот и пенек подходящий. Не успел Даня и слова сказать, как Ярослав над пеньком кувыркнулся через голову, а приземлился на четыре лапы. Парень ничего понять не смог, только во все глаза смотрел на огромного волка, дружелюбно помахивающего хвостом. Потом зверюга мотнула головой в сторону домика и Даня послушно пошел вслед за ним. Дойдя до сторожки, волк отстал, и парень в гордом одиночестве дошел до крыльца, поднялся по деревянным ступеням и громко постучал. За дверью стояла мертвая тишина. Даня повторил свою попытку достучаться. Потом ещё раз и ещё. После четвертой попытки в доме что-то грохнуло, словно уронили тяжелую мебель, раздался отборный мат, а потом у двери послышались шаги. Даня едва успел сбежать с крыльца, как дверь с грохотом отворилась и на пороге застыл растрепанный со сна лесник. – Кто такой? Чего надо? – Борис Афанасьевич, неужели не узнали?! – в притворном удивлении парень даже руками всплеснул. – Подожди… Это же… Ты!.. Но как? – по мере того, как к леснику приходило узнавание на его лице менялась гамма эмоций. – Вот так! – лукавая улыбка скользнула по губам парня. – Они же тебя съесть должны были! Никто живым не ушел! – по мере этих высказываний мужчина отошел от двери и практически спустился с крыльца, а Даня отходил дальше, увлекая мужчину за собой. – Чего ко мне приперся? – Должок вернуть. – Какой должок?! – проорал он, делая еще один шаг от дома. Парень недобро усмехнулся и практически по слогам проговорил: – Друзья хотят покушать. Пойдем, приятель, в лес. Только после этих слов Борис Афанасьевич заметил незнакомых волков, подходящих к ним со стороны леса. Он хотел броситься в дом, но стоило ему развернуться, как оказалось, что на ступенях сидит еще одна зверюга. Обреченно опустив руки, лесник посмотрел в лицо парня и отшатнулся. Тот счастливо улыбался, глядя на огромного волка, сидящего на крыльце.