Гость лесника

Они сидели на дедовой кухне и молча пили чай. Даня не знал, что сказать, а его спаситель заговорить не пытался, только медленно цедил чай. От этой его манеры поглощать горячий напиток и от затянувшегося, гнетущего молчания Даня нервничал всё больше и больше. В конечном итоге он не выдержал и практически прокричал: – И долго ты еще будешь молчать? – Ярослав же только в удивлении выгнул бровь, но так ничего на этот выпад не сказал, а Даню прорвало: – Так и скажи, что я бестолочь! Что мозгов у меня нет, и я веду себя, как ребенок, если не хуже! Что сам нарываюсь на неприятности, хоть меня и предупреждали. Что сегодня мне повезло, а в следующий раз ни тебя, ни деда рядом не окажется и тогда пиздец мне будет! Ну, чего ты молчишь?! – А что я должен говорить? – от плохо скрываемой усталости в его голосе Дане стало как-то не по себе. – Ты взрослый парень и все прекрасно знаешь и понимаешь, только вот ведешь себя… Разве мои слова изменят твое поведение? Даня уткнулся в кружку. От стыда его щеки пылали, и он не мог посмотреть в глаза Ярославу, а тот продолжал: – Мы живем здесь с самого рождения, постепенно взрослеем и набираемся определенного опыта, учась вести себя в той или иной ситуации. Для тебя же эта среда чуждая. Да и ты для всех нас пока еще чужак. Нужно приложить много усилий, чтобы эту ситуацию изменить. Но ты пока не готов прикладывать столько усилий. Не запирать же тебя на это время в доме? – Не надо меня запирать. Я исправлюсь, только… Не знаю, что мне делать. Как мне теперь жить?! Ведь всё в один миг так изменилось! Я тебя с дедом совсем не понимаю. – А ты и не должен нас понимать, – Даня в удивлении посмотрел на мужчину, наконец-то оторвавшись от кружки. – Послушай, Дань, в отличие от нас, ты не альфа. У тебя другое мышление, другое восприятие окружающего мира. Всё другое. Парень нахмурился и озадаченно посмотрел на Ярослава, на что последний с трудом сумел скрыть улыбку, настолько мило выглядела растерянная мордашка омеги. – Давай так, я сейчас отведу тебя в гости к своему брату. – Зачем? – в голосе парня послышалось подозрение. – Он, как и ты, омега. Просто поговоришь с ним. Может, что и поймешь лучше про нашу жизнь. К тому же, он врач с дипломом, так что с ним тебе легче будет, чем с другими омегами. Лешке проще тебя понять будет. – А если бы он не был врачом, то он бы меня не смог понять? – Даня даже завис от такого поворота. – Омеги у вас, как дурочки? Они безграмотные? – Нет, я не то имел ввиду. Лешка, в отличие от других омег, обучался в городе, среди обычных людей и прожил там шесть лет. Поэтому ему проще соотносить два различных уклада жизни и, соответственно, тебя он легче понять сможет. Ну, что, идем? – Конечно, – согласился Даня, в надежде на встречу с нормальным человеком. Леша оказался приятным мужчиной средних лет. Внешне он был очень похож на Ярослава, почти его копия, только более утонченная и изящная. А ещё он всё время улыбался, что сразу в душе Дани вызвало положительный отклик. Этот человек с легкостью располагал к себе. Как само собой разумеющееся, на столе появился чай, душистая выпечка и домашнее варенье трех видов в хрустальных вазочках. На немой вопрос Дани, Алексей звонко рассмеялся: – У меня, мужа и сыновей разные вкусы. Вот по привычке и выставил варенье для всех сразу. Не стесняйся, выбирай то, что тебе больше нравится. – Я не люблю варенье. – Тогда бери пирожок. В нашем доме у всех есть право выбора. – В смысле? – спросил Даня, не донеся пирожок до рта. Он почувствовал, что в этой простой фразе содержится что-то очень важное, чего он пока не понимает, и не ошибся. – А, ну да, Ярик меня предупреждал. Тогда слушай… Как оказалось, миры омег и альф значительно отличались друг от друга и вовсе не так, как у привычных для Дани мужчин и женщин. Если у альф был целый свод правил, регламентирующий жизнь и обязанности альф, то у омег оказалось только одно правило – повиновение. Конечно, малышей-омег в семье зачастую любили, их по-своему баловали, но любой проступок подлежал немедленному наказанию. Если детские проказы альф и бет считали проявлениями будущего характера, то у омег это было отсутствием воспитания. И так во всем. Сначала малыши были в полной власти отцов, или братьев, а потом их отдавали мужьям. Вся их жизнь зависела от воли других. Попытавшись примерить на себя эту «рубашку», Даня содрогнулся от омерзения. Он не сможет оказаться в полной власти другого человека, мужика, и при этом полностью зависеть от его прихоти. – Черт! Как же вы живете с этим? – Мне повезло, – с некой затаенной грустью проговорил Леша. – У меня есть Ярик. – Твой брат? – Омега утвердительно кивнул. – Но ведь у тебя есть муж. При чем здесь Ярослав? – Пожалуй, я расскажу тебе историю нашей семьи. У нас была мать-омега и отец-альфа. Отец честно бился за мать и выиграл, но её семья запросила огромный выкуп за невесту, и наш отец заплатил, только при этом он ввел её в свой род, как сироту и прежняя семья потеряла на неё все права. Сначала родился Арсений. Через три года я, а еще через год – Ярик. Оба мои брата были сильными, и отец говорил, что они станут альфами, а я с детства оказался болезненным и хрупким, поэтому и считался омегой. Впрочем, отец не ошибся. Мать все по дому хлопотала, да с хозяйством возилась, а я ей помогал. Отец у нас охотник, причем очень хороший и зарабатывал много. В деревне его уважали и ценили. Староста его своим другом называл и предложил дом рядом поставить, отделив от своих земель надел, ведь огород ему, по сути, не нужен был. Все знали, что он свою пару потерял и другую семью заводить не будет. В общем, мы хорошо в те времена жили, пока к нам беда не пришла. Когда Арсений научился во вторую ипостась перекидываться, отец стал его с собой на охоту брать и однажды они на браконьеров нарвались. Отец пытался Арсения защитить и погиб, а брату удалось сбежать, но он раненым был. До деревни добраться сумел, рассказать что случилось, но на этом его силы закончились. Потом тело отца принесли и… Мать как-будто рассудком помутилась. Кузьма Демьянович с охотниками по следу браконьеров ушли и в это время вмешался мамин отец, хоть и права такого не имел. Это мы потом с Яриком узнали, что он отцу отдал маму как сироту, и судьбу её должен был староста решать. Но пока старосты не было в деревне, а мама не в себе была, наш так называемый «дед» отдал её другому альфе, и этот урод сразу же на ней метку поставил. Потом уже было поздно кулаками махать. Староста этот брак признал, но велел этому Николаю заботиться о семье, иначе пригрозился детей и дом, им причитающийся, в случае чего, отобрать. Во время рассказа Леша уже не улыбался, и по его лицу было видно, что воспоминания даются ему с трудом и приносят боль. Он на некоторое время замолчал, только Даня его не торопил, понимая, что мужчина душу перед ним открывает. И тот, собравшись с мыслями, продолжил: – Арсения не выходили. Он умер. Наш лекарь с такими сложными ранами не справился. Тогда я решил, что когда вырасту, обязательно пойду учиться на врача, и Ярик меня в этом стремлении поддержал, но очень скоро нам пришлось об этом позабыть. Николай ввел в нашем доме свои правила и тогда я в полной мере ощутил, что значит быть омегой, хотя мое определение и произошло только почти через год. За два года, что мы прожили с этим уродом под одной крышей я не видел ничего, кроме постоянной работы и побоев. Причем, мы были одеты и накормлены, а значит, никому пожаловаться на дурное обращение опекуна не могли. Потом у меня случилась первая течка и этот урод решил меня трахнуть. Мать кинулась меня защищать, но он ей врезал так, что она отлетела к стене и больше не смогла подняться. Тогда за меня вступился Ярик. Он только-только научился перекидываться, и реально противостоять взрослому волкодлаку не мог, но этого времени мне хватило, чтобы разбить окно и выскочить на улицу. Я помчался к старосте. На наше счастье Кузьма Демьянович оказался дома. – Леша прикрыл глаза и тяжело выдохнул. – В общем, староста успел, а этого урода за убийство нашей матери наказали. Мы больше никогда его не видели. Наш так называемый «дедушка» сразу же решил прибрать нас к рукам, но староста не позволил. Тогда и всплыла правда о том, что мать считалась сиротой. Поэтому староста заявил, что сам решит нашу судьбу. Ярику было уже четырнадцать и он мог за себя отвечать сам, а за меня только по достижению восемнадцати и на это время Кузьма Демьянович ввел меня в свой род. Только я жить остался в доме с Яриком и не ушел к старосте. Вот тогда братик и вспомнил про мою мечту стать врачом. Я вернулся в школу, ведь Николай заставил меня бросить её, доучился, а вот с поступлением возникли проблемы. Денег на обучение у нас не было. За это время ко мне многие подкатывали, но Ярик всем отказывал. Вернее отказывал староста, но он пообещал, что мужа мне выбирать будет братик. Сначала все думали, что мальчишке будет просто голову задурить и я стану легкой добычей, однако мой братик оказался хитрее других. В качестве мужа он мне привел своего наставника-охотника. Я сначала даже расстроился, ведь Сева был на пятнадцать лет старше меня, но потом… Когда с тобой обращались, как с животным, а потом показали любовь, то невозможно не растаять. К тому же, Сева добился у старосты разрешения на мое обучение в городе и все эти годы жил там со мной. Правда, в городе охотники не нужны и ему приходилось работать и грузчиком, и водителем, и сторожем, но мою мечту он помог мне осуществить. Муж дал мне возможность права выбора и это не только профессия, и количество детей в семье, но ежедневные мелочи, такие как: что надеть, что на ужин приготовить или какое варенье мне есть. На подобные мелочи не обращаешь внимания до тех пор, пока тебя этого не лишили. Понимаешь? – Понимаю… – с болью в голосе прошептал Даня. – Но ведь у меня нет выбора. – Пока еще есть. Кузьма Демьянович дал тебе немного времени на то, чтобы освоиться. Не упусти этот момент и сделай свой выбор. – А вдруг он будет неправильным? – Но это будет твой выбор. Они еще долго проговорили, пока Ярослав не пришел за Даней. По дороге домой он не приставал к парню с разговорами и Даня был ему за это благодарен, а дома сразу же отправился в свою комнату спать, но уснуть так и не смог, всё думая и думая. Только под утро он забылся тревожным сном, а когда проснулся, то понял, что решение принято. Спустившись на кухню и поздоровавшись с дедом, Даня сразу же спросил: – Дед, почему ты не ввел меня в свой род?