Гость лесника

На радость Ярослава, Кай оказался понятливым человеком и искусным водителем. Они преодолели расстояние до деревни волкодлаков на бешеной скорости, нигде не останавливаясь и не притормаживая. Единственная заминка возникла на границе ареала обитания зверолюдей, где Ярослав сам велел притормозить и, выглянув из машины, крикнул, видным только ему одному, наблюдателям: – Он со мной! И тут же велел ехать дальше, указывая, где и куда нужно свернуть. Кай благоразумно молчал, с опаской вслушиваясь в урчание и поскуливание Дани, оккупировавшего колени Ярослава на заднем сиденье машины. Абстрагироваться от этих звуков, и полностью сосредоточиться на дороге, никак не получалось, но ехали они всё равно достаточно быстро. Так что, очень скоро оказались в деревне. Как только они въехали на её территорию, Ярослав велел сбавить скорость: – Не хватало только на кого-нибудь из детворы наехать. Проблем потом не оберешься. – Пусть смотрят и не лезут под колеса. Не такие же они глупые у вас. – Не глупые, только машин у нас мало и ездят они по деревне медленно. Дальше Кай спорить не стал, но скорость сбросил. Следуя указаниям Ярослава, они добрались до добротного двухэтажного сруба. Яр ещё не успел выйти из машины, обремененный беспокойной ношей, а на крыльцо дома уже выскочил хозяин дома. – Ярослав, что случилось? – появление чужой машины не предвещало ничего хорошего. – Кузьма Демьянович, у Дани оборот начался, но зверь сильнее. Он теряет себя! – мужчина практически кричал, спеша к крыльцу. – Вот беда! – староста всплеснул руками. – Не неси его в дом. Сразу идите на круг, а я пока стариков соберу. – Тут он заметил рыжую макушку, выглядывающую из-за машины. – Эй, кто там? Парнишка не стал прятаться или убегать, и вышел перед машиной. Он переминался с ноги на ногу, опустив голову, и не решаясь посмотреть на старосту, ведь подходить детворе так близко к чужакам было запрещено. – Это я, Кузьма Демьянович. – Лешик? Клименов? – Ага, – подтвердил парнишка, шмыгнув носом, и тут же утерся рукой. – Тогда бегом к своему деду. Скажешь, что я его жду на круге, и это срочно. Пусть ритуальный нож захватит. Заодно забежишь ещё к Ларионовым и Смильновым. Им передашь то же самое. Понял меня? – Ага! – выкрикнул парнишка и сразу же сорвался с места, побежав так, что только сверкали его босые пятки. Сам Кузьма Демьянович вернулся в дом собрать всё необходимое для ритуала. Он потратил не больше пары минут, а на улице вокруг машины уже толпились мужики. Староста удовлетворенно хмыкнул и велел: – Присмотрите за нашем гостем. Назвав его «гостем» Кузьма Демьянович обеспечил ему неприкосновенность, по крайней мере на ближайшее время. Разбираться с ним будут потом. Сейчас главное - успеть Дане помочь. Не мешкая, он направился на круг, куда со всех концов деревни подтягивались старики, которые хоть и были физически немощны, но имели такую внутреннюю силу и контроль над зверем, что молодым такое и не снилось. Только на них одна надежда, да на Ведунью… *** Даня плыл… Он не мог сказать конкретно, где и по чему он плыл, но именно это он ощущал: легкое движение то вверх, то вниз, еле заметное покачивание, и неизменное продвижение вперед к цели. Он не знал, куда - «вперед», не знал, к какой - «цели», но чувствовал, что так надо, что так правильно. А еще он чувствовал самый божественный запах на свете – кисло-сладкий запах земляники. Не сказать, что Даня так сильно любил эти ягоды, но именно земляникой пах Ярослав. Ярослав… При воспоминании об этом человеке в сердце появилось приятное тепло. Сразу захотелось прижаться к нему, уткнуться во впадинку у основания шеи, крепко вцепившись в его рубашку. Даня помнил про рубашку…. Но пальцы, мазнув по пустоте, сжались в кулаки. Сердце сразу же отозвалось тянущей болью и захотелось заскулить, завыть от тоски… Там, внутри, рядом с сердцем, пульсирующем от боли одиночества, что-то билось, скреблось, усиленно пытаясь выбраться наружу. Даня не знал, что это, откуда оно взялось, но почему-то понимал, что как только оно вырвется, то сразу запах земляники станет неважен. А ведь земляника – это Ярослав. Как он тогда без Ярослава? Что он будет делать? Пульсация усиливалась, всё заполняя собой, оттесняя боль на второй план. Хотелось поддаться ей, отдаться в её власть, забыть обо всём, забыть о землянике… Землянике? Почему он должен помнить о землянике? Да и кто он такой? Почему он вообще должен что-то помнить? Пульсация… Пульсация… Пульсация… Только она здесь… Только она реальна… Больше ничего нет… Больше ничего не нужно… «Выпусти меня»… «Выпусти меня» – пульсировало в голове. «Отпусти себя» – вторило в такт. Если бы всё забыть… А что забыть? Ничего уже и нет… Только выпустить… Поддаться… Сделать один лишь шаг… И адской болью взрывается шея! Невозможно сдержать крик. Он рвется наружу, а марево боли застилает всё! *** Когда Ярослав принес своего мальчика в положенное место, то они оказались совершенно одни. Парень продолжал ластиться к нему, но его движения стали замедленными и вялыми. Казалось, что Даня делает это по инерции, теряя связь с реальностью, а потом и вовсе замер. Взгляд его стал словно стеклянный, разделенный на две ровные части щелкой вертикального зрачка. Попытка растормошить не дала никакого результата. – Да что же это такое?! Даня! Услышь меня! Но тут подоспели старейшины и вырвали одеревеневшее тело из рук охотника. Ярослав не сопротивлялся, позволяя забрать свою пару. Ведь он понимал, что только так можно помочь ему. Но, Великая Луноликая, как же тяжело ему было! Даню усадили в центре круга там, где обычно пылал ритуальный костер. Старейшины расположились вокруг и затянули песнь, при этом Ведунья чуть приплясывая в такт мелодии, неспешно обходила их, окуривая сладко дымящимися травами. Вроде бы нехитрое действо, но оно завораживало, притягивало взор и очищало разум от мыслей, погружая в транс. Ярослав не мог сказать, сколько он так просидел, но неожиданно понял, что ничего не происходит. Старейшины завывают уже в голос, а Даня, как сидел безучастной куклой, так и продолжает сидеть, не шелохнувшись. Даже сам охотник, который к ритуалу не имел никакого отношения, и то невольно раскачивался в такт, а его омегу это будто не касалось. Не выдержав, он поднялся на ноги и, крадучись, подобрался к дочери Ведуньи, которая так же, как и охотник, в ритуале не участвовала, оставаясь сторонним наблюдателем. – Что происходит? – склонившись к самому уху девушки, чуть слышно прошептал он. – Его зверь напуган, но при этом силен и уже практически проснулся, вступив в пору, а тело нет. – Я не понимаю… – Тело человека и разум зверя вступают в пору одновременно и тогда происходит переворот в другую ипостась. Тело же омеги не до конца вступило в пору, так что разум зверя попросту захватит человеческое тело. Омега застрянет в состоянии межоборотья навечно. Осознав весь ужас ситуации, Ярослав в мгновение покрылся испариной. Он слышал про такое, но никогда сам не видел. Поговаривали, что есть волки с разумом человека, и люди с разумом зверя. И если волки уходили в леса и жили одиночками, то подобных людей община загрызала, чтобы те не мучились. Из такого состояния возврата к нормальной жизни нет. – И что?! Неужели ничего нельзя сделать? Девушка взглянула на Ярослава задумчивым взглядом, да таким, что мужчина отшатнулся от неё. Глаза мудрой старухи на лице юной девушки казались жуткими. – Я думаю, что нужен толчок, который выведет его из этого состояния. Пусть будет резкая боль, страдание или другая сильная эмоция, а чтобы не потеряться, рядом должен быть близкий человек, родной запах, который может привязать и не отпустить. Но они, – Ведунья, вздохнув, кивнула в сторону старейшин, – не станут меня слушать. – Зато я стану. Даня моя пара, мой истинный и я не готов его потерять. Говори, что делать? – Укуси его, но при этом удержи рядом с собой. Ярослав досадливо оскалился, вспомнив, что так и не поставил метку на своей паре. Он тянул с этим, потому что хотел, чтобы Даня понимал, почему так происходит и его выбор был бы осознанным, а теперь вон как обернулось. Может, если бы у Дани была метка, он не оказался бы в таком критическом состоянии? Увы, теперь этого не узнать… Мужчина был немного в замешательстве, опасаясь реакции старейшин, хотя старался думать о том, что только он сможет помочь своей паре. Он плавно двинулся вперед, замерев на границе круга, всё ещё терзаясь в размышлениях, но тут он столкнулся взглядом с Даней и увидел глаза зверя, в которых не было ни капли разума. В это же мгновенье все сомненья были отринуты и мужчина устремился вперед. В пару шагов он преодолел разделяющее их расстояние, рухнул на колени за спиной своего мальчика и не раздумывая более ни секунды, вонзил удлинившиеся клыки в беззащитную шею. Юноша дернулся, захлебываясь в истошном крике, но Ярослав был начеку, тут же обхватив его руками и крепко зафиксировав. Хотя Даню это не остановило. Он продолжал биться в сильных руках, пытаясь вырваться на свободу, а внутренний зверь как-бы очнулся и тоже предпринял попытку пробиться. Парень закричал не своим голосом, срываясь на вой. Тогда пожилая Ведунья решительно вступила в круг и воткнула в землю ритуальный нож с массивной резной рукоятью прямо перед парой. – Перекидывайтесь! – грозно велела она. – Время пришло! Он готов! Для Ярослава её слова прозвучали как приказ. Он тут же поднялся на ноги, поддерживая Даню, подхватил его на руки и, сделав шаг вперед, перекувыркнулся через нож, не выпуская свою драгоценную ношу. На землю уже приземлись два волка. Вернее, светло-серый матерый волчара ловко приземлился на четыре лапы, а рядом с ним, словно куль муки, рухнул волчонок пшеничного цвета. Завывания старейшин тут же прекратились и воцарилась идеальная тишина. Даже щебета птиц не было слышно. Так что тихий скулеж волчонка практически разорвал тишину. Кузьма Демьянович вскочил на ноги и ринулся вперед, но замер на границе ритуального круга, с беспокойством рассматривая внука. В процесс первого оборота могли вмешаться только родители или истинные. Присутствия прочих посторонних Луноликая не потерпит и не простит. Тем временем, Ярослав шагнул вперед и склонился над волчонком, обнюхивая его. Даня с опаской следил за его движениями, при этом взгляд его хоть и был испуганный, но вполне ясный. Приблизившись еще ближе, волк лизнул его, проведя гладким языком от кончика носа к переносице. Даня заскулил еще жалобней и уронил голову на передние лапы. Чтобы успокоить малыша, Ярослав принялся вылизывать его мордашку, тихонечко порыкивая. Постепенно скулеж сменился урчанием, вот тогда волк и решил, что пора вставать. Он подтолкнул носом волчонка под живот, на что Даня сразу прижал уши и с опаской оглянулся на волка, но тот был настойчив. Так что с пятой попытки волчонок понял, что от него хотят и попытался встать. Встать-то он встал, а вот дальнейшее передвижение оказалось затруднительным. Лапы дрожали и разъезжались в разные стороны и никак не хотели отрываться от земли. Вместо того, чтобы идти, он попытался сесть, но стоило ему только опустить свой зад, как Ярослав ощутимо ткнул по нему мордой. Даня опять жалобно заскулил, прижимая почти рыжие ушки к голове. Он выглядел таким несчастным и жалким, что у мужчины сердце ныло, глядя на него, но в этой ситуации жалость была неуместна. Ярослав это прекрасно понимал, так что, шагнув вперед, он сомкнул зубы на холке неразумного щенка и потащил его вперед. От такой наглости Даня взвизгнул и попытался упираться всеми лапами, но он оказался явно слабее матерого волка. Волей-неволей они двинулись вперед, и в процессе этой борьбы сопротивление Дани становилось всё более ощутимым. Он упирался лапами более уверено, а затем и перебирать ими стал, пытаясь успеть за Ярославом. Как только они пересекли границу ритуального круга, Кузьма Демьянович опустился перед внуком на колени и начал оглаживать, шепча успокаивающие слова. Ярослав отпустил свою добычу, но отходить не стал, тоже как бы невзначай потираясь об него, усиленно оставляя запах на паре. Даня же тянулся к деду, тыкался мордашкой в его ладони, смешно ведя мохнатыми ушками, при этом плюхнувшись на задницу, не доверяя слабым ногам. Убедившись, что с внуком всё в порядке и оборот прошел нормально, староста заявил: – Всё, Даня, хватит сидеть. Пора учиться быть волком. Вставай на ноги и вперед. – Волчонок сразу же жалобно заскулил. Ходить ему совсем не хотелось, но у деда было другое мнение. – Вставай-вставай, ленивец. Он подхватил волчонка под передние лапы и насильно заставил стоять. Потом чуть потащил вперед, вынуждая сделать шаг, затем ещё и ещё. Ярослав ни на шаг не отставал от него и, как только Кузьма Демьянович отпустил внука, тут же подставил свой бок, чтобы Даня сумел устоять и не упасть. Следующий шаг волчонок делал уже сам, но жутко боялся, отчего его ушки были тесно прижаты к голове, а пушистый хвостик усиленно прикрывал попку, хоть ей ничего и не угрожало. Семенящий рядом с ним волчара одобрительно порыкивал, придавая уверенности. Так они и покинули поляну: уверенный светло-серый волк и пугливо прижимающийся к его сильному боку волчонок необычного пшеничного цвета. – Вот и хорошо, что всё так удачно сложилось, – проговорила пожилая Ведунья, глядя им вслед. – Теперь будем волчат ждать. – Рано им ещё волчат, – проворчал Кузьма Демьянович, недовольный словами Ведуньи. – Посмотри какой он у меня маленький. – Эх, Демьянович, стар ты уже стал... Одна, две течки и твой внучок возмужает, а нося волчат вообще красавцем станет. – Не бывать этому! Староста был непреклонен, а стоящие рядом старейшины только посмеивались в усы и уже жалели Ярослава.