Гость лесника

Первые заморозки совпали с первым снегом. Пожухлая листва укрылась белым ковром, но не мягким, как обычно бывает после первого снега, а почти ледяной коркой. Замерзшие снежные кристаллики, под весом мощных лап, с хрустом рассыпались на мелкие кусочки. Этот звук казался Дане, с его обострившимся слухом, очень мерзким и громким. Каждый раз, услышав хруст, он прижимал свои уши к голове. Ему чудилось, что он топает, словно слон, и уже весь лес в курсе о том, куда он крадется. Хотя с таким звуковым сопровождением правильнее было бы сказать - ломится, чем крадется. Справа от Дани хрустнул снежный наст, так что он резко крутанулся, поворачиваясь на звук, при этом прижимая голову к земле и готовясь кинуться на врага. Сколько бы парень не находился в лесу, он так и не научился доверять окружающим, относясь к каждому встречному зверю или человеку, именно как к врагу. Спокойно он реагировал только на деда и то, только если тот был в человеческом облике. Когда же Кузьма Демьянович перекидывался в волка, то неизменно начинал натаскивать внучка, а Дане не очень нравилось, что его гоняют по лесу и постоянно треплют. К тому же, сегодня парень ушел из дома без спроса. Дед его уже два дня на улицу не выпускал и, увидев первый снег, тот попросту сбежал. Внутренний зверь поскуливал от нетерпения, так ему хотелось размять лапы, сминая нетронутый снежный наст. Приготовив деду на скорую руку завтрак, Даня, сославшись на плохое самочувствие, закрылся у себя в комнате, в надежде, что загружать его работой не будут. Как ни странно, Кузьма Демьянович поверил ему и не стал ничего проверять, но всё же уходя, запер входную дверь. Только для парня теперь это не было проблемой. Поначалу, когда после первого оборота дед взял его под тотальный контроль и не выпускал одного без присмотра на улицу, к тому же ограничил его общение с Ярославом, он пытался спорить, отстаивать свое мнение и права, но всё безрезультатно. Потом он поступил хитрее и запасся добротной веревкой, при помощи которой выбраться, а главное, вернуться назад в комнату на втором этаже, больше не было проблемой. Вот и сегодня, выждав минут пятнадцать после ухода деда, он достал из шкафа припрятанную веревку и закрепил её за ножку кровати. Выглянув из приоткрытого окна, убедился, что по окраине никто не ходит, а значит, и не заметит его побега. После этого смело соскользнул вниз. Добравшись до конца огорода, перемахнул через забор и только тогда он рискнул перекинуться. Здесь за забором как раз был подходящий пенек. Так что, к лесу уже мчался молодой волк пшеничного цвета. Спустя каких-то три месяца после первого оборота уже никто не называл Даню волчонком. Он стал выше в холке, чуть набрал веса, стал увереннее и немного быстрее. Хотя поведением он больше походил именно на волчонка. Ему, как и любому другому щенку, хотелось бегать по лесу, резвиться и играть. Даже к охоте он относился, как к очередной игре, а не серьёзному обучению. В последнее время Кузьму Демьяновича это начинало раздражать и Даня стал получать выволочки за подобное поведение в лесу, но парень ничего не мог поделать со своим настроем. Тихий и закрытый юноша при обороте менялся до неузнаваемости, становясь смешливым щенком. Единственный, кто его понимал, так это Ярослав, но из-за того, что Кузьма Демьянович решил принять предложение Кая, они практически не виделись. Ярослав сам водителем не работал, а руководил одной из групп, координируя действия волкодлаков и людей. В деревне он появлялся очень редко. Зато Даня понял, что очень скучает без него, окончательно признав мужчину своей парой. Оказавшись в лесу, Даня сначала ринулся вперед, но сразу же замер, оглушенный хрустом трескающегося снега под лапами. В этот миг ему показалось, что вся деревня услышала тот шум, который он издавал, и что скоро все сюда примчатся. Поэтому он постарался идти медленно и очень осторожно, в надежде ускользнуть незамеченным. Когда деревня скрылась из виду, и её звуки больше не долетали до чутких ушей молодого волка, Даня расслабился и двинулся более уверенно. Вот тут он и услышал чужака. Именно услышал, а не учуял, ведь тот подобрался с подветренной стороны. Развернувшись к врагу, и готовясь к атаке, Даня всё же не удержался и трусливо поджал хвост, но стоило ему увидеть нарушителя его спокойствия, как хвост зажил своей собственной жизнью, принявшись взбивать снег. Дело в том, что чуть в отдалении стоял матерый серый волчара, которого Даня признал бы и среди миллиона других волков. Он тут же поднялся с земли и двинулся навстречу своей паре, хотя каждый шаг делал медленно и неуверенно. Конечно, он всегда был счастлив видеть Ярослава, и тот отвечал ему взаимностью, но сегодня мужчина вел себя странно. Он не бросился, как обычно при встрече, вылизывать своего «волчонка», а остался стоять на месте, словно чего-то выжидая. При этом он поводил носом, с жадностью втягивая воздух и принюхиваясь, а когда Даня подошел совсем близко, Ярослав напротив, начал отступать назад. Молодого волка такое поведение удивило. Он остановился и недоуменно тявкнул, но альфа ему не ответил. – Тяф-ф-ф, – более громкое разнеслось над лесом. Но опять никакой реакции со стороны Ярослава не последовало. Омега уже не знал, что и подумать. Из-за такого поведения своей пары он сильно расстроился. Прижавшись к земле, Даня жалобно заскулил и Ярослав сдался. Подойдя к нему, он как-то неуверенно лизнул его по острой мордочке. Скулеж прекратился и во взгляде появилась надежда. Волчара, словно обреченно вздохнув, принялся вылизывать его. Даня было обрадовался, что всё стало, как раньше, но неожиданно ощутил жар, растекающийся по его телу. Такого раньше точно не было. Пожалуй, это ощутил не только он, но и Ярослав. Его шершавый язык переместился на загривок, прошелся по спине и начал елозить по основанию хвоста. Омегу такой поступок удивил, а уж когда его попытались лизнуть под хвостом он, взвизгнув от испуга, сорвался с места и помчался прочь. Даня несся по лесу, не разбирая дороги, стремясь убраться, как можно дальше от источника своего страха, даже не попытавшись разобраться в случившемся. Только источник этого страха не думал отставать. Следом за молодым волком летела серая туша, и, если вначале альфа пытался как-то огибать низкие деревца, под которыми Даня проскальзывал с легкостью из-за своей низкорослости, то потом он попер напролом. Так что юноша слышал за спиной жуткий треск, от которого ему становилось еще страшней. Сколько времени продолжалась эта безумная гонка по пересеченной местности, омега сказать не мог, но выдохся он знатно. К тому же вернулось то самое ощущение жара, которое он чувствовал рядом с Ярославом. Ему стало не хватать воздуха, в пасти начала ощущаться сухость, а перед глазами замелькали «белые мотыльки». Продолжать бежать в таком темпе Даня уже не мог, но он ощущал, что Ярослав рядом, что он не отстает, а значит, нельзя сдаваться. Парень из последних сил попытался ускориться, но зацепился за торчащую из-под снега корягу. Тело его потеряло опору и он на полной скорости перекувыркнулся через голову и покатился кубарем. Даня сильно зажмурился, с ужасом ожидая болезненного столкновения с деревом, но вместо этого его схватили крепкие руки, останавливая падение. Сердце молодого волка бешено колотилось, то ли от пережитого страха, а то ли от жара, который только усилился при соприкосновении с Ярославом. То, что именно он подхватил его на руки, Даня не сомневался. – Дань, ты как, в порядке? Обеспокоенный голос Ярослава зародил надежду, что не всё так страшно, и мужчина не будет его обижать. Тем временем Ярослав присел на поваленное дерево, уложил волка себе на колени и принялся ласково поглаживать его по чуть вздыбленной шерсти. От такой нехитрой ласки Даня немного успокоился, но жар только усилился. Терпеть его становилось всё труднее, так что парнишка тихонечко заскулил, но острый слух охотника этот звук уловил. – Маленький мой, ты чего? Ушибся? Болит где-то? – Даня лежал не шевелясь и не подавая никаких признаков жизни. Хотя он мог бы покачать головой или хвостом, но вместо этого ничего не делал. Тогда мужчина обхватил его пасть пальцами и приподнял голову вверх. – Даня, открой глаза и посмотри на меня. Парень не стал артачиться и открыл глаза, но постарался сделать так, чтобы его взгляд был несчастным и страдающим, в надежде, что Ярослав над ним сжалится. Для пущего эффекта он заскулил ещё жалобней. – Так, Дань, хватит на жалость давить. Перекидывайся, нам поговорить нужно. Он аккуратно спустил с рук волка на снег и воткнул перед ним нож. Даня попытался уткнуться в его ноги, неуверенно помахивая хвостом, но его развернули и подтолкнули к ножу. Прижав уши к голове, он обреченно сделал шаг вперед и перекувыркнулся. – Ох ты, горюшко моё! – Ярослав всплеснул руками, кидаясь к покатившему по снегу парню. Даня так и не научился приземляться на ноги в человеческом облике. – Ты чего раздетый по улице шастаешь? Заболеть хочешь? Резко вздернув парня на ноги, Ярослав принялся отряхивать от снега его рубашку и штаны. Потом снял свой тулуп и укутал Даню в него. – Я же не собирался человеком становиться, – Даня, насупившись, пытался оправдаться. – Хотел волком немного побегать, а потом сразу домой вернуться. – То есть ты хотел в лес в одной рубашке пойти? – Не в рубашке, говорю тебе, а в волчьей шкуре. Ты меня совсем не слушаешь? – Дань, ну почему ты у меня такой бестолковый? Мужчина крепко прижал к себе спеленатое по рукам свое безмозглое сокровище, и притих, с жадностью вдыхая усилившийся запах пары. Так они и стояли в обнимку, пока Дане не надоело бездействие. – Эй, Ярослав, ты уснул что ли? – Неа. – Тогда чего молчишь? Сам сказал, что поговорить надо, а теперь стоишь и не говоришь. Вот ты всегда так… – Даня зарылся носом в мех тулупа, и пробормотал: – пахнешь земляникой… Ты всегда так пахнешь, но сегодня особенно сильно… И вкусно… – Вот об этом я и хотел поговорить. – Мужчина мягко отстранил его от себя и попытался заглянуть Дане в глаза. – Неужели ты ничего не чувствуешь? – А должен? – И как только Кузьма Демьянович выпустил тебя такого бестолкового сегодня на улицу! – в сердцах воскликнул он, видя на лице парня искреннее непонимание. – А он и не отпускал. Велел дома сидеть, но я не удержался, пошел в лес погулять. Ярослав не знал, что и сказать, глядя на потупившегося парня. Стоило бы отругать как следует, а лучше всыпать, чтобы в следующий раз неповадно было, но Даня и так выглядел виноватым и раскаивающимся. Пока мужчина думал, как лучше поступить в воспитании своего омеги, тот подался вперед и зарылся лицом в его рубаху. – Яр, ты реально сегодня просто одуряющее пахнешь. – Дело не в моем запахе, – мужчина ласково погладил Даню по голове, – а в твоей течке. – В моей что? – Даня даже отстранился от мужчины, ошарашено заглядывая ему в лицо. – Ты так пошутил? – Разумеется нет. Таким, маленький мой, не шутят. Неужели не чувствуешь изменений в своем состоянии? – Парень отрицательно покачал головой. – Нет ни жара, ни странных желаний? От предположений Ярослава Даня залился краской, потому как определенные желания всё же были, и как только вопрос альфы прозвучал, буйная фантазия парня сразу подкинула ему пару развратных картинок. Он, смущенный этим до ужаса, потупился, стесняясь смотреть на альфу. Ярослав это заметил и сделал правильные выводы: – Значит, всё же почувствовал изменения? Даня глубоко вздохнул и закивал, подтверждая слова Ярослава. И тут вскинулся, уставившись на мужчину расширенными в страхе глазами. – Даня, что с тобой? – обеспокоенный альфа кинулся к нему, обхватывая ладоням пылающее лицо парня. – Что случилось? Но омега молчал, нервно кусая губы. Он не мог признаться, не мог произнести вслух и рассказать взрослому мужчине, стоящему рядом, что почувствовал, как из его попы потекло. Умом он понимал, что раз уж у него началась течка, то наличие смазки вполне естественно, но говорить о таком… Нет уж! Увольте! В душе Дани боролись растерянность и стыдливость. В такой ситуации он оказался впервые. Вернее, впервые осознавая, что у него течка. Тогда ему помог дед, а сейчас он находился в лесу далеко от дома, с молодым альфой наедине, и не знал, что сказать и, тем более, что делать. – И что мне делать? – испуганно прошептал он, отстраняясь от мужчины.