Отступление
1 сентября 2015 г., 16:12
Аи показалось, что все жизненные и не только силы, которые так или иначе были в ней, собрались в одной точке. Той самой, от которой боль расходилась по каждой вене, каждому капилляру. Она сжала руку в кулак, пытаясь унять дрожь, и в итоге хотя бы просто перевернуться на спину и вытащить что-то, что застряло в ней и будто бы пытается пробраться еще глубже, хотя глубже было уже некуда. Теплая соленая жидкость скользнула из уголка губ, и девушка вновь рухнула, миновав те миллиметры, которые ей удалось преодолеть ранее.
Девушки хотели было помочь ей, но из леса вышел странный человек, полностью облаченный в черный плащ, даже его лицо было скрыто под капюшоном. Его заклинания буквально парализовали Куран и Касугу, заключив в сферы, который плотно сомкнулись вокруг них. Куран боролась из последних сил, но не одно чудо алхимии не пробивало эту тонкую грань. Тем временем мужчина в капюшоне медленно двинулся в сторону почти обездвиженной и беспомощной Такеды. Девушка устало подняла голову, от потери крови перед глазами начинало плыть, но она все еще видела происходящее. Видела и ничего не могла поделать. Незнакомец лишь щелкнул пальцем, вокруг лес начал гореть, и этот огонь был вполне настоящим. Заставляя Такеду вновь пытаться подняться, лишь один инстинкт — она должна бежать.
«Если хочешь жить — беги!», — она не знала кто ей сказал эти слова и когда. Порой Аи считала, что знала их всегда.
Но сил не было, она не могла встать, как бы не пыталась. Слишком много крови, слишком много, а вокруг лишь... огненная стена, клетка, из которой нет спасения. Странные крики, которых возможно и нет. Она испытывала ощущение, словно история повторяется. И единственное, что она может — осознавать собственную беспомощность и обреченность.
Руки незнакомца произвели странные движения пальцами, и между ладонями появилась сфера. Из-под капюшона сверкнуло две ярких точки, словно хищник смотрел в глаза своей жертве. Словно хотел, чтобы жертва знала, чтобы видела все происходящее. В путавшемся сознании вновь послышался тот самый шепот, а по всему тело пробежала волна боли, которая смешалась с болью от раны и заставила девушку буквально взвыть от этого чувства, из глаз скользнули слезы, которых она даже не почувствовала. Пальцы взрыхлили землю от того, с какой силой она собрала руки в кулаки.
А дальше все было, как в замедленной съемке. Незнакомец взмахнул руками, и сфера сорвалась с его рук, словно пуля, несясь в заданном направлении, да вот только до девушки она так и не добралась — сгорела в нежно-голубом потоке огня, точно таком же, как и глаза девушки. Полы черного плаща раздулись от потока ветра, мужчина выпрямился. Он был окружен, и с каждой стороны исходила угроза, а вместе они были еще сильнее. Он понимал, что может их повергнуть, но сейчас для этого было не самое подходящее время. Оно не применено придет, но не сейчас. Яркое пламя, и незнакомец обратился в стервятника, улетая куда-то прочь, вслед за ним бросился и Атори.
Сферы растворились. Куран не могла ступить и шага, она просто смотрела на беспомощное и бледнеющее тело на руках Комуры, который вынул тот самый злосчастный осколок. Касуга же смотреть на это не могла, она отвернулась и прижалась к плечу Онидзаки, стараясь не плакать и пытаясь не винить себя в случившемся.
— Мне холодно, — тихо прошептала Аи. Она чувствовала, что кровь все еще льется из раны, а рана не заживает.
Но он ничего не мог ей ответить, ничего не мог ей сказать. Видение — оно рассеивалось. Обычно это происходит лишь на рассвете, с первыми лучами солнца, но... его видение таяло именно сейчас, у него на руках. Знакомая незнакомка с голубыми глазами, в которых был страх. И сейчас ей холодно, но он не может ее согреть. Потому что от смерти невозможно согреть, она холодна, как и тот кусочек льда, окровавленный ее кровью.
— Скоро это пройдет, — но как скоро он не знал. Она лишь слегка улыбнулась, словно говорила, что верит ему, но понимает, что он врет.
— Я не хочу, — она из последних сил сжала в своей руке его руку, из уголков глаз вновь скользнули слезинки, — не сейчас! Не так рано!
Но что он мог сделать? Лишь сильнее прижать ее к себе, чтобы она знала, что не одна. Можно ли чувствовать боль, если ты отстранен от всех? Можно ли чувствовать боль, когда теряешь едва знакомого человека? Можно ли чувствовать боль за другого человека? Юити не знал ответов на эти вопросы, но ему было больно. И не потому, что она такая же, как и он. Их что-то связывало, их что-то вело друг к другу все это время.
Но неужели это было лишь для того, чтобы она умерла, защищая его госпожу? Делая то, что было его обязанностью, его долгом? Ведь это была не ее битва, и не битва Куран. Это была их битва, но... возможно ли, что она здесь и сейчас умрет за него или какого-либо другого хранителя принцессы Тамаёри?
— Ты не там ищешь ответы, — ее тихий голос заставил лиса вновь посмотреть на нее и отринуть эти странные мысли на задний план, — ищи ответы там, куда ведут тебя дороги. Пути судьбы невозможно предсказать. Звезда надежды путь укажет, туда, где буду вечно ждать!
«Она не может знать этого», — пронеслось у него в голове.
Девушка подняла глаза к небу, которое давно было покрыто звездами. Лишь одна звезда горела ярче всех — та самая, что сияла над ними.
«Как и в тот вечер», — он понял, что искал не там и не то. Он искал ответ, а не вопрос.
— Кто же ты? — Комура легонько убрал прядь волос, которая скрывала узор на ее виске: забавный, запутанный, витиеватый и полный всевозможных переплетений. — Кто ты, Аи?
— Ты знаешь ответ на свой вопрос, — она вновь дрогнула в его руках, кожа продолжала бледнеть, а сама девушка слабеть. Она теряла свою природу, принимая обычный, человеческий вид. Тот самый облик, в котором он увидел ее впервые. — И знал с самого начала!
Куран носилась по поляне из стороны в сторону, наблюдая за немой сценой, ведь разговора лисов она не слышала, что было очень странно, ведь ее слух всегда был очень тонким. Что-то было явно не так, и она остановилась, чтобы лучше осмотреться и подумать. В этот самый момент откуда-то с неба вернулся Атори и, судя по его лицу, он был недоволен исходом своего поступка.
— Это то ли птица, то ли человек, в общем, оно скрылось где-то на западе, — но только сейчас парень спохватился и понял, что это уже не так важно.
Тамаки все же расплакалась, и казалось, что эта ночь будет длиться вечно. Что это странное ощущение внутри в итоге своем разорвет на частички, на мелкие кусочки, оставив на этой самой поляне еще одну жизнь.
— Почему она все еще жива? — Кутани как-то странно смотрел на пару вдалеке. Он тоже ничего не слышал, даже запаха крови не чувствовал, хотя и было видно, что девушка потеряла ее достаточно, чтобы умереть уже давно.
— Тебе обязательно нужно сделать худшее еще более худшим, — шикнул на него Такума, потому что девушка в его руках начала плакать еще сильнее от слов своего хранителя.
— Он прав, — голос Куран донесся откуда-то из-за спины. Тамаки выглянула из-за плеча Такумы и посмотрела на одноклассницу, словно та сказала что-то безумное. — Он прав, с таким ранением она должна была давно умереть. И умерла бы, если этот кусочек льда был обычным льдом.
Она разжала ладонь, на которой покоился очередной осколок, внутри которого что-то происходило, но этого невозможно было разобраться.
— Мы с Аи объединили силы, этот лед результат наших сил, — она посмотрела на всех присутствующих, — пока последняя льдинка на поляне не растает, действие конвергенции не прекратится, и Аи не умрет.
— Как долго будет таять лед? — поинтересовался Атори, осматриваясь вокруг и понимая, что действия этой самой конвергенции может закончиться гораздо быстрее, чем можно подумать. Ведь ночь выдалась теплой, а не холодной, как предыдущая.
— Вообще-то, — Куран посмотрела на цветок, который был в волосах Касуги, и даже не растаял, — так как этот лед создан мной, я могу контролировать его.
— Пока ты не захочешь, он не растает! — Касуга вытерла ладонями слезы, понимая, что затеплился луч надежды. Но что им это даст, что им даст выигранное время?
— Инукай, — Рё понял ход мыслей ворона еще до того, как тот смог озвучить их, — после того, как наша принцесса пробудилась, каждый из нас стал сильнее. Инукай приобрел способность исцелять, и, возможно, он сможет исцелить эту несчастную.
— Но он никогда еще не исцелял существ присмерти, — выпалила Тамаки, понимая насколько абсурдна и невероятна эта мысль.
— Когда-нибудь ему придется взрослеть и начинать игры со смертью, — Кутани посмотрел на нее так, словно говорил, что особого выбора у них нет. И если они действительно хотят что-то изменить, то сейчас самое время.
