По ту сторону вселенной...

Гроттер нехотя открыл глаза, когда Глебианна уже раз в десятый встряхнула его, пытаясь поднять. Спать он хотел. Действовать – нет. Жалкая пародия на некромага, и чем только думали те, кто их вот так сюда отправил, кто подстроил этот сбой? Глебианна, конечно, его не разлюбила. Она всё ещё чувствовала к этому человеку привязанность, что-то тёплое, приятное… Но, тем не менее, в ней было и стойкое новое ощущение того, что до идеала ему неимоверно далеко. Незыблемый образ прелестного человека сменился чем-то слишком слабым для мужчины. Тимофей, правда, не особо пытался доказать ей свою пригодность, но она не сомневалась, что при всём желании получилось бы у него в любом случае плохо. Так или иначе, он отчаянно хватался за прелестную возможность вытянуть себя из новоизбранного мира. Туда, где был их дом. А он сопротивлялся, отмахивался от здравых суждений – будь она мужчиной, а он девушкой, было б проще. Глебу – тому парню из зеркала, - было явно легче уговорить Татьяну пойти на какие-то другие действия. А этому… Где там. - Просыпайся, лежень, - она едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него магией. – Просыпайся и скажи мне, что ты знаешь о параллельных мирах. - Что они существуют, - буркнул Гроттер, вновь натягивая одеяло на голову, но Глебианна с силой ударила его в плечо. - Вставай! Тимофей вскочил на ноги, повиновавшись приказу, и только тогда осознал, что она была тут не командиром. Разве что союзником. От своего неожиданного бессилия он как-то сник, вновь сел, но уже рядом с Глебианной. - Так вот, мне плевать, поверишь ты в это или нет, - продолжила она, - но мы с тобой из такого прелестного параллельного мира, в котором существует Иванна Валялкина, Сардаана Черноморова и далее по списку. - Что за бред? Она фыркнула. Трудно было поверить в такое с первого раза, но если б этот Гроттер хотя бы попытался… Но нет. Она заставит. Она сильная, она умеет вынуждать. Бейбарсова положила руку ему на плечо, словно пытаясь перелить в него несколько капель своей магии, и посмотрела со всей возможной строгостью. - Мы занимаем не свои места. Ты встал на место моего параллельного отражения, я – твоего, но нас это до конца не изменило. Гроттер смотрел на неё со всё тем же недоверием. Хотелось взвыть. - В общем-то говоря, - Глебианна постаралась продолжить как можно спокойнее, - пусть мы и поменялись местами, но я осталась всё тем же тёмным магом, что и прежде. И сохранила воспоминания. А ты… - Тебе не кажется, что ты несёшь полнейший бред? – внезапно спросил у неё Тимофей. – Это ведь… глупо. Она вскинула голову, всматриваясь в яблочно-зелёные глаза собеседника, и закусила губу. Отчаянное раздражение всколыхнулось в душе, не давая покоя. - Не кажется. - Очень жаль, - Гроттер накрыл голову подушкой, вновь устраиваясь в постели. – Я думаю, нам просто нужно… Она не стала даже дёргать его за руку. Разочарование относительно собственных детских иллюзий было слишком ярким. - Ты хочешь сказать, что я – светлый маг? – язвительно уточнила она. – Который просто немного пошвырялся синими искрами. - Почему бы и нет? - Почему б и нет… - она скривилась, словно пытаясь ощутить вкус этих слов. – Какой же ты глупый, Тимофей Гроттер. Он слегка сдвинул подушку, глядя на неё одним глазом, заинтересованно, словно пытаясь понять, что она в себе таит. - Ты кажешься грустной, - наконец-то промолвил он. – Слишком грустной. Знать бы, почему так… - А ты включи голову, может быть, узнаешь, - фыркнула девушка. В голосе не чувствовалось ни ласки, ни добра – некромагиня кипела изнутри и желала, чтобы он наконец-то перестал вести себя так, словно является центром вселенной. Тимофей и вправду потянул её за руку, опрокидывая на кровать, и поцеловал в губы, будто бы пытаясь что-то доказать. - Я не светлый, - шепнул он. - Это ты так думаешь. Бесконечная борьба с его упрямством постепенно начинала надоедать, и девушке просто не хотелось обо всём этом слышать. До чего же глупо… До чего же наивно! Она вытянулась на подушках, позволяя поцелую стать намёком на что-то более серьёзное – отвращение постепенно схлынуло. Раздражение всё ещё оставалось на своём месте, но она давно научилась игнорировать хотя бы часть собственного сознания. Так было заметно легче. Настойчивые поцелуи, пальцы на пуговицах давно надоевшей одежды – всё это было такой глупостью… Настолько неважным! Но игнорировать его она до конца не могла – не получалось. Парень подтянул её к себе, прижал к противным алым простыням, что словно просочились чужой невысыхающей кровью, вновь поцеловал в губы. Злоба схлынула почти мгновенно. Она успела унять свою ненависть – и поддалась проклятой, надоедливой страсти, не отпускающей уже долгое время. За что она его любила? Ответить на этот вопрос Бейбарсова не смогла бы, наверное, и в самом прекрасном сне или самом страшном кошмаре. И не надо было. Потому что любовь эта скорее уж сложилась "вопреки", а не "за что-то", как у остальных – за доброту, за красоту… За понимание, чёрт его подери. *** Зудильник работал с перебоями. Надо было, чтобы что-то скрывало его слова, и Глеб специально включил его, надеясь на громкую программу. И замер. Вместо стандартных новостей или какой-то прочей ерунды передавали срочные вести о том, что разыскивается опаснейший некромаг. Фотография Гроттер, заснятая какой-то из камер, казалась неестественно серой – словно девушку кто-то убил, а потом оживил наново. Таня замерла у зудильника, всматриваясь в маленький экран и стараясь подавить страх – он буквально волнами вытекал в пустоту. Так или иначе, бороться до конца с происходящим она не могла. Это было слишком… страшно для того, чтобы легко сопротивляться. Она видела себя на фоне синей пелены, которую наколдовал Бейбарсов, и старалась игнорировать ужас, подкатившийся к горлу. - Это я сделала? - Не ты, - отмахнулся парень. – Но на камерах я попал в мёртвую зону, поэтому обвинили "некромага". Гроттер покраснела. Казалось, осознание собственных ошибок дошло до неё только сейчас, настолько запоздало. Можно было сравнивать её со стеной во второй раз – той же бело-серой, потресканной и явно уставшей от мира вокруг. Татьяна протянула руку, стремясь мазнуть кончиками пальцев по воздуху или чему-то ещё, но… Увы, ничего не вышло. Она схватила только тень от себя, словно не смогла больше удержаться на плаву, и шумно, прерывисто выдохнула воздух. Какой кошмар! - Я не понимаю, почему они собираются… - она вновь мотнула головой. – Они ведь хотят меня уничтожить, да? - И это тоже. Скрывать вот так просто правду было глупо – Бейбарсов даже не прикусил язык, понимая, что Таня всё равно рано или поздно всё узнает. Она схватилась руками за голову, будто бы пыталась затолкать все мысли обратно и собраться, рискнуть на что-то. - Нам надо что-то делать, - выдохнула рыжеволосая. – Ты понимаешь? Если мы срочно не попытаемся вернуться, если то, что ты говоришь, правда… Он усмехнулся. Конечно, правда, пусть Тане и хотелось это отрицать. Она устала ощущать себя могущественной некромагиней в первую очередь потому, что не была ею – и Бейбарсов прекрасно её понимал в порыве вернуться домой. Ей не было свойственно то тщеславие, что иногда присуще мужчинам в сочетании с отвратительной самоуверенностью. И её надо было отсюда вытащить. - У меня есть план, - наконец-то выдохнул Бейбарсов, хотя это и было ложью, - как можно вернуться домой. - Домой? Гроттер оглянулась, будто бы пытаясь понять, чем его не устраивал маленький гостиничный номер. - Ну, солнце моё, в наш мир, - усмехнулся Бейбарсов. – Мы вернёмся туда и будем себе жить долго и счастливо. - Ага, и умрём в один день, - язвительно дополнила она, но парень только отмахнулся, будто бы показывая, что не стоит мыслить в столь грустном ключе. Может быть, им следовало отступить от стандартного алгоритма действий, сыграть на опережение? Может быть, им стоит быстрее отсюда скрыться. Резерв Гроттер был почти пуст, по магии её вряд ли действительно смогут отловить, и парень осознавал, что бороться надо было срочно. Прямо сейчас. Он схватил её за руку, сжал запястье, почти до побеления, а после удобнее перехватил собственную трость. - Мы переместимся в одно место, если ты не против. - Куда? Бейбарсов не знал. Он выбирал координаты в новом мире наугад, словно действительно понятия не имел, что можно сделать. Но там магия будет роднее. Там будет проще одержать победу над её упрямством в первую очередь. - Алтай. Она кивнула. В этой, новоявленной реальности Алтай был родным домом девушки, как она могла что-то отрицать? А даже если на самом деле он оказался всего лишь ложным воспоминанием, Таня хваталась за него, как за родной дом. Глебу почему-то на какое-то мгновение стало её жаль. - Только надо взять один предмет. Таня вновь послушно кивнула. Она, разбитая, опустошённая и уставшая, больше не могла возражать и сопротивляться тому, что он говорил. …Зеркало было снять довольно просто, и Глеб положил его в центр очерченного на ворсе ковра пальцем круга. Он туда же швырнул и трость – и усадил на пол Таню, понимая, что вынужден действовать довольно грубо. Глеб понятия не имел, сохранятся ли способности этого куска стекла после мгновенного перемещения, но выбора у них не было. Только не сейчас. - Зачем тебе зеркало? – удивлённо фыркнула Таня. - Жить не могу без отражения собственного благословенного лица, - отмахнулся Бейбарсов. – Как же без этого, ну?! - Брось, ты ж не Жорик… Она зажала рот ладонью, словно пытаясь затолкать слово обратно, но было уже слишком поздно. Границы между мирами рушились, ложные воспоминания стирались, постепенно уступая место настоящим. - Я что-то не то сказала, - опасливо выдохнула Таня, но Бейбарсов только отрицательно покачал головой. - Всё в порядке, - усмехнулся он. - Ты уверен? - Более чем, дорогая. Глеб и сам вступил в круг, помог ей подняться на руки и пробормотал короткую, давно уже надоевшую формулу. Магия взвилась вверх синими языками, старательно окутывая сплошным потоком всё то, что от неё оставалось, и вспыхнула одной яркой, грубой вспышкой.