По ту сторону вселенной...

Иванна стояла напротив него, будто бы прикованная к земле, и смотрела так, словно это она совершила предательство. Её губы беззвучно шевелились в подобии прощения, но Тимофею почему-то стало не по себе от одной мысли о том, что извиняется тут она. - Понимаешь, - Валялкина отвернулась. Они стояли посреди очередного коридора, и девушке куда проще было смотреть в окно. Она пряталась. Парень чувствовал, что что-то пошло не так, но не мог сопротивляться этому странному, глупому ощущению, словно в груди шевелилась огромная, отвратительная змея, пытающаяся его задушить. - Я хотел… Он запнулся. Договорить так и не получилось, и Гроттер вновь безмолвно уставился на девушку, откровенно надеясь на то, что сейчас она разрешит все его проблемы. Но Валялкина покачала головой, всё так же тихо, словно онемела, и попыталась выдавить из себя подобие улыбки. Она казалась такой предельно спокойной и нежной в это проклятое мгновение, что Тимофей не смог подавить отчаянное желание предложить ей просто остаться друзьями. Разве это не было бы честно? - Мы уже давно обо всём поговорили, - вздохнула Иванна. – И я прекрасно всё понимаю. Мы – просто друзья, заигравшиеся в любовь. Мне давно так казалось, но я не могла рискнуть рассказать тебе, а теперь… Ну, зачем страдать и мучиться, если можно просто отпустить ситуацию и радоваться жизни? Отдельно друг от друга. Она как-то незаметно отошла от него, оставила одного, наедине с тоннами глупых, невероятных мыслей, и Тимофею показалось, что давно пора было поступить так. Отпустить её, просто отбросить в сторону все сомнения, и насколько они моментально стали свободнее?! Он отступил и вновь посмотрел в окно. Темнело; но до вечера было ещё время, чтобы объясниться. …Парень не понимал, когда успел дойти до комнаты Бейбарсовой, но рука поднялась как-то сама по себе, и стук будто бы разрезал воздух, неожиданно, внезапно, но так мягко и тихо, что он не успел остановить свой же непонятный порыв. Она оказалась на пороге – с едва заметной улыбкой на губах, с холодным презрением, угасшим в чёрных глазах, беззащитная – почти, - и всё так же почти прекрасная, с тихим налётом некромагии и загадочности. Тимофей упёрся плечом в дверную створку, не позволяя Бейбарсовой закрыть за собой дверь. Наверное, она желала это сделать, потому что недовольно нахмурилась, когда он преградил ей дорогу, но давно следовало признаться в том, на что он не мог решиться уже чёрт знает сколько лет. - Если ты меня пошлёшь, - выдавил он из себя, наконец-то переступая через ту самую незаметную преграду, - то помни, что я всё равно тебя люблю. Она отступила на секунду обратно, будто бы почти побледнела, старательно смаргивая удивление и что-то ещё, связанное, наверное, с его предельной неуверенностью, а после спокойно посторонилась, позволяя парню пройти в комнату. - И даже если… - он запнулся, так и не посмев переступить порог. – Я пойму, если ты решила, что я тебя не достоин, это очень логично, после всего… - Ты, конечно, придурок, Гроттер, - она едва заметно улыбнулась, - но это не отменяет того, что некромаг не может разлюбить. *** Она так и не осмелилась отыскать Ваньку, но понимала, что не скажет ему совершенно ничего хорошего. Почему-то Тане показалось, что она обязана вернуться – туда, куда переместилась изначально, даже если это означало вновь посмотреть в глаза Бейбарсову и признаться в том, насколько она слаба. …Он открыл дверь, когда она ещё не успела постучать, и замер на пороге – равно порывался пойти её искать, и даже не подумал о том, что кровь с шеи ещё можно было смыть. Глеб обнял её, даже не интересуясь разрешением, и грубо, настойчиво поцеловал в губы, затягивая в комнату. - Даже если ты сейчас планируешь сообщить мне, что влюблена в Валялкина и собираешься отправиться к нему сию секунду, то я не собираюсь принимать подобное, - уверенно заявил он, прижимая её к двери – только уже закрытой. Таня зажмурилась и отрицательно покачала головой. Смириться и привыкнуть к мысли, что она теперь с некромагом, было не так уж и просто, но после того, как она всё вспомнила, это решение казалось вполне логичным. Она посмотрела на зеркало – самое обыкновенное, - валяющееся на ковру, и осторожно коснулась кончиками пальцев стекла. - Мы можем с ними связаться вот так? – наконец-то спросила она. – Можем ведь, да? - Можем, - кивнул Бейбарсов. - Тогда спрячь его, - Гроттер вздохнула. – Я не против того, как всё повернулось, но больше всего на свете мне хочется забыть о том, что там было. Глеб обнял её одной рукой за плечо, притягивая девушку к себе, и поцеловал её в макушку, словно пытаясь успокоить. Это больше не имело никакого значения – то, что между ними случилось. Ей хотелось смириться, но, пожалуй, это не так уж и просто, привыкнуть к тому, что происходит в мире. Может быть, она очень зря поддалась минутному соблазну, но тянуть было уж точно некуда. Бейбарсов спрятал куда-то зеркало – и вновь превратился для неё просто в некромага, с которым она хотела быть. А прошлое больше не имело никакого значения.