По ту сторону вселенной...

Голова разрывалась на мелкие кусочки. Тимофей открыл глаза, пытаясь понять, где находится, но в равнодушно сером потолке не было совершенно ничего знакомого. Ладонь скользнула по непонятно гладким простыням – безо всяких привычных узоров, с которыми постельное бельё было связано неотрывно. У Поклёпа, что поделать, был строгий вкус, но Милюля умела вносить в него разнообразие. Гроттер повернулся на бок, пытаясь вынудить себя встать, и отшатнулся. Бейбарсова мирно дремала рядом, впрочем, даже не соприкасаясь к ним. Она выглядела расслабленной, вопреки пятнам крови на рубашке, и не шевельнулась, когда Тимофей попытался осторожно выбраться из постели. Что он натворил, боги! Это казалось отвратительным по отношению ко всем, и к ней в первую очередь. А Иванна? Что делать с нею? Гроттер мотнул головой. Не могло даже идти речи о том, чтобы вести себя спокойно и непринуждённо. Это казалось куда выше его сил. Ему нужно уйти. Тимофей выбрался из комнаты и тихо прикрыл за собою дверь. В Тибидохсе было привычно шумно, мимо проскользнула, коротко кивнув, Ягуния… Сколько всего они помнили?! Естественно, пребывание тут Глеба и Татьяны не прошло бесследно, а стереть их присутствие из памяти сотен человек трудно. Поэтому в школе все безопасные воспоминания стандартно подменили. …Тимофей остановился на пороге своей комнаты, будто бы опасаясь, что Склепов моментально набросится на него с вопросами. - О, сиротка, - Гробыний откинул створку своего гроба. – Ты без хмыря? Как мило. Кстати, это был крутой способ. - Ты о чём? - Ну, спать в закрытом гробу, - усмехнулся Склепов. – Особенно если не в гордом одиночестве… Галке понравилось, скажи? Он выбрался наконец-то из этого плюшевого неподобства, которым изнутри оказался гроб, и покачал головой, словно показывая Тимофею, что всё-всё помнит. - Как там твоя некромагиня? Как спалось? – хитро уточнил он. - Прекрасно, - буркнул Тимофей. - Могу себе представить, - хохотнул Гробыний. – Наверное, она великолепна в постели. Не то что моё подобие девушки… Гроттер опешил. Осознание того, что между ними что-то было – это одно. Но понимать, что об этом все знают… Боги! Он едва-едва мог смириться с мыслью о том, что вообще провёл чёрт знает сколько времени с мыслями о том, что является тёмным магом, но последнее переходило уже через всякие границы. Ему надо было возвратиться сюда куда раньше. - Я не собираюсь с тобой это обсуждать, - наконец-то выдавил он из себя дежурную, но правильную фразу. - Да я и не надеялся… Склепов вновь весело фыркнул, а после направился к двери, перебрасывая через плечо слишком яркий фиолетовый шарф. - Вечерком увидимся. Мне надо пояснить Жоржетте, что моя успешная карьера телеведущего ему ничем полезной не будет. Тимофей рассеянно кивнул и тут же схватился за голову – сколько всего случилось, пока он делал вид, будто является некромагом? Наверное, Глебианна, помнившая правду, может только посмеяться с случившегося. Он вёл себя, как последний придурок, да ещё и смел обвинять её во лжи. Теперь выйти из этого без пятен на репутации и совести нереально. Он испортил всё, что только мог – пересёк черту в своих отношениях с Глебианной, оставил Иванну, и… Вспомнилось внезапно, что Ивана Валялкина он был готов придушить на месте. Наверное, примерно то же самое испытывала и Бейбарсова, вот только ему сейчас не хотелось мириться с мыслью о том, что с одной отношения придётся окончательно, навеки прервать. Проклятье! Валялкина была ему лучшей подругой столько, сколько он её помнил. Но теперь… Он вряд ли мог бы позволить себе просто посмотреть ей в глаза, просто… Какой кошмар – неужели нельзя было окончательно порвать с одной и только потом падать в объятия другой? Стыд захлестнул его с новой силой, но он старательно отмахнулся от всего того, что крутилось в голове. Сердце сжалось. Гроттер опустился на пол, сжимая голову руками, и попытался как-нибудь упорядочить мысли. Он – мужчина, ему не положено постоянно метаться и выбирать между нескольких вариантов. Напротив, он должен радоваться тому, что кто-то обратил на него внимание, а уж раз таковых целых двое… О, он должен быть непомерно счастлив. Вот только радоваться почему-то не получалось. Скорее наоборот, раздражение подходило к груди и тут же оседало непонятным песком где-то на совести. Гроттер чувствовал себя разбитым – а самое главное, настоящим идиотом, что столько времени просто игнорировал прекрасных девушек и играл с их чувствами. И думал только о себе. …Склепов вернулся под вечер, но Тимофей даже не шевельнулся, словно не заметил, что тот вообще посмел войти в комнату. - Может быть, пора определиться, а не маяться самобичеванием? – язвительно уточнил Склепов. – Вокруг тебя такие девицы бродят, а ты тут сидишь и постоянно себя грызёшь, грызёшь… - Ты мог бы изменить Галке? Вопрос был неожиданным, и Склепов как-то странно содрогнулся, будто бы пытаясь сверить эту мысль с чем-то в своей памяти. - Гале… - он усмехнулся. – Ну, поцеловаться с кем-то другим – это одно, а чтобы серьёзно – нет, наверное. Да и не с кем. - Ты ж вон как восхищаешься Бейбарсовой! - О-о-о… Ну ты, Гроттер, даёшь. Во-первых, она неприступна, а во-вторых, только последняя дрянь воспользуется такой, как она. Себе ж хуже будет, разве нет? Тимофей кивнул. Будет. - Только не говори мне, что тебя до сих пор терзают смутные сомнения относительно правильности выбора! - Нет, - покачал головой Гроттер. – Меня терзают смутные сомнения относительно того, за что мне такая честь. *** Было холодно. Первое, что Таня почувствовала – это как порыв ветра скользнул по обнажённому плечу. Она подтянула к груди одеяло и придвинулась чуть ближе к краю, обвивая руками шею своего… Кого?! Гроттер открыла глаза и едва ли сдержалась, чтобы не закричать. Бейбарсов самым наглым образом валялся рядом на кровати, да и комната, честно говоря, тоже принадлежала ему. Тане показалось, что хуже она себя не чувствовала никогда в жизни. На запястье всё ещё остались следы крови, белая майка была полностью ею залита, но волшебство реагировало на её присутствие спокойно. Никуда не пропало. Она выбралась из постели и тихо, чтобы не разбудить некромага и не быть вынужденной говорить с ним, пробралась в ванную. Собственное отражение отнюдь не радовало. Синяки залегли под глазами, кровь всюду… Какой ужас! Гроттер казалось, что вязкая бордовая жидкость не собиралась смываться. Её трясло, но это как раз было самой меньшей проблемой из всех. Что значит холод на фоне измены? Вспомнился Валялкин. Наивный, светлый Ванечка, которого она сама же так спокойно признала эгоистом. И до сих пор не могла избавиться от отчаянного впечатления, что была абсолютно права, разве нет? Таня попыталась умыться. Кровь размазывалась по лицу, по проклятой майке, но, впрочем, сейчас Гроттер это мало интересовало. Бейбарсов так и не проснулся. Он дышал – девушка специально подошла ближе, чтобы удостовериться в этом, - но открывать глаза не спешил. Таня с тихим скрипом отворила дверцу шкафа, пытаясь подобрать хоть что-то, не залитое кровью. Так или иначе, выбор был невелик. Рубашка Бейбарсова на ней сидела, как излишне мешковатое платье. Татьяна завязала её узлом на животе, про себя признавая, что особо не согреется, но… Зато можно скрыть кровь. Она заглянула в зеркало только для того, чтобы проверить, нет ли где-то ещё крови, и тихо покинула комнату. Умудрилась даже двери прикрыть безо всякого скрипа, словно на самом деле это было самым трудным заданием в её жизни. Стало чуть холоднее, чем обычно в Тибидохсе, но Гроттер списала это на то, что за окном шёл дождь. Было уде довольно позднее утро, множество первокурсников и прочей малышни носилось по школе. Гроттер зябко повела плечами, стараясь не задерживаться, но сама не заметила, как налетела на Ягуна, непонятно откуда появившегося на её пути. - Мамочка моя бабуся! Громкое восклицание заставило её немного отпрянуть и внимательно уставиться на парня. На его губах появилась странная улыбка, какая-то почти понимающая, и он пристальным взглядом окинул девушку с головы до ног. - Привет, Ягун. Выставлять ширмы в памяти казалось бессмысленным. Он никогда не сдерживался, когда следовало залезть ей в сознание. - Только не вздумай пользоваться телепатией. Ты же знаешь, терпеть этого не могу, - сухо проронила она. Ягун хохотнул. Было видно, что у него на языке буквально крутится какой-то вопрос, но парень всё ещё опасался задать его, или, может быть, заранее знал то, каковым будет ответ. Тане стало неспокойно. Ей хотелось, чтобы друг перестал обращать внимание на её странности, но внезапно подумалось, что самое большое удивление вызывает, очевидно, эта чёртова некромажья рубашка. А она даже не попыталась оправдать свой внешний вид. Впрочем, стоило Тане потупить взгляд, как Ягун только равнодушно махнул рукой, отмечая, что всё в порядке. - Будто мы до того все не знали, что у тебя роман с некромагом. Она распахнула глаза. - Знали?! - Ну, да. Он бродил за тобой целыми днями, проходу не давал, затеял дуэль с Ванькой, ты ещё бросилась их разборонить… Ах да. У Тимофея Гроттера мозгов было не намного больше, чем у него двойника. Глебианна, вероятно, не слишком хорошо справлялась с ролью светлой, вот только некромаг из Тимофея получился откровенно плохой. Тем не менее, он не позволил всему остаться в прежнем состоянии. Гроттер старательно изображал из себя влюблённого некромага, впрочем, не по своей воле, вот только чем теперь это обернётся для них с Глебом? Тане об этом думать не хотелось. Она молча подняла взгляд на Ягуна, отчаянно отгоняя в сторону мысль о том, насколько всё плохо. Даже не так. Насколько всё непоправимо. Складывалось такое впечатление, словно Ягун держал свечу. И от этого легче Тане ни на мгновение не стало. - Да я не осуждаю, - наконец-то улыбнулся он. – С Ванькой или с некромагом, ты всё равно моя лучшая подруга! Гроттер стало стыдно при воспоминании о том, как его раздражала Ягуния в параллельном мире с её обычной любовью поболтать, когда они вдвоём с Иванной старательно отвлекали Глеба… Наверное, для того, чтобы действительно разобраться в себе, ей надо было пройти через всё это. Вот только легче от подобной мысли ни на секундочку не становилось. Она устало вздохнула и посмотрела на парня, а после порывисто, словно забыв о том, что тот не заметил её отсутствия, обняла его. - Спасибо. - За что? – удивлённо переспросил парень. – Я ж всего лишь… - Просто спасибо, - покачала головой она. – А за что… Разве это имеет значение, за что тебя благодарить? Он усмехнулся. Короткая улыбка на губах превратилась в широкую и искреннюю, и Тане показалось, что она наконец-то вернулась домой. Домой, где её никто не ждал.