Справедливость дракона

В последние часы перед отъездом жизнь в Солнечном Копье превратилась в непереносимую суету. Все были заняты или пытались казаться занятыми, лорды перепроверяли свои войска, а слуги бегали, выполняя указания хозяев. Все это казалось бесконечным кошмаром, и юной принцессе Рейнис Таргариен следовало быть везде и повсюду. Она помнила уроки из прошлого, которым ее учили дядюшки, о Дорне и о методах их войны. Малые числом, но превосходящие стратегией. Дорны был сухой землей, населенной закаленными людьми, закаленными трудностями прошлого, которые никогда не были забыты, а потому ни один враг не мог надеяться захватить их землю силой. Она полагала, в этом была какая-то ирония. Она была дочерью Дорна, и в то же время дочерью династии, что успешно сумела присоединить Дорн. Не силой, но хитростью и дипломатией. И все же, она была Таргариен, иностранная завоевательница. Но дорнийцы любили ее и желали за нее сражаться. Умирать за нее. Другие уже умирали за нее. Война уже пришла в Простор, в родное королевство ее мужа, и первые битвы уже случились и прошли, пусть и без выявления победителя. – Осталось всего немного, ваша милость. Вскоре армия будет готова идти маршем на запад на встречу с Айронвудами, – она оглянулась на человека, сказавшего это. Голубые глаза сира Барристана смотрели на нее, в них была печаль, которую нельзя было прочитать ни в его голосе, ни в его позе. Это была еще одна загадка, мучавшая ее каждый день, что она проводила с ним. В прошлом он был бы человеком, которому она доверилась бы без задней мысли. Королевский Гвардеец ее деда, человек, которому ее отец доверял свою жизнь. И все же он служил врагам ее семьи больше десяти лет после ее падения. Могла ли она ему верить? Должна ли? Сир Джейме поручился за него, несмотря на явную холодность между ними. Он звал сира Барристана одним из последних истинно благородных людей Семи Королевств. Тем, кто может ее защитить. Но был ли Джейме прав, или он говорил о человеке, которого знал когда-то, а не о том, что стоял теперь перед принцессой в роли ее присягнувшего защитника и советника? – Тогда мы двинемся завтра. Чем быстрее мы достигнем наших основных сил, тем скорее начнем сражаться с Узурпатором и освободим королевство от его бесталанного управления, – ответила Рейнис. Это была торжественная клятва, которую она повторяла так часто, что иногда верила в нее сама. Она не имела права показывать даже намека на сомнение в их победе. Ее дядя Доран был тверд в отношении этого. Ее люди смотрели на нее, они любили ее. Она была их принцессой, их обещанием лучшего будущего, обещанием конца неприятностей Семи Королевств. Вот почему она лично обходила полки, в сопровождении рыцарей и своего мужа Уилласа. Ни одной другой женщине благородного происхождения не полагалось приближаться к военным лагерям. Ее септа громче всех протестовала, уверяя, что это не подобает леди. А то, что она теперь носила легкие доспехи из кожи и медных дисков, только еще больше возмущало септу. Не то чтобы Рейнис было до этого дело. Ей на самом деле больше нравилась эта одежда, в ней было легче двигаться и тренироваться с кузинами, когда у нее было время. – Только надеюсь, что мы не опоздаем. Хотя лорд Тарли сумел остановить наступление Узурпатора на Мандере, не думаю, что это повторится, когда прибудет подкрепление с Речных Земель. Простор силен, но он не сможет в одиночку устоять против объединенных сил других королевств, – беспокойно сказал Уиллас. – И мы еще не знаем, как поступят Штормовые Земли. Пусть мы сделали все, что могли, чтобы лорд Ренли оставался нейтральным, мы не можем быть уверены. В конце концов, мы ведь сражаемся против обоих его братьев. – А лорд Тайвин? Как поступят Западные Земли? – спросила Рейнис. – Никто не может сказать. Наши шпионы докладывают, что лорд Тайвин не питает любви к Роберту Баратеону из-за его замешанности в истории со смертью Джоанны Ланнистер, но он может передумать, если Роберт погибнет и на трон войдет его сын. Джоффри Баратеон – внук лорда Тайвина, а мы все знаем, как много положил старый лев на то, чтобы заполучить трон для своей крови, – Уиллас заметил краткий всплеск горя и боли на лице его жены, когда упомянул о смерти ее приемной сестры. Для них для всех это все еще было больной темой, даже спустя уже месяцы после ее кончины. Но все, что он мог сделать, это только подставить жене плечо, в которое она могла выплакаться. Война была жестока, и он знал, что в будущем у них будет еще много причин скорбеть. – Тайвин Ланнистер – человек амбиций, это о нем можно сказать точно... – начал сир Барристан, но остановился, когда нечто другое привлекло внимание принцессы. – Просто послушай меня. Это был просто несчастный случай, этого не должно было случиться, Нимерия! Они видели Обару и Нимерию, явно о чем-то спорящих, дочери Оберина Мартелла стояли у конюшни. Рейнис представления не имела, о чем они спорили, но их странно было видеть в чем-то друг с другом несогласными. – Ты думаешь, я не знаю, Обара? Это была моя ошибка, я должна нести ответственность. – Не становись идиоткой, сестренка. Не сейчас. Я могла пойти к мейстеру, и... – Я об этом позабочусь, когда приму решение. А теперь оставь меня, мне надо подумать, – Нимерия фыркнула, протискиваясь мимо сестры к городу. Обара ушла минутами позже, в другую сторону. Ни одна из сестер не видела Рейнис и ее свиту. – Это было... Странно, – осторожно сказала Рейнис. Сцена ее несколько озадачила. Уиллас был очевидно изумлен не меньше. – Интересно, в чем там дело, – он не знал кузин своей жены так хорошо, как хотел бы знать, потому что Песчаные Змейки предпочитали держать его на расстоянии. Он мог только предполагать, какие у них были на это причины. Даже Рейнис этого не знала. Но они были на самом деле преданы своей маленькой принцессе, потому никто не задавал вопросов. – Не хотите ли, чтобы я разузнал, о чем они ссорились? – спросил сир Барристан, все еще глядя в спину Обары, которая быстро уходила прочь. – Нет. Я сама спрошу позже. Они конечно же ответят, когда я спрошу их за ужином. Мы не храним друг от друга секретов, – Рейнис была уверена, что они раскроют ей причину ссоры. Ведь это было правдой, они делились всем. Особенно после смерти Джоанны. Особенно Нимерия стала ей близка, они пыталась заполнить дыру, образовавшуюся в жизни Рейнис после ухода из нее юной Ланнистер. Пожилой рыцарь понимающе кивнул, но не стал комментировать заявление принцессы. Он предложил свои услуги не только ради принцессы, но и чтобы удовлетворить собственное любопытство. Он знал, что понадобится много времени, прежде чем люди Дорна начнут ему доверять так, как верили друг другу. Но он был рыцарем и защитником королевской семьи, которая в настоящий момент состояла из одной принцессы рядом с ним. И то, что он чего-то не знал, делало его работу сложнее. И эти сложности его очень беспокоили. Они продолжили свой путь и вскорости после этой встречи закончили проверку. К удовлетворению Рейнис, ее войска были готовы к походу. Они смогут двинуться при первых лучах солнца следующего дня. Наконец-то она сможет делать что-то большее, чем сидеть и ждать. На пути к Башне Солнца они прошли мимо тренировочных полей. В основном они были пусты, потому что солдаты занимались подготовкой к походу, но на одном из них царили жизнь и смех. – А, кажется младшая из Песчаных Змеек пытается добиться славы своих старших сестер, – со смехом заметил Уиллас. На поле было несколько девочек, вооруженных тупыми деревянными мечами. Легко можно было различить, что по крайней мере одна из них была дочерью Оберина Мартелла. Элия, старшая из дочерей Оберина от его возлюбленной Элларии Сэнд, дочери-бастарда лорда Хармена Уллера. Но потом они поняли, что второй девочкой не была Песчаная Змейка. – Должен сказать, это самый необычный метод обращения с пленными, – сказал Уиллас, когда понял, что второй девочкой действительно была Арья Старк, младшая дочь одного из самых опасных врагов Рейнис. – Во имя богов, что за дурак дал этой девочке оружие? Позвольте, принцесса, я немедленно это исправлю, – сказал сир Барристан, шагнув в сторону девочек, чтобы отобрать у Арьи меч и вернуть ее в безопасность ее комнат. Как полагается важному заложнику, с девочкой обращались лучше чем с другими, но это не значило, что следовало позволять такое. – Подождите, – остановила Рейнис рыцаря, не отрывая взгляда от девчонки Старк. – Скажите мне, сир, что вы думаете об Эддарде Старке? – Ваше высочество, я знаю, он враг вашей семьи, но должен признаться, что немного человек в Вестеросе более благородных, чем Эддард Старк. Он отправился на войну ради своей семьи, не из-за капризного недовольства, как Узурпатор.* И он никогда не желал смерти вашей семьи. Я несколько раз говорил с ним после восстания, и судя по тому, что говорили мне другие, я знаю, что он был в ужасе от того, что было сделано с вашей леди-матерью и братом. Это едва не лишило Баратеонов его поддержки, когда он увидел удовлетворение на лице Роберта Баратеона. По крайней мере, так мне говорили. Рейнис понадобилось несколько секунд, чтобы обдумать информацию. Конечно, она слышала об этом раньше. О ссоре между северным лордом и новым королем, очевидно, это не была просто дворцовая сплетня. И она знала, что сир Барристан не стал бы ей лгать о таком, потому что он тоже был благородным человеком. Но от этого было труднее сохранять решимость сражаться за правосудие для всех, кто согрешил против ее семьи, пока они не погибнут все. – Скажите, сир Барристан, что бы сделал по-вашему Эддард Старк, если бы он нашел меня, а не сир Джейме? – что бы он сделал? Продал ее Роберту Баратеону, чтобы она умерла, как ее мать и брат? В конце концов, Узурпатор был его лучшим другом. – Могу только догадываться, ваша милость. Но полагаю, он бы сохранил вас в безопасности и позаботился о вашем выживании. Он благородный человек, который не стал бы судить вас по поступкам вашего отца. И судя по его реакции на убийство вашего брата, я верю, что он не стал бы отказываться от спора с Узурпатором, если бы тот приказал вас убить. – Понимаю... – нет, набраться решимости было нелегко. Но ей было нужно это сделать. Она не могла сражаться в войне, пока ее донимали сомнения. Возможно, ей не следовало задавать эти вопросы. Неведение есть благословение, но она помнила, что когда сказал ей отец, когда она пожаловалась на уроки мейстера: "Неведение благословенно для бедняков, долг королей же – знание". Она не поняла это тогда, ведь ей было всего четыре, но теперь она прекрасно это понимала. – Так мне увести девочку в ее комнаты? – снова спросил сир Барристан, но Рейнис покачала головой. – Нет. Девочка была дочерью их врага, но если сир Барристан был прав, ей следовало воздерживаться от поспешных действий. Она не станет играть роль злодейки, как хочет от нее Узурпатор. И она была уверенна, что ее отец не позволил бы пострадать невинному ребенку. – Пусть играет. – Кто отвечает за нее? – спросил Уиллас, глядя на Рейнис одновременно удивленно и одобрительно. – Эдрик Дейн, насколько я знаю. Это он поймал ее, и сир Джейме поручил ему следить за девочкой в оба. – Сир Барристан, подайте мне тренировочный меч, – внезапно сказала Рейнис. Мужчины удивленно посмотрели на нее, не зная, что она задумала, но сир Барристан подчинился и прошел к полке с оружием, откуда принес принцессе деревянный меч. Рейнис жадно схватила меч и несколько раз взмахнула, проверяя. Она проводила почти все свободное время тренируясь с Обарой и Нимерией. Иногда и сир Джейме учил ее, хотя обычно он был слишком занят подготовкой к войне. Даже сейчас он был с ее дядей, обсуждал их следующие шаги. Но она быстра поняла, что меч был тяжелее, чем она привыкла. И она поняла, что ей лучше было сражаться с копьем, как ее старшая кузина. Она все еще Она все еще обучалась всем видам оружия, чтобы всегда быть готовой к любой ситуации, но она все же еще не была хорошим мечником. Удовлетворившись состоянием оружия, она подошла к тренирующимся девочкам. На ее губах играла усмешка. Ей понравится немного отвлечься, и к тому же она получит еще одно мнение в ответ на вопрос, что постоянно мучил ее. Элия первой увидела ее, через несколько секунд после того, как она присоединилась к их группе. Рейнис знала, что это будет нечестная схватка, ведь она была вдвое старше девочек, а так же на пару голов выше и намного сильнее. Но дело было не в победе или поражении. Она остановила один из ударов Элии. Раздался треск дерева, когда мечи столкнулись. Не давая кузине времени отступить, она схватила Элию за запястье и потянула к себе. Элия упала, приземлившись перед принцессой. Арья же удивленно уставилась на Рейнис, не представляя, что делать. Она знала, что ей не следовало нападать на эту девушку. Даже с тупым тренировочным мечом. Она знала, что была слишком импульсивна, и знала, что за это следовало винить то, что в ее семье звали "волчьей кровью", что было и у ее тети Лианны. Но она не была настолько глупа, чтобы давать этим людям повод причинить ей вред. – Ну же, волчонок, нападай, – сказала Рейнис, насмешливо махнув свободной рукой. – Просто легкая тренировка. Мой дядя говорит, что по-настоящему можно узнать человека, только сразившись с ним, – или с ним трахнувшись, по крайней мере, именно так говорил Оберин Мартелл. Но Рейнис не была настолько нахальна, чтобы говорить такое вслух... Перед двумя маленькими девочками. – Вы уверены? – спросила Арья. Она посмотрела на Элию, которая отошла прочь, громко ругаясь. – Боишься? – снова спросила Рейнис. Арья поколебалась еще немного, не зная, насколько мудро или глупо будет биться, но Рейнис не оставила ей выбора, напав первой. Это был быстрый выпад в район живота. Арья оказалась слишком медленной, чтобы отразить удар, и она почувствовала боль от нового синяка там, где меч ударил ее. Наконец она начала отбиваться, пользуясь теми немногими знаниями, что успела получить. Но разница в размерах оказалась более трудным препятствием, чем она могла представить. Она едва могла достать Рейнис, которая явно лучше тренировалась. Но со стороны этот бой казался нелепой попыткой заниматься тем, чем женщины не должны заниматься. Сир Барристан с трудом сдерживал желание остановить их и прочитать лекцию о том, как правильно держать меч или как двигаться. Но он молчал. – Ты явно пробовала сражаться и раньше, верно? Кто тебя учил? – между прочим спросила Рейнис. Это был обычный вопрос, но вся эта ситуация была настолько удивительной для Арьи, что она не была уверена, действительно ли это происходит, или просто снится ей. – Это был мой брат, – сказала она, отражая очередную атаку. – А, тот старший, что пускал слюни по моей сестре, – ответила Рейнис, выглядя несколько недовольной. Хотя у нее не было на это причин, ей не понравился наследник Старков, только за то, как он смотрел на Джоанну. Не то чтобы это было важно. Джоанна была мертва, а Робб Старк был теперь их врагом, из-за поступков их отцов. – Нет, не Робб. И он не пускал слюни. Он хороший человек, и никогда не опозорил бы даму, – запротестовала Арья. В ней закипело возмущение, потому что ей не нравилось, когда кто-то дурно отзывался о ее семье. – Это неважно. По крайней мере, больше неважно. Так кто это был? – Джон. Мой другой брат. – А, бастард. Храбрый мальчик. Храбрый или глупый, обычно это одно и то же. Он не показывал страха, когда я встретила его, пусть даже он был окружен людьми, которым он не нравился, – она помнила мальчика. Особенно его глаза. Он был хорошо собой, следовало признать. Старк до кончиков ногтей, пусть даже и бастард, Сноу с Севера. Но в его северной внешности была некая притягательность. Ее кузина Арианна как-то рассказывала о северянине, которого она соблазнила, и она расстраивалась, что он так быстро уехал. Но было в Джоне Сноу что-то еще, что-то, чего она не понимала. Что-то знакомое в его незнакомом лице. – Почему мы сражаемся? – нетерпеливо спросила Арья, когда Рейнис замолчала на некоторое время. – Ты имеешь в виду сейчас или войну? – И то и другое... – Эта война лишь продолжение восстания, что случилось задолго до твоего рождения. Я сражаюсь за выживание своей семьи и против угрозы существованию Таргариенов и королевства по имени Роберт Баратеон. Все дело в правосудии. – Чьем правосудии? Этого вопроса Рейнис не ожидала. Чье правосудие? Необычный, но важный вопрос. Чье правосудие? Ее собственное? Визериса? Ее отца? Или ее матери? Брата? Всех, кто погиб? Было ужасно, что у нее не было ответа. Они просто всегда говорили, что это правосудие, но не думали об этом. У нее не было ответа, но девчонка Старк его ждала, поэтому она попыталась сменить тему и сама задала вопрос: – Что ты думаешь о том, что ты здесь, среди врагов твоей семьи, во время войны, которая сформирует будущее Семи Королевств? – Я хочу снова увидеть свою семью. Я не хочу, чтобы они умерли. Я не хочу, чтобы и люди здесь умирали. Эдрик и Элия – мои друзья, и я не хочу, чтобы они сражались с моей семьей и моими друзьями на Севере. – У нас больше нет выбора, – пробормотала Рейнис. – Ну и кто я для вас? – спросила Арья. – Пленница? Заложница? – Ты... – Рейнис снова заколебалась, ей понадобилось несколько секунд, чтобы найти правильные слова. – Ты мой гость, – не пленница. Она не падет так низко, чтобы грозить жизни ребенка. Но она надеялась, что это решение не отразится в будущем в плохом свете. При этом она твердо решила, что не станет играть роль злодейки в этой войне. Она не доставит врагам такого удовольствия. – Так я могу уехать, как захочу? – Нет. Ты останешься в Солнечном Копье, с Элией и Эдриком. Для твоей же безопасности, – сказала Рейнис. Она глубоко вздохнула и отвернулась от Арьи, направившись к сиру Барристану и Уилласу. Уиллас выглядел почти развеселившимся, когда она швырнула меч в сторону груды оружия. – Ты удовлетворена, дорогая? – спросил он. Рейнис грустно рассмеялась, качая головой. – Нет. Я хотела получить ответы, но теперь я запуталась еще больше, чем раньше. Мне нужно отдохнуть, – она оглянулась через плечо, глядя на девочку Старк. Она действительно была странной. – Сир Барристан, найдите этим двум настоящего учителя, или они поранят друг друга. – Конечно, ваша милость, – ответил рыцарь. Он был удивлен. Реакция Рейнис на дочь ее врага была неожиданной, но приятной. Это только заверило его в том, что он принял правильное решение. Она действительно была дочерью своего отца. Робб пришпорил коня, увидев вдали очертания Рва Кейлин. Он был безгранично рад наконец вернуться на Север, где ему и было место. Он так отчаянно хотел вернуться домой, еще и потому, что его семья нуждалась в нем. Но пошатнувшееся здоровье его деда помешало ему уехать из Риверрана на целый месяц. В конце концов случилось то, чего они все боялись, и Хостер Талли испустил последний вздох рядом с сыном и старшим внуком. Робб уехал на следующий же день после похорон. Но теперь он наконец вернулся, и он знал, что у него было много работы. Пока его отец был заперт в Королевской Гавани, это его обязанностью было повести на войну северных лордов. Он был теперь лордом Винтерфелла, пока не отпустили его отца. В эту минуту он не питал любви к королю, и будь ситуация другой, он бы предпочел не вмешиваться в войну как можно дольше. Но отец и Санса были в Королевской Гавани, а Арья все еще неизвестно где, и потому его выбор был небогатым. Но он знал, неважно, что принесет будущее, верность северных лодов королю была поколеблена. Пусть даже его отец останется другом Роберта Баратеона, остальные лорды будут сражаться за него не с тем же энтузиазмом, что много лет назад. – А, куча развалин, как же я по вам скучал, – сказал Теон, усмехаясь. – Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы отстроить их, это защитит тебя от нежеланных гостей. – И каким золотом? – Верно. В отличие от Ланнистеров, Старки не срут золотом, – весело ответил Теон. – Но что за совпадение, у тебя как раз в руках одна из этих срущих золотом Ланнистеров, – он оглянулся через плечо, глядя на повозку, которая везла их гостью на северные земли. – Предлагаешь, чтобы мы продали ее? – Роббу не понравилась эта идея. Это было ничем не лучше рабства. Золото в обмен на жизнь. – В этом нет ничего необычного. Твои предки наверняка так в прошлом поступали. Кто-нибудь сможет хорошо за нее заплатить. Может быть королю захочется поделиться парой монет, чтобы получить лучшую подружку драконьей принцессы. – я не буду договариваться с Робертом Баратеоном. Все, что он от меня получит, это требование вернуть отца. И отдать ее ему все равно что самим перерезать ей горло, – было очевидно, что король не знал жалости к тем, кто поддерживал бывшую королевскую семью. Он сам видел, как люди короля поджигали лагерь, заполненный невинными, без колебания и сомнений. – Отлично. Но ее дед заплатит за ее освобождение. Сомневаюсь, что лорд Тайвин будет скучать по своему золоту. – Просто послушай себя. Ты говоришь как какой-то головорез или наемник. Мы благородного происхождения, нам следует лучше знать, Теон, – сердито отчитал Робб друга. – Это ты лорд, а я... Больше нет. Когда мой отец восстал, он потерял все, что у нас было. Я теперь всего лишь воспитанник и сквайр твоего отца. Слуга, – горько ответил Теон. Это была больная тема для Грейджоя. Все, кто остался от его семьи, были или мертвы, или в бегах, и за их головы королевство объявило награды за предательство. Только его и его сестру не разыскивали, и Теон даже не знал, куда отправили Ашу. Он не слышал о своей сестре с того дня, как их взяли в плен. – Однажды, Теон. – Ох, не жалей меня, Старк. Может мне действительно следовало попытать удачу с лоялистами Таргариенов в Хайгардене. По крайней мере они бы дали мне шанс вернуть то, что было отнято у моей семьи, – огрызнулся Теон, уезжая вперед. Робб вздохнул, глядя вслед другу. Он знал, что понадобится несколько часов, чтобы тот вернулся в обычное расположение духа. Так всегда было, когда темой разговора становились его права по рождению. Но он успокоится в итоге. Через несколько часов. Или меньше, если он найдет бордель или какую-нибудь доступную служанку у Рва Кейлин, хотя это было вряд ли, потому что в это время Ров Кейлин был покинут. Это следовало изменить. Теон был прав, это устрашающее место должно было защищать от вторжения южан. Несколько часов спустя Робб решил прогуляться по развалинам, чтобы развеяться. К его удивлению, место вовсе не было покинуто. Он недооценил бдительность северных лордов, потому что когда он прибыл, его приветствовала сотня северян, присланных из Сероводья и Белой Гавани. Он узнал, что его младший брат Бран прекрасно справился с ролью лорда Винтерфелла в отсутствие их отца. Под руководством мейстера Лювина мальчик уже созвал лордов и их армии в Винтерфелл, и как оказалось, лорды подчинились. Но это облегчило лишь малую часть его забот. Остальные все еще мешали ему спокойно спать. Прохладная ночь освежала. Ему не понравились южные земли, в особенности Хайгарден. Там было слишком жарко, слишком людно. Он не привык к этому, и очень часто ему хотелось вернуться домой. Скоро он снова увидит Винтерфелл. Еще два дня, может три, в зависимости от того, как быстро они поедут. Тут он что-то увидел. Фигура в капюшоне, она быстро двигалась к южным воротам. Это определенно не был солдат, даже не один из маленьких жителей болот Сероводья. Нет, он был уверен, что это именно эта девочка. Он поспешил за ней и нагнал ее как раз у ворот. – Я бы не ходил на вашем месте. Эти болота опасны, и их населяют бесчисленные твари, которые без сомнения вас съедят, – сказал он. Человек в плаще развернулся, и он смог увидеть лицо. И верно, это действительно была Джоанна Ланнистер. Он не был удивлен, что она попыталась сбежать, его удивило, почему ей понадобилось так много времени. Он ожидал чего-то такого раньше, пока они были в Речных Землях, ближе к землям ее деда и его присягнувших лордов. Но он должен был напомнить себе, что она не чувствовала себя в порядке большую часть пути, все еще страдая от ее ожогов. Большая их часть теперь зажила, за исключением ужасных шрамов на правой руке. – Ты меня не остановишь. Я вернусь туда, где мне место, – выплюнула Джоанна, опуская капюшон. Одежда, которую она нашла, была явно ей велика, и капюшон мешал ей видеть, поэтому ей пришлось открыть лицо, чтобы посмотреть на него. И теперь он видел ее фиолетовые глаза, ее гнев и решимость в них. В мигающем огне факелов они казались горящими аметистами. Это пугало и в то же время завораживало. – Все, что вы найдете там, лишь смерть. Идите, если хотите. Если предпочитаете смерть шансу снова увидеть свою семью, когда эта безумная война окончится, пожалуйста, идите, – сказал Робб, указывая на ворота. – Не смей вести себя так напыщенно, Старк. Ваша семья меня похитила, но я не приму участия в ваших планах! – закричала она, не волнуясь больше, что ее услышат. – Ваше похищение не планировалось. Я пытался сохранить вас в безопасности и вдали от войны. Потому что так надо было поступить. Так поступил бы мой отец, – это был благородный поступок, так учил его отец. – Благородство? Видела я благородство твоего короля! – она подняла израненную руку и показала ему. – Вот, как благородны твои люди. Просто убей меня и покончим с этим. Даже не пытайся причинить вред моей семье, удерживая меня здесь! Его лицо стало холодным, когда он увидел ее руку. Он понимал ее гнев, боги, он сам был зол. На короля, который отбросил честь и дружбу с его отцом, и все ради шанса убить драконью принцессу. Он был зол на себя, что не остался с отцом, потому что большинство людей отца были с ним, и они могли вмешаться, когда отец возразил королю. И он был зол на себя, потому что понял, что истории о благородном герое Роберте Баратеоне, что восстал, чтобы победить безумного короля и его опасный выводок, были всего лишь сказками. В этом короле не было геройства, и еще меньше чести. Все, что он видел, был толстяк, который пил и блудил целыми днями. – Вы не можете ехать на юг. Не сейчас. Но вы вернетесь к своей семье. Вы увидите их снова, я обещаю вам это, – он сделал шаг к сердитой девушке, не отрывая взгляда от ее глаз. – Я не позволю причинить вред моей семье. – Я не стану. – Нет, станете. Вы встретите своих лордов и пойдете войной против моей сестры. Против моего отца. Против людей, которых я знаю и люблю. Ваши обещания пусты, Робб Старк, и если вы верите, что можете их сдержать, то вы еще больший дурак, чем я сначала полагала, – сталь в ее голосе исчезла, и рыдания сотрясли ее тело, когда она упала на колени. В эту секунду Робб понял, что она все еще была ребенком, как его сестра. И хотя он готовился к этому многие годы, в эти минуты он казался себе потерянным. Она была права, он будет сражаться против ее семьи. Он не хотел, но у него не было выбора. Не у кого не было. Они будут сражаться в войне своих отцов, в войне, которая началась еще до их рождения. – Пойдемте, пройдем внутрь. Даже в этом плаще вы недостаточно тепло одеты, чтобы так долго стоять на улице, – сказал он после долгой паузы. Он помог ей подняться и повел ее к Вратной Башне, где они остановились на ночь. Он хотел развеяться на прогулке, но в итоге только получил еще больше забот. О, как же он проклинал эту войну. Как же он проклинал тех, кто начал ее много лет назад, и до сих пор не сумел разрешить старые обиды. Было уже поздно, когда Джейме наконец вернулся в свои комнаты. До самой последней секунды она строили планы и спорили. Он так чертовски устал. Но никакой сон не мог бы облегчить его чувства. Он знал, что это изменится при первой же битве. Он не сомневался, что родился быть воином, а не дипломатом. Как же ему претило проводить время с этими невыносимыми лордами, вместо того, чтобы провести последние дни со своей семьей, прежде чем он оставит их. Он едва видел своих младших детей после возвращения из Хайгардена. И эти лорды испытывали его терпение своими жалкими капризами. В особенности некий Герольд Дейн по прозвищу Темная Звезда, постоянный шип в его боку. Он едва мог поверить, что этот человек – родственник его жены. Но пусть он был из его семьи, Джейме никогда не говорил об этом с Аллирией. Их встречи наедине были наполнены напряжением, к которому он не привык. Смерть их дочери оставила дыру в их семье, дыру, которую ничто не могло заполнить. В их отношениях было напряжение, и он боялся, к чему это может привести, когда он уедет, чтобы сражаться за Рейнис на ее войне. Их дети уже спали, когда он пришел в комнаты его семьи. Но к его удивлению, Аллирия еще бодрствовала. Это было неожиданно. Она редко дожидалась его прихода в последние недели. На самом деле она избегала его в последнее время, посвящая все время их оставшимся детям. Не только смерть Джоанны, но и внезапный отъезд Эртура повлиял на нее. Но почему она не спала теперь? Она сидела снаружи, на балконе, с которого было видно внутренний двор. было странно тихо, и двигались только огоньки факелов, которые несли патрульные стражники. Джейме присоединился к Аллирии и присел на стул рядом с ней. Но она не отметила его присутствие. Она заметила его, очевидно, но она игнорировала его. Он это принял, потому что сейчас ему было достаточно просто сидеть рядом с ней. Он пришел к решению, что давя на нее, ничего не достигнет. Но это было легче сказать, чем сделать. Ее молчание начало действовать ему на нервы. –Ты поговоришь наконец со мной, Аллирия? – спросил он, когда его терпение истончилось. Она посмотрела на него, ее лицо было бесстрастной маской. – И что ты хочешь, чтобы я сказала, Джейме? – Что-то! Что угодной! – Что это может изменить? Ничего. Ничего не изменится, Джейме. – Но ты не можешь сказать, что довольна этим, Аллирия. Я оставил тебя в покое, когда все это случилось, но этому пора прекратиться. Я устал смотреть, как ты страдаешь в тишине, игнорируя меня, – твердо сказал Джейме, вскочив со стула и встав перед ней, чтобы преградить ей путь. – Довольна? Я уже давно не была довольна. Я потеряла дочь... – Как и я! – прокричал Джейме. – Она была и моей дочерью! – Правда? Ты меня почти одурачил, Джейме. Ты не оплакивал ее. Все, что ты делал, это готовился к войне. Готовил новые несчастья, – огрызнулась она, в ее глазах было обвинение, она винила его в смерти Джоанны. Хуже того, он знал, что не был невиновен. Это была его вина, как и вина других. – Тебе никогда не приходило в голову, что я старался уберечь тебя? Уберечь детей. Уберечь Рейнис. Я не хочу этой войны, но у нас нет выбора. Я устал отгонять убийц этой жирной свиньи. Я устал сознавать, что мои дети никогда не увидят моей земли и не унаследуют то, что их по праву только из-за этого ублюдка и его ненормальной ненависти к Таргариенам. У меня нет выбора кроме как сражаться, чтобы у всех вас было будущее. Я ни секунды не отдыхал с тех пор, как спас жизнь Рейнис. Как часто он возвращался мыслями в тот день. Как часто думал, что могло бы быть, если бы он поступил по-другому. Если бы не убил Эйриса и позволил бы ему сжечь город. Если бы не отправился спасать семью Рейгара. Если бы он был быстрее, сильнее, лучше, если бы спас Эйгона и Элию. Но вышло то, что вышло, и с этим следовало жить, жить и защищать тех, кого он любил. – Я ненавижу это. Ненавижу это, Джейме, – сказала она, вскочив со стула и прижавшись к его груди. – Я уже потеряла дочь и сына, а теперь я теряю тебя. Я больше не могу. На секунду он растерялся, но тут же обнял свою рыдающую жену и прижал ее к себе. – Эртур не умер, он на востоке, с Оберином. Он в безопасности, – пытался он успокоить ее, но тщетно. – Он все равно что мертв. Мы же знаем, как неосторожен Оберин. Я... Я так боюсь потерять вас всех. – Ты должна быть сильной, Аллирия. Для Деймона и Миры. Ты им нужна. Мы с Эртуром можем за собой приглядеть, но ты нужна близнецам. Ты не можешь сломаться, потому что боишься на за наши жизни. Будь сильной, для них, – уговаривал он. – Я не могу потерять тебя. Я уже столько потеряла из-за этих чудовищ. Они отняли у меня брата и сестру. Теперь они забрали дочь... Я просто не могу... – Я не могу обещать тебе, что вернусь. Завтра я отправлюсь на войну, и никто не может предсказать, что случится. Но я клянусь тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться к тебе. Я сражусь со всеми Семерыми одновременно, если это понадобится, чтобы сохранить нашу семью. – Я надеялась, что будет легче, если я отстранюсь от тебя... – тихо призналась она. – Но это не помогло... Я... Чтобы не случилось, чего бы это не стоило, просто вернись ко мне, Джейме. Он не ответил, просто обнимал ее, казалось, вечность. Наконец он узнал, почему она игнорировала его, и это успокоило его волнение. Как будто расстояние между ними внезапно сократилось, хотя он не знал, преодолеют ли они его когда-либо до конца. Но всего через несколько часов они расстанутся снова. Он может никогда ее больше не увидеть. И он мог только запоминать последние часы рядом с женщиной, которую любил. Пока этого должно было быть достаточно.