Обнаженные нервы.

ХекДже выходит из душа и находит ДонХэ у постели; тот копается в спортивной сумке. Старший уже знает, что тот ищет: сигареты. Он уже какой год пытается отучить Хэ курить, но ничего не получается, младший упрямо продолжает делать свое. Блондин понимает, что заветную пачку ему с собой не выдали, потому что по легенде Чонсу не курит, но вместо этого он находит свой паспорт. Думая найти в нем хоть какую–то записку от ребят, он быстро пролистывает его и, остановившись на одном месте, пытается понять: может, он уже надышался наркоманским газом? Хек подходит к другу и, взглянув через его плечо, видит в паспорте штамп: они действительно женаты, не формально, на словах, для Йесона, а по–настоящему. ДонХэ быстро убирает паспорт как можно дальше, а чувствуя ХекДже рядом, облизывает губы, тихо спрашивая: – Мазь закончится такими темпами очень быстро, может, у Реука спросить ещё один флакон? – только блондин заканчивает последнее слово, как в комнату заходит Йесон, а видя двух полуобнаженных парней, довольно улыбается. Оперативники только что вышли из душа, правда по отдельности – после прошедшей ночи они с трудом смотрят друг другу в глаза. Каждый помнит жар чужого тела, а особенно в сознании отпечатался такой момент, как сумасшедший оргазм в объятиях любовника. ДонХэ всё еще кажется, что он ощущает тепло ХекДже в себе, а кожа словно намертво приклеила к себе его прикосновения. Йесон внимательно смотрит на супругов, пытаясь найти подвох, ещё утром он просмотрел концовку их великолепной ночи и остался крайне доволен тем, что увидел. Как сказал Реук: "Они отдаются друг другу без остатка и им это нравится". Да, брюнет был абсолютно согласен с любимым – эта парочка наслаждалась друг другом всю ночь, это было видно невооруженным взглядом. Крики, стоны, поцелуи и главное: взгляд. Он давно не видел такого обожания и преданности в глазах любящих людей. – Я вам не помешал? – брюнет проходит в комнату, он сразу замечает, что ХекДже прячет от него ДонХэ, не позволяет даже скользнуть взглядом по обнаженному телу. – Нет, мы только проснулись, – врет ДонХэ, он не спит уже около часа и всё из–за дискомфорта и неприятного жжения, каждому понятно, где и из–за чего это. Поэтому блондин успел привести себя в порядок и, обработавшись мазью, готов к великим свершениям: боль ушла, остался легкий дискомфорт, на который он не обращает внимания. – Сегодня я хочу пообщаться с вами, мы разберем план дома, я расскажу, как действует газ и что он из себя представляет, а затем начнем работать... – Йесон приподнимает бровь, видя, как ХекДже прикасается к супругу. Что–то изменилось со вчерашнего вечера, его объятия не были такими трепетными и осторожными, можно даже сказать, что он обнимает любовника со спины с нежностью и каким–то скрытым желанием. "Пожалуй, я попридержу наш план, хочется увидеть этих двух в деле, да и в постели тоже желательно. Вуки будет в восторге от мысли, что у него есть два кролика для психологического исследования..." – улыбаясь своим мыслям, брюнет направляется к двери: – Мы ждем вас на завтраке. Когда мужчина уходит, ДонХэ удивленно смотрит на свои руки, - когда он успел обнять ХекДже? Наверное, это обычная защитная реакция: рядом с этим психом он чувствует себя неуютно и хочется защитить того, кто так дорог. – Как ты себя чувствуешь? – теплая ладонь ложится на поясницу младшего, а затем медленно соскальзывает вниз, словно позволяя блондину время на то, чтобы остановить его. – Уже лучше, утром я... – слова застревают в горле, когда пальцы ХекДже проходятся по его ягодицам. ДонХэ поднимает глаза на друга и впервые чувствует неуверенность в своих действиях, да что там, он никогда не реагировал на него так, как сейчас. Старший чувствует это и понимает друга без слов: – Хэ... Эта ночь была потрясной и нам нечего стыдиться, тем более, я горжусь тобой, – Хэ, хмурясь, дергается назад, но рыжий не пускает, он не дает младшему усомниться в правильности своих действий, но видя страх в карих глазах, наклоняется ближе, успокаивая поцелуем. С чего он решил, что это лучший способ? Они всегда общались иначе, никогда не целовались, а сейчас он успокаивает ДонХэ именно так, хотя должен был просто обнять и шептать всякую ерунду на ухо. Даже то, что они на задании, это бы сработало великолепно, можно даже сказать так: со стороны это казалось очередным приступом нежности и ласки. Но сейчас ХекДже не хочет думать об этом, ему нравится целовать Ли ДонХэ, своего лучшего друга. Нравится, что он хватает его за волосы и прижимает к себе, с жадностью лаская языком теплый рот. Ему всё это нравится, и успокаивать иначе он не хочет, но должен будет себя приучить. Это нужно будет сделать. Задание закончится через несколько дней, когда они возьмут Йесона с поличным на месте преступления, вместе с газом. ДонХэ, легко разворачивая друга спиной к постели, толкает его на мягкую перину, отрывая от себя. То желание и наслаждение немного пугают его, да и сейчас их ждут, нужно идти. Младший облизывает губы и, подмигнув старшему, идет к шкафу, медленно стягивая с себя полотенце. ХекДже отворачивается, чтобы не видеть обнаженного тела, но всё же его взгляд находит на бледной коже следы от чутких пальцев, но больше всего ему нравится, что засосы на шее Хэ сразу дают понять, что они делали этой ночью. "В одной постели несколько часов, и мир буквально перевернулся от понимания правильности своих действий", – Хек идет за напарником, который уже успел переодеться и даже навести себе жуткий беспорядок на голове, как это всегда любил сотворить Чонсу. Спортивные черные шорты и просторная белая майка, которая больше самого блондина на пару размеров. ХекДже же не нашел в своей сумке ни одной майки или футболки, только несколько спортивных кофт на вечер – обычно Енун всегда ходил с обнаженным торсом, чего Хек категорически не понимает – на своей работе он привык постоянно переодеваться, играть разных людей, но, как правило, всегда в одежде. И такой привычки рыжий не принимает и не понимает. Не понимает, пока они не садятся за стол: Реук буквально пожирает его взглядом. Скользит по мышцам, татуировкам, но не успевает спуститься ниже, потому что ДонХэ садится на его колени и, закинув ногу на ногу, жует виноград, не позволяя насиловать друга взглядом. – У вас есть сигареты? – блондин, хмурясь, осматривает всё вокруг и, обняв ХекДже за шею одной рукой, чувствует, как сильные руки сжимают его талию в ответном порыве. – Ты куришь? – удивляется Йесон, разглядывая Хэ, но тут же замечает, что второй наемник резко меняется в лице и, прорычав слова извинения, берет ДонХэ на руки, унося на террасу. Блондин дергается и пытается вырваться, он прекрасно знает, что хватка у друга стальная, но для вида можно посопротивляться. – Ты обещал мне, что бросишь! – старший видит удивленный взгляд друга, но Хэ сразу понимает всю наигранность скандала и включается в игру: – Я сказал, что попробую бросить, а не то, что брошу, а ты обещал не шляться голым перед другими мужиками! – ребята на ходу придумывают обвинения, а ХекДже чуть не давится воздухом, чувствуя, что может вот–вот засмеяться. Ругаться из–за такой ерунды? Глупо и неинтересно? Обычно они ссорятся из–за лишней съеденной конфеты или выпитой чашке кофе. Хотя нет, ещё есть один повод и ДонХэ его назвал… Никто из них не замечает, как разыгранная ссора медленно перерастает в настоящую, и Хэ обвиняет друга в извечной проблеме, которая его раздражает. Йесон с упоением слушает скандал влюбленных, а когда понимает, что его Вуки действительно пялился на ХекДже, вопросительно смотрит на любимого. Реук пожимает плечами и, подарив брюнету мягкий поцелуй, замечает, что гости возвращаются назад, только теперь они садятся не рядом или даже через пару стульев, а в разные концы стола. – Все хорошо? – Реук очаровательно улыбается, а когда разъяренный ДонХэ поднимает на него свой взгляд, любитель рептилий вздрагивает, даже Фриди на его руках втягивает голову, чувствуя опасность от наемника. – Всё отлично, но ещё раз поползновение в сторону моего ХекДже, и я пущу пулю в лоб. Ясно? Хотя бы один взгляд, и ты покойник, я больше не собираюсь терпеть подобное, – блондин кидает салфетку на стол и поднимается на ноги: – Благодарю за завтрак, я подожду вас в саду, – так и не прикоснувшись к основному блюду, ДонХэ быстро уходит. "Что вообще происходит? Я приревновал этого оболтуса к скелетенышу с черепахой на поводке? Ладно, согласен, я всегда ревную Хека к посторонним людям, да я даже к собственной сестре его всю жизнь ревновал, когда она занимала всё его свободное время, правда это было только пару месяцев, но всё же... Мне казалось, ты уже привык, что я не могу справиться со своими чувствами. Ну, приревновал, а чего ты сразу на больное давить начал? Ты обещал бросить, ты обещал бросить... Ты обещал под пули не лезть, и тогда я брошу курить, а то как я должен нервное напряжение снимать, когда ты снова в медпункте или больничке валяешься?" – садясь на массивные качели, ДонХэ считает охранников, которые бродят вокруг, а заметив, что за ним следят откуда–то сверху, понимает: ребята рядом. Разглядывая красивый сад, пруд с карпами и кувшинками, Хэ всё думает о том, что произошло только что: "Ну, ревную, и чего? Я только невесту твою к тебе не ревновал: тогда ты постоянно был со мной на работе, познакомился с ней у своих родителей на каком–то ужине, но общались вы только по интернету или по телефону, не более. Даже странно, почему она не стала объектом моей ревности? Может, я не представлял тебя с ней по–настоящему? Да, ты злился, не разговаривал со мной, пытался объяснить, что всё это глупости, но я всё равно ревную к каждому столбу и мне ничего с этим не сделать". ДонХэ замечает, как из дома выходят мужчины. Он поднимается с качелей, и когда все встают у небольшого деревянного журнального столика, тихо подходит к ХекДже, осторожно обнимает со спины. Старший даже вздрагивает от этих прикосновений: Хэ всегда был жутко вспыльчив и первым прощение постоянно просил Хек, даже когда был прав. Легче самому начать разговор, а потом младший подключается к этому, и конфликт исчезает.. ДонХэ зарывается носом в светлые пряди и, крепко сжимая парня в объятьях, целует его в затылок, тихо шепча на ушко: – Я жуткий собственник, прости меня. – Знаю, я тоже был не прав, – в знак примирения ХекДже сплетает их пальцы в замок и, повернув голову, целует младшего в лоб, показывая, что он не сердится. Рыжий никогда не говорил, но ему нравится ревность младшего, хотя иногда он не понимал, с чего появляется такая реакция: Хэ мог начать злиться из–за любой мелочи. Будь то разговор с КюХеном о машинах или пара слов, брошенных ХиЧолю по работе. Одно ХекДже знал всегда: ДонХэ любит, когда все его внимание посвящено только ему одному. Младший много лет пытается перевоспитать себя, но Хек не дает ему это сделать: он не против уделять этому ребенку всё свое свободное время. Ему нравится это. Реук наблюдает, как пара шепчется, а затем ХекДже кидает взгляд куда–то в сторону, словно ища кого–то, а после улыбается и быстро что–то бормочет ДонХэ. Парень думает, что всё, он поймал парочку, Хек заметил что–то странное и сказал Хэ, но нет, любовники направляются к фонтану в самом сердце сада, и рыжеволосый показывает супругу красивых черепах, которые активно барахтаются в воде. ДонХэ всем телом тянется к рептилиям и чуть не падает в воду, но старший крепко его держит и, прижимая к себе, целует в щеку, смеясь над непутевостью друга. – Они любят друг друга, – бормочет Реук и садится на колени к мужу. – Но что–то в их паре есть необычное... Тебе не кажется? – Спонтанные и необузданные, это, пожалуй, всё, – Йесон обнимает любимого со спины, а когда к столику подходит пара наемников, он показывает им план здания, в котором произойдет главный "акт" будущей премьеры. ДонХэ берет в руки карту и внимательно изучает, у ХекДже топографический кретинизм и он не может читать такие карты, хотя это мало кто знает, точнее, об этом вообще никто не знает, потому что личным навигатором для Хека является Хэ. Тот рассказывает другу: куда идти, объясняет всё, и тогда ХекДже начинает хоть как–то ориентироваться на местности. Блондин быстро изучает все маршруты, которые предлагает Йесон, а затем, кинув листы на стол, складывает руки на груди: – Может, хватит нас проверять? У меня всё чаще возникает желание забрать мужа и уехать отсюда, – Хек делает вид, что слишком увлечен изучением шеи ДонХэ, а не планом, в котором он ничего не понимает, но сейчас он держит супруга, чтобы тот не набил брюнету морду. – Не понимаю, о чём ты, ДонХэ, – Йесон нагло ухмыляется, но видя прищуренный взгляд Хека, облизывает губы. – Хорошо, хорошо, это была последняя проверка, мне ведь нужно убедиться, что вы профи. – И поэтому дали нам план, согласно которому мы бы не выбрались из здания? – понимая, что было на бумаге, ХекДже всё крепче обнимает ДонХэ – тот закипает сильнее. – Я люблю опытных людей, которые умеют работать, бестолочи мне не нужны, тем более я собираюсь заплатить вам не маленькую сумму, – Йесон берет черную папку, которая лежит на качелях, и протягивает её блондину; тот рывком забирает документы и, быстро пробежав взглядом по плану, довольно улыбается. – Кстати, на что вы хотите потратить эти деньги? – Я хочу купить нам дом на берегу моря или большой коттедж далеко в лесу с собственной конюшней, – ХекДже вспоминает свои давние мечты и, прибавляя к ним желания Хэ, с легкостью выдает психопату свои "планы" на будущее. – ДонХэ обожает лошадей, и я обещал купить ему вороного жеребца, так что часть вознаграждения пойдет на осуществление детской мечты моего любимого. Хэ невольно начинает завидовать той игре, в которую они играют. В жизни у него нет времени на конный спорт, хотя есть желание и деньги, а здесь, сейчас, он может желать что угодно, и это, возможно, произойдет хотя бы в игре. Да и у ХекДже действительно есть дом глубоко в лесу, недалеко от красивого водопада с пустой конюшней, которую ДонХэ обещал когда–нибудь сделать жилой, но Хек так же, как и младший, бывает в нем раз в год во время отпуска, и то, если получается. – Значит, вы хотите потратить деньги на подарки друг другу? – удивляется Реук, он не ожидал подобного ответа. Почему–то его воображение рисовало Лас–Вегас с игровыми автоматами, алкоголь, пошлые развлечения, но никак не дома в глуши и полное уединение. – Да, мечты надо осуществлять, – просто отвечает ХекДже и, чувствуя, как ДонХэ успокаивается, садится с ним на качели. – Они у нас пока что не такие большие, но в скором времени я думаю, мы войдем во вкус... – И получается, вы работаете друг для друга? – Хэ кивает, хотя он точно знает, что подобного в деле никогда не было – неизвестно, для чего зарабатывали эти двое. – Я удивлен, – признается Йесон и зовет к себе официанта; тот быстро приносит вино, кофе, чай, закуски и фрукты. – Итак, газ является копией того самого газа, которым отравили моего Вуки, когда мы познакомились с ним. Сейчас я хочу убрать всех людей, которые будут на двадцать втором этаже небоскреба, именно они распылили эту дрянь в нашем номере. – Кто именно там будет? Есть определенные цели, или нужно убрать всех? – ДонХэ прикрывает глаза от удовольствия, чувствуя приятные прикосновения теплых пальцев к своему затылку. ХекДже перебирает его волосы и, прижав к себе, целует в щеку: сейчас нужно показать, что их не волнует этот план, ну или, по крайней мере – они не так им заинтересованы, как на самом деле это может показаться. – Нужно убрать всех, так что наполнение здания газом будет быстрым. Всё произойдет в пятницу, в будний день в небоскребе обычно бывает около пятьсот человек. Офисы, кафе, рестораны, торговый центр, так что это будет очень масштабно... – Йесон довольно улыбается и поправляет белоснежную рубашку, наблюдая, как ДонХэ крепко обнимает любовника за шею и прячет лицо в его волосах. – Как действует газ? – Хек отвлекает от Хэ два назойливых взгляда и внимательно изучает фотографию небоскреба, замечая, что сделали её давно, месяца три назад, делал обыватель. – Сначала удушье, затем паралич, а потом наступает агония. Легкие медленно отказывают и человек задыхается, ощущая адскую боль во всем теле... – Реук рассказывает это, глядя куда–то в пустоту, он сжимает ладонь мужа и, отпихивая Фриди с колен, целует Йесона в макушку, а затем оставляет их одних, направляясь вглубь сада. – Эти твари должны умирать долго и мучительно, я хочу, чтобы они страдали до последнего вздоха, – злобно рыкнув, Йесон уходит за любимым, а ДонХэ, следя за ним, думает, как выбраться за территорию поместья, чтобы сообщить о планах психопатов другим оперативникам. *** Хэ быстро отправляет сообщение ребятам о том, что они узнали и, быстро спрятав телефон, заходит в ванную комнату, где ХекДже уже расположился в джакузи. Йесона и Реука пара уже не видела пару часов с момента их завтрака. Старший открывает глаза и, видя блондина на пороге, приглашает жестом к себе в теплую воду. – Всё? – имея в виду переданную информацию, ХекДже садится в теплой воде, а наблюдая, как ДонХэ раздевается, медленно расплывается в улыбке. – Да, малыш, уже всё, вот решил принять с тобой ванную, ты не против? – замечая ещё одну видеокамеру, блондин залезает в теплую воду обнаженным, тут же попадая в крепкие объятия. – Я дурак, раз сам не пригласил тебя к себе, – Хек улыбается и, прижимая друга к себе, чувствует цепкие пальчики на своих плечах. – Ну, ну, всё хорошо, я знаю, ты принимаешь только душ, но ради меня, расслабься. ДонХэ кивает, и когда он чувствует за своей спиной сильную грудь ХекДже, успокаивается, теплые руки супруга ложатся на талию блондина, и он закрывает глаза, забывая о своем страхе. – У меня есть рыбка, которая боится воды, – рыжеволосый разглядывает потолок, улыбаясь своим мыслям, а чувствуя, что супруг играет с его пальцами, медленно пытается сесть, чтобы прижать младшего к себе как можно крепче. – Ты со мной и я не боюсь воды, но это только сейчас... – ДонХэ открывает глаза и, видя перед собой лицо друга, снова замечает маленький алый "глазок", который светится. – Снова... – Да, знаю, но я рядом, – Хек улыбается так тепло и ласково, что Хэ невольно вспоминает, как он в первый раз увидел малыша ХекДже. Тогда он даже остолбенел от этой улыбки и великолепных глаз. Малыш Хекки улыбался и протягивал ему ярко–красный совочек, предлагая сесть рядом и вместе поиграть в куличики. А он всё смотрел на него и, усевшись рядом, тут же принялся измазывать нового знакомого смесью из грязи и песка. Мама ХекДже и ДонХэ тогда впервые познакомились, потому что их крики были слышны на весь двор: ни одна ещё не видела своего сына таким грязным, но они были такими довольными, держась за руки, что уже вечером ХекДже с мамой пришли к ДонХэ в гости на чашку чая. – Ребята написали, что тут жучков нет, максимум динамики для музыки, и нас не слышат... – младший поджимает губы и осторожно касается пальцами влажных волос. – Ты сегодня заставил меня ревновать и мечтать о том, чего нет... – Ты всегда ревновал меня по всяким мелочам, но мне это нравится, Хэ. Ты и сам это знаешь, – ДонХэ удивленно приподнимает бровь, не веря своим ушам, а когда ХекДже кладет голову на его плечо, чувствует, что тот слушает его сердце. А оно как на зло начало свой невероятный забег. Предатель, а не орган. – Иногда я не понимаю тебя, – тихо признается Хэ, гладя старшего по макушке. Они всегда были вместе, делились тайнами и секретами, а сейчас открывается совсем новые подробности их, вроде, обыденной жизни. И становится не по себе, словно другого человека узнаешь. Из другой, более важной части жизни. – Я сам себя не понимаю. Мне кажется, это задание влияет на нас, мы думаем о том, о чем не должны... – сейчас ХекДже озвучивает страхи, которые поселяются в душе Хэ с момента, как они переспали. – Давай играть и не думать о будущем? Я хочу знать, что ты и дальше будешь моим лучшим другом, моей опорой и поддержкой, которую я никогда не потеряю, – признается ДонХэ, а ХекДже чувствует, как сердце друга делает кульбит. – Да, согласен, дружба дороже всего, – Хек сам ставит им рамки, решая за двоих, да и блондин не против. Это получается болезненно и неприятно, как–то не хочется прекращать всё это. Не хочется отпускать ДонХэ из своих объятий, но не как друга, а как мужчину. Не хочет прекращать целовать эти потрясные губы, и он знает – это взаимно, Хэ тоже этого не хочет. Но сейчас они думают, что дружба важнее, хотя оба знают – прошлая ночь изменила всё, что было между ними до этого. Она перековеркала многолетнюю дружбу, перевернула их отношения, и сейчас нужно или остановиться, принять задание, игру, которая закончится через четыре дня, или решить для себя, что есть вещи, которые затмят дружбу, даря намного большее, чем когда–либо происходившее между ними.