Обнаженные нервы.

Несколько дней принудительного отпуска, которые тут же были превращены в рабочие. Как Шивон не пытался отправить ДонХэ и ХекДже по домам, те упорно не желали уходить, продолжая работать день и ночь. Нет, Хэ всё же уезжал домой, потому что у него появился Фриди. Да-да, та самая жуткая черепаха, которая постоянно кусала Йесона. Реук отдал её блондину, как только Йе узнал о том, что он любил актера–оперативника. Самого настоящего актера, который стал работать в его барделе и даже позволил отравить себя газом, из–за которого чуть не умер. Вот и сегодня ДонХэ приезжает домой, чтобы накормить злосчастное животное, а встретив у своих дверей Реука, настороженно приподнимает бровь, тянется к поясу, чтобы достать пистолет, но парень только понуро улыбается и, прислонившись спиной к стене, ждет, пока блондин откроет ему дверь. Реук пришел за своей черепахой, потому что ДонХэ знает сумасшедшую боязнь ХекДже и не хочет лишний раз трепать нервы друга. А что сделал Ли? Конечно забыл о том, что Ким должен был приехать. – Будешь что–нибудь? – особо теплого разговора не получается, да и, если честно, Хэ предлагает напитки из вежливости, а Реук, как на зло, не отказывается от них: – Кофе, – парень проходит на кухню и, взяв черепаху в руки, садится за стол. Пока ДонХэ делает любимый напиток, Реук интересуется: – А где ХекДже? Я думал, что возлюбленные вместе уходят с работы. – Мы играли, никакой любви нет, и не было, – Хэ ставит на стол две кружки и садится напротив Реука. – Не было? Знаешь, почему я играл ту роль? – блондин кивает. – Нет, не потому что это стало моей работой, а потому что я полюбил Йесона, по–настоящему полюбил, и рядом с ним, каждый день живя, как на пороховой бочке, я видел столько лжи и предательства, что сейчас я спокойно могу преподавать в институте психологии. – К чему ты это клонишь? – ДонХэ делает глоток кофе и, обжигая язык, шумно втягивает воздух. – Клоню? Тогда, в первую ночь, когда СонМин прислал вам сообщение, это я обесточил все камеры, отключил сигнализацию, это я дал вам ту ночь, потому что знал о форс мажоре, который не позволил вам нормально подготовиться к заданию, и я видел вас, ДонХэ. То, что было той ночью, те эмоции, они были настоящими, вы не лгали ни секунды. Заботились друг о друге, наслаждались каждым прикосновением, держались за руки и боялись отпустить… Это не просто игра, ДонХэ. – Мы выполняли свою работу, – грубо обрывает блондин и встает на ноги. – Нам нужно было это сделать, и я рад, что это был мой близкий человек, мой лучший друг. – Ты разговаривал с ХекДже после задания? – ДонХэ удивленно смотрит на парня. – Нет? – О чем? О том, что произошло? Мы работали, он и я. Выполняли задание, завершали долгую миссию, и о чём тут можно говорить? – Хэ чувствует противное тягучее чувство внутри. Шумно вдыхая, он набирает стакан холодной воды из-под крана и залпом выпивает его, а затем нервно кусает губы. – Я не понимаю, чего ты хочешь. Ты с Йесоном уже насмотрелся высококачественного порно с нами в главной роли, что тебе ещё нужно? – Ничего, – кивнув, Реук встает из–за стола. – Спасибо за кофе, – он берет черепаху и направляется к двери, но, остановившись, поднимает руку над головой, дает себе по лбу и, подойдя к ДонХэ, мило улыбается: – Чуть не забыл, – протягивая ладонь к бедрам блондина, он ловко забирается пальцами в задний карман джинсов и на стол приземляется маленький клочок меха. Тот самый заячий хвостик от костюма ХекДже, в котором он был в последний раз их близости. – До встречи, – Реук покидает квартиру Хэ, а тот, жутко красный, отводит взгляд, не зная, как теперь смотреть в глаза оперативнику. Он не смог оставить этот хвостик там, хотя брать его не имел права – слишком интимная вещь для него и ХекДже, она не должна была приносить с собой воспоминания в их обычную, привычную жизнь. ДонХэ направляется в душ, оставив посуду и «улику» на столе. Теплая вода согревает его, но не успокаивает мысли, которые атакуют уставшее сознание. «То, что мне снится секс с тобой, это нормально, я уверен в этом. Мы давно не отдыхали, и сейчас организм требует продолжения «банкета». Да, мы не разговариваем сейчас, хотя не ругались и… Мне почему–то хочется накричать на тебя, сказать несколько гадостей, а потом обнять и сказать, что я был не прав. Сегодня утром мы отдали всю одежду с задания ХиЧолю, а потом, в самом конце, мы сняли обручальные кольца, с наших тел исчезли татуировки, больше ничего не напоминает о произошедшем, кроме цвета волос и… И твоих следов на моем теле. С десяток засосов на груди, шее, плечах, отпечатки пальцев на бедрах, но радует меня то, что ты так же помечен мной: несколько укусов, царапин, засосы на груди и немного прокушенная губа. Дурацкое задание», – подытоживая, ДонХэ выходит из душа, надевает белый махровый халат и, не сильно затянув пояс, открывает дверь, тут же чувствуя прохладный ветерок с кухни. – «Я не открывал окно». Ступая босиком по холодному полу, блондин прислушивается, и понимает, что у холодильника, прямо за углом кто–то стоит, затем раздается шкварчание масла на сковородке, и как только незваный гость появляется в коридоре, ДонХэ перекидывает его через бедро, укладывая на пол и сразу заламывая руку за спину. – Хэ, Хэ, это я! – родной голос сразу бьет по ушам и тут блондин понимает: он ведь сам дал ХекДже ключи, как и он ему вручил столь необходимый кусок металла от своей квартиры. Сразу отпуская рыжеволосого, младший помогает другу подняться на ноги, а тот виновато почесывает макушку и улыбается. – Я хотел предупредить, что приду, но всё же решил сделать сюрприз и… Как обычно мордой в пол, – смеясь, ХекДже потирает руку. – Да, захват у тебя сильнее, чем у меня, тут ничего не скажешь. – Идиот, – виновато улыбаясь и дав Хеку подзатыльник, ДонХэ идет переодеваться, а старший провожает его взглядом, скользя глазами сначала по спине, а затем по упругим ягодицам. «Он мой друг, он мой друг, черт, это же мой Хэ. Всё, задание закончилось, приди в себя, он твой друг с самого раннего детства, да что там: вы на горшок вместе ходили, дарили друг другу игрушки и учились целоваться на помидорах!» – ХекДже идет на кухню и, продолжая разгребать продукты из пакета, думает, что нужно было сделать так, как он делал всегда: заказать еду из ресторана и просто разогреть её. Почему он решил приготовить им ужин? Ему давно так не хотелось порадовать ДонХэ, правда, взглянув на заляпанную плиту, он понимает: Хэ, скорее всего, треснет ему по голове и, усадив за стол, сам приготовит что–нибудь. – «Захотелось порадовать его какой–нибудь ерундой, а то после задания мы оба чувствуем себя странно. Вроде всё хорошо, мы всё те же друзья, но появилась какая–то неловкость, словно недосказанность и… Черт, Хек, он только друг, он друг, он друг. Повторяй себе это почаще, вдруг сам поверишь?» Наблюдая за ДонХэ, который заходит на кухню в одних спортивных штанах, ХекДже хочет выколоть себе глаза и сбежать из квартиры. Его реакция оказывается слишком бурной для успокоившегося тела: все отметины на этом теле принадлежат ему. – И что ты сегодня из продуктов решил испортить? – улыбаясь, Хэ устраивается на угловом диванчике и потягивается. – Я вот думаю: может всё же послушать Шивона и взять пару дней выходных? После всей нервотрепки хочется хоть немного отдохнуть. Как думаешь? – У меня много дел сейчас, сроки поджимают, надо работать, – ХекДже виновато улыбается, хотя сейчас понимает, что он впервые за черт знает сколько лет лжет ДонХэ. – Я хочу приготовить мясо, и я взял холодной лапши в магазине, ты голоден? – Если честно, да, – поднимаясь со своего места, младший убирает со стола грязные кружки, а когда Хек тянется за тарелками, ставит их на стол. Он видит тот самый клочок меха от своего костюма. – Хэ… А откуда он у тебя? – блондин поворачивается и, видя, куда смотрит ХекДже, пожимает плечами: – Не знаю, у меня Реук был в гостях, забирал своего Фриди, может, это он оставил, – улыбаясь, ДонХэ тянется к игрушке, но тот первым перехватывает его и быстро убирает в задний карман джинсов. – Хек? – Думаю, это можно приобщить к делу. У нас уже столько всякой ерунды по этому заданию в доказательной базе, что ещё одна мелочь не помешает, ты согласен? – с трудом кивая, ДонХэ натянуто улыбается, сжимая руки в кулаки. «Зачем я ему солгал? Теперь он избавится от него и… И правильно сделает, он не должен был появляться в нашей жизни снова. Господи, какой–то клочок меха, а столько чувств и воспоминаний, что становится неуютно», – ДонХэ моет грязную посуду, и в комнате опять наступает неловкое молчание. – Я думаю, нам надо серьезно поговорить, Хэ, – нарушая тишину, ХекДже выключает огонь и снимает с плиты сгоревшую сковородку. ДонХэ кивает ему и, достав их холодильника вчерашний недоеденный ужин, разогревает его и кивает старшему в сторону гостиной. Хек понимает всё без слов, он быстро уходит из квартиры и, вернувшись через двадцать минут с несколькими бутылками вина, пивом и чипсами, настилает на холодном полу в гостиной теплый плед, а через пару минут на нем появляются тарелки с едой и самые обычные кружки. Выключая свет во всей квартире и ставя на пол маленький ночник, ХекДже хмурится и, погасив свет, зажигает три свечи на подсвечнике, ставит его между тарелками. Когда ДонХэ садится на свое место – у дивана, Хек устраивается напротив – у кресла. Блондин открывает вино швейцарским складным ножиком и, убрав его обратно в карман, разливает напиток по обычным кружкам, себе в свою любимую, а Хеку в его – ярко–синюю с желтой рожицей. – Скажешь что–нибудь? – ХекДже первым прерывает молчание и уже хочет сделать глоток вина, но ДонХэ накрывает края его кружки ладонью и кивает на еду. – Сначала поешь, я не хочу лицезреть пьяную обезьянку через полчаса, – Хек хмурится, но, отставив кружку, начинает с жадностью ужинать. Он снова ничего не ел за целый день, и сейчас неимоверно голоден. Младшему следует примеру друга и, поев, берет кружку с вином. Как только ХекДже поднимает на него глаза, он с трудом признается: – Я солгал тебе. – Я тоже, – Хек виновато кусает губы. – Прости? – И ты меня. Синхронные кивки, и парни, подняв «бокалы», тихо чокаются, каждый залпом выпивает терпкий напиток и, вновь глядя на собеседника, ждет продолжения так называемого разговора. – О чём солгал? – первым решает ХекДже, он видит, как ДонХэ тяжело говорить об этом, но он пересиливает себя. Блондин хмурится и тихо отвечает: – На счет этого злосчастного хвоста в твоём кармане. Отдай его обратно, – протягивая руку, Хэ ждет, когда столь дорогая вещица снова окажется с ним, но друг не торопится отдавать её. – Хек, отдай. – Ты сам забрал её? – младший кивает. – Зачем? – Захотел, я просто прошу вернуть мне её, – не понимая, с чего произошла такая нелепая заминка, ДонХэ отводит взгляд и, налив им ещё вина, хмурится. – Мы обещали когда–то не лгать друг другу, помнишь? – рыжий двигается вперед, садясь к Хэ чуть ближе, а младший тяжело вздыхает и кивает. – Тогда почему сейчас ты лжешь снова? – Потому что я не знаю, Хек. Я, правда, не знаю, почему схватил его, когда мы уезжали из этого дома, я просто почувствовал что–то, и мне так захотелось забрать этот ненужный хвост с собой, что я не удержался, – не зная, как объяснить свой мимолетный порыв, ДонХэ делает ещё глоток и хмурится сильнее. Морщинка меж бровей становится всё глубже, и ХекДже, достав хвостик из кармана, протягивает его младшему. ДонХэ сразу забирает свою игрушку и убирает в карман, благодарно кивая другу. – А в чём заключает твоя ложь? – Хэ с интересом наблюдает за другом, он хмурится и, кусая губы, разминает шею, словно пытаясь отвлечь Хэ. – Ну? – Я сейчас могу уехать с тобой, ложь в том, что у меня типо много работы. – Давай не будем делать трагедию из того, что было? Мы всё так же вместе, лучшие друзья, никто никуда не исчезает, – напоминает Хэ, на что ХекДже заторможено кивает, облизывая губы. – Тебе неуютно? – А ты чувствуешь спокойствие? Сейчас между нами словно стена появилась, оба не знаем, как друг с другом разговаривать! – Хеку кажется, что друг издевается над ним, но хватает мгновения, и он думает, что тот просто не чувствует этого. – Чувствую, просто сложно говорить о подобном, – признается ДонХэ, делая глоток вина. – Это нечто новое для нас с тобой... Точнее, это вообще другая часть нашей жизни, более интимная, и мы, вроде, знали совсем откровенные моменты, но заниматься подобным друг с другом... У меня в голове не укладывается подобное, сны не дают покоя. – Сны? – ХекДже улыбается. – Меня мысли мучают... И, мягко говоря, не особо приличные... – Может, нам найти пару на ночь? Я не хочу тебя терять, обезьянка, – ДонХэ одолевают сомнения, и он, хмурясь, делает ещё глоток вина. Хек следует его примеру и залпом выпивает всю кружку. – Я не то, что не хочу тебя терять, я не могу тебя потерять, – подтверждает старший и понуро опускает голову. – Ты думаешь, пара - это выход? Ты весь в моих следах… – Ты чувствуешь что–то… Что–то иное? – Я смотрю на тебя и… И понимаю, что границы в наших отношениях уже стерты и я могу намного больше... – Нет, Хек, не можешь, это… – друзья начинают перебивать друг друга, а голоса становятся громче. – Нет, могу и… – Не можешь, этого не должно быть! Мы друзья, понимаешь? Не любовники и… – ДонХэ пытается придумать оправдание, а ХекДже победоносно ухмыляется: – Ещё скажи, что тебе не нравится это. Я ведь чувствую, как всё тело трепещет. Я схожу с ума от этого, и ты тоже. – Ты самый близкий мне человек, мы вместе уже столько лет… А отношения… А если мы расстанемся через полгода? Что тогда? Терять родную душу? Как мы сможем жить после этого? – ХекДже смотрит в карие глаза ДонХэ и видит в них страх, отчаянье и желание. То самое желание - быть с лучшим другом ближе, чем позволяют рамки их «братства». – Давай возьмем отдых на три дня и просто уедем? Первый день посвятим родителям, отдохнем с ними, а потом поедем в тот загородный дом, глубоко в лесу, там недалеко конюшню построили… – Я согласен, – не дослушивая, снова перебивая, блондин тихо признается: – Я немного завидовал тому наемнику ДонХэ, который жил как хотел, любил и был таким, какой он есть. – Я не скучаю по нему и не буду, – ХекДже делает глоток вина, пристально глядя на Хэ; тот удивленно поднимает голову на старшего и вопросительно приподнимает бровь. – У меня есть мой ДонХэ, и он в сотню раз лучше того истеричного создания. Это они должны нам завидовать, а не мы им, – младший берет бутылку вина и, делая глоток вина прямо из горла, думает, что ему чертовски повезло найти на этой планете не кого–либо, а Ли ХекДже.