Обнаженные нервы.

ДонХэ закрывает глаза, а когда снова открывает их, поднимает голову и видит красивого спящего мужчину в своей постели. Он чувствует его руки на своей талии и дыхание на шее. ХекДже. Как они вчера решили, что спать будут вместе? ЫнХек просто-напросто допил вторую бутылку вина и пошел в душ, а затем обнаженным рухнул в постель, сонно зовя ДонХэ лечь рядом. Блондин с минуту смотрел на пьяного друга, голова шумела всё больше и больше от количества выпитого, а когда он лег рядом с ХекДже, его сразу обняли сильные руки и сон незамедлительно накрыл его, заставляя забыть о всех сомнениях. А сейчас Хэ пытался не думать о том, что ему нравится просыпаться в объятьях любовника, и ни какого–то незнакомца, а ХекДже. Они решили, что начнут что–то новое, попытаются снова стать друзьями, отдохнуть, и сейчас подобные мысли совсем не нравятся ДонХэ. Они слишком запретные и желанные для него. Младший тихо выбирается из постели и направляется в душ, он чувствует, что взгляд ХекДже скользнул по его телу и тут же пропал, стоило ему скрыться в ванной комнате. Друзья собираются как можно быстрее, Хек звонит матери, предупреждая о визите, а когда они садятся в машину, ДонХэ чуть не срывается. В последнюю секунду он сдерживает себя и не хватает ЫнХека за шею, чтобы притянуть к себе и поцеловать взасос. Глубоко и страстно, подчиняя и стирая все запреты. От этих мыслей страх одолевает блондина. ХекДже подмигивает другу, успокаивая его, и становится легче. Старший всегда поддерживал его, чувствуя смятение на интуитивном уровне. «Дурак. Идиот и дурак. Это мой Хек, моя обезьянка из песочницы, моя опора и моя вера в лучшее. Он примет меня любым, ему плевать на мои неудачи, он помогает выбраться из самой мерзкой ситуации, он не оставит меня, тем более мы уже это пробовали», – ДонХэ улыбается своим мыслям, глядя в окно, а ХекДже, включая их любимый диск, спрашивает: – И чего ржем в одиночку? Поделился бы хоть. – Вспомнил, как мы с тобой поругались и не виделись неделю, помнишь? – Хэ смотрит на друга, а тот немного смущенно улыбается и кивает. – Глупо тогда получилось. – Да, увиделись и долго друг другу доказывали, что не скучали, а сами отдали мобильные телефоны родителям, чтобы по привычке не настрочить друг другу сообщений, – ХекДже вспоминает обиженное лицо ДонХэ и его тихое: «А я вовсе и не скучал по тебе», а потом его губы трогает улыбка. Он так крепко обнял свою Рыбку, что думал, сломает все ребра, но отпускать было страшно – а вдруг опять уплывет? Хек навсегда запомнил то счастье, когда младший обнял его в ответ и сказал, что он не скучал по нему, ни капельки, он просто не жил ту неделю, он существовал без него. Оба уже и не помнят, почему поругались тогда, но страшно было и виновнику скандала и невиноватой Рыбке, который не понял, за что на него обиделись и накричали. Может за то, что на уроке физкультуры он встал в пару не с ХекДже, а с какой–то девчонкой? Так он был не виноват! Это учитель физкультуры разделил их на пары! – Не хочешь вечером в клуб сходить? Отдохнем, расслабимся, – темноволосый кидает взгляд на друга, а поймав себя на мысли, что он хочет оставить на красивой шее ещё несколько отметин, смотрит на дорогу – всё же умереть раньше времени не хочется. – Давай, только в наш, я оттуда дорогу до дома даже пьяным на четвереньках доползу, – ДонХэ смеется, а заметив впереди дом ХекДже и рыжего шпица, который скачет у входных дверей, вздыхает. – Хорошо, что ты Чоко маме отдал, с нашей работой она бы умерла от тоски и голода. – Иногда мне кажется, что нужно забрать её назад, чтобы дома хоть кто–то ждал, – Хек тормозит у родного дома и смотрит на ДонХэ, делая музыку тише, а затем и вовсе выключает её. – Ну, мы так часто ночуем друг у друга, что можно смело сказать: ты живешь у меня, а я у тебя, – подбадривая старшего, блондин вылезает из машины и тут же ловит Чоко на руки. Собака так звонко лает и крутится из стороны в сторону, что оперативник с трудом её держит, а когда малышка чует ХекДже, то Хэ начинает волноваться за свой слух. – Мальчики, надо было заранее позвонить, что вы приедете, я бы сходила в магазин! – блондин отдает миниатюрного шпица ХекДже, и пока Чоко вылизывает лицо своему хозяину, ДонХэ обнимает свою вторую маму – Ли ХёнЛу. – Как я рада вас видеть, тебе очень идет этот цвет, дорогой, – взъерошив высветленные волосы Хэ, женщина загоняет своих гостей в дом и сразу усаживает за стол, начиная активно щебетать о том, что она ничего не успела приготовить. – А где папа? – ХекДже ставит чайник, достает три кружки, себе и лучшему другу сразу делает кофе, уже не глядя раскладывая порции сахара и кофе. – На объекте, они сегодня должны принимать важных поставщиков, и он уехал ни свет, ни заря. Лучше расскажите мне, как вы? Как работа? – Хек улыбается матери и, кинув мимолетный взгляд на ДонХэ, который уже успел начать грызть печенье, отвечает: – Всё отлично, мы всё так же вылавливаем алименщиков, которые не хотят платить. Как только друзья попали в отдел, они решили, что их семьи не должны знать, чем они занимаются. Поэтому, придумав легенду, они постоянно придерживаются только ей, да и то, никогда не вдаются в подробности. Мамам не нужно знать, почему сыновья часто бывают в больницах, почему ссадины и синяки стали постоянным «украшением» на их телах. – Всё же я рада, что вы работаете вдвоем, не представляю, как бы я отпустила тебя одного в полицию, – женщина ставит тарелки на стол, а когда ХекДже протягивает кружку ДонХэ, ХёнЛу задумчиво смотрит на блондина: – Малыш Хэ, неужели у тебя появилась дама сердца? И кто эта красавица? – рука ХекДже дергается, а Хэ не успевает поймать кружку, и бокал летит на пол. Звон посуды и обеспокоенный скулеж Чоко, которую не отпускают с дивана вниз. Старший прижимает собаку к груди и, передав её маме, немного нервно улыбается: – Мам, ну, прекрати. Друзья уже привыкли, что Ли ХёнЛу очень любопытна и всегда говорит прямо, без намеков и тактичности. ДонХэ осторожно собирает теплые осколки, а ХекДже убирает горячий кофе. Парни переглядываются, и младший поджимает губы, чувствуя неловкость. Они снова солгут и оба понимают это, но сейчас почему–то тяжело. Хэ всегда был честным с Ли ХёнЛу, ну, кроме вопросов, касаемо работы, а сейчас… «Ну, а что я ей скажу? Простите, ХёнЛу, но у меня нет девушки, просто я пару раз переспал с вашим сыном, и мне это понравилось и я снова хочу затащить его в постель! Мда, выражение её лица будет бесценно…» – ДонХэ чувствует теплое прикосновение пальцев и, взглянув в глаза ХекДже, понимает, чего он от него хочет. – Я ополосну руки, – непринужденно улыбаясь, Хэ направляется в ванную, а следом идет Хек. Как только шум воды может заглушить их шепот, младший хмурится: – Не думал, что буду врать ей о подобном. – Ну, не хочешь врать, скажи правду, – отжимая тряпку, ХекДже хмурится, а получив подзатыльник от ДонХэ, вздыхает: – Ну, извини. Я сам в шоке от её вопроса, ты же знаешь мою маму, она очень любопытна. – Да, это точно. Не могу же я сказать: да нет, у меня нет девушки, я просто переспал с вашим сыном, пару раз, но это так, по работе было, не обращайте внимания! – шипит младший, а рыжий тихо смеется. – Хватит ржать, орангутанг. Между прочим, ты виноват в этом, чего засосов наоставлял? – Ну, тебе же это понравилось, – шкодливо подмигнув, старший неожиданно поддается вперед и, прижимая ДонХэ к стене, опирается в неё руками, не выпуская блондина из своей ловушки. – Знаешь, учитывая, насколько сильно она верит тебе, доверяя меня всецело и без оглядки, думаю, тебе позволено даже то, что было между нами, – тихий шепот практически в губы ДонХэ, и младший уже проклинает всё на свете, но ХекДже ничего не делает, он выпрямляется и Хэ видит, что тот просто вешал тряпку на батарею за его спиной. – Идиота кусок, – ещё раз дав другу подзатыльник, блондин идет на кухню и качает головой: – У вас не сын, а наказание. – Да, я знаю, сумасшедшая обезьянка, так ты, кажется, называл его в детстве, когда он щекотал тебя до икоты, – ХёнЛу смеется, вспоминая ошарашенного малыша ДонХэ, который первый раз увидел, как его маленький друг весит на высоком турнике, а свалившись оттуда, бежит к нему, с гордостью показывая новый синяк. – Я до сих пор не знаю, как бы он выжил без тебя, наверное, помер бы с голоду. – Мам, не правда, Хэ научил меня готовить, просто продуктов на это уходит слишком много и я предпочитаю есть либо в нашей столовой, либо у него дома. Второй вариант, кстати, мне нравится больше, и пользуюсь я им чаще, – ХекДже усаживается за стол и принимается за еду. – Похоже, пора ДонХэ выдавать продукты за такую обжорку, как ты, – блондин только отмахивается, показывая, что он уже не обращает на это внимания. – Так что за девушка, ДонХэ? – Вы про шею? – женщина кивает. – Это я на тренировке с турника на Хека грохнулся, ну мы кубарем с матов и скатились, теперь оба в синяках и царапинах ходим, – ХекДже немного удивляется такой лжи, он был уверен, что Хэ придумает несуществующую девушку, с которой у него было несколько красивых свиданий, а затем они переспали и сейчас до сих пор вместе. Но взглянув на маму, оперативник думает, что оно и к лучшему: версия ДонХэ абсолютно реальна и такой «полет» с турника и других тренажеров у них происходит регулярно, и только потому что оба обожают дурачиться. – Ну, вот, а я уже думала, погуляю на твоей свадьбе, а то от ХекДже внуков не дождешься! – возмущается женщина, а младший тихо посмеивается. «Ещё и смеется, вредная Рыбина, мало того, что все мысли занял, так ещё и в неприличных фантазиях главную роль занимает. Какие тут внуки могут быть? Так, прекрати губы облизывать, немедленно! И вообще, мама, добавить в еду Хэ белый соус было очень неудачной идеей», – нервно сглатывая, ХекДже пристально наблюдает за другом, а тот как на зло весь перемазывается в злосчастном соусе и начинает слизывать его с пальцев. – «Свинка мелкая… Ну чтоб вас всех… Чертовски сексуальная свинка! И почему я представляю далеко не соус на твоих губах? Похоже, пора лечиться». ДонХэ замечает нервозность друга и, последний раз облизнув перепачканные губы, надувает щеки, как бы спрашивая, что происходит. ХекДже невпопад отвечает матери на какой–то вопрос и, взяв со стола салфетку, прикрывает ей пах, злобно стреляя взглядом в блондина. Нервно потирая шею, рыжеволосый стягивает рубашку и, оставшись в майке, делает вид, что ему жарко. Хэ виновато кусает губы и одним взглядом просит прощение, только сейчас он понимает, почему Хек неожиданно изменился в лице, дыхание участилось, глаза потемнели, а эта чертова линия скул, которая ему так нравится, стала резче. – Извращенец, – спокойно говоря это вслух, Хэ тихо смеется, а ХёнЛу уже не обращает внимания на странные фразы друзей – она привыкла, что её сын и ДонХэ общаются по–своему, на телепатическом уровне, и это нормально: отвечать на не заданные вопросы, видеть то, чего не замечают другие. – Сам виноват, я просил же! – ХекДже прищуривается, а блондин виновато улыбается и, пожав плечами, продолжает есть, предусмотрительно не пользуясь соусом, который так неожиданно спровоцировал Хека. ХёнЛу увлеченно рассказывает ребятам о какой–то ерунде, достает сладости и дает ХекДже по рукам, когда тот пытается воровать конфеты, ДонХэ тихо смеется и как только женщина отворачивается к плите, кидает другу леденец. Тот быстро ловит сладость одной рукой и, раскрыв её, запихивает конфету в рот, сразу становясь похожим на хомяка. – Прекрати подкармливать этого проглота, – ХёнЛу даже не поворачивается от плиты, она уже выучила повадки друзей и точно знает, что все сладости ДонХэ отдаст своему сладкоежке, а тот схрумкает всё и сделает вид, что ничего и не было. Женщина когда–то всё не могла привыкнуть к появлению столь близкого друга, как ДонХэ, ей казалось, что ХекДже пообщается с очаровательным малышом и они разбегутся, забыв друг друга. Но после садика началась школа, а затем институт и работа. Сейчас Хёнлу не представляет себе, как это ХекДже приедет к ней в гости без ДонХэ. Как она тихо не спросит у Хэ, не было ли у Хека очередного отравления едой и не съел ли он злосчастный перец чили, от которого он может задохнуться от слишком сильной аллергичной реакции. Она знает - ДонХэ вытащит её сына из любой ситуации, поэтому доверяет ему полностью, ХёнЛу сделала для себя только один вывод: лучшей опоры в жизни она бы сыну не нашла. Даже сейчас, когда ХекДже уже пора думать о семье, Лу вспоминает, что есть Хэ, который не позволяет одиночеству проникнуть в жизнь её сына, и сразу успокаивается. ХекДже немного успокаивается, чувствуя, как возбуждение отпускает его тело, а страсть медленно растекается по венам в крови, позволяя думать разумно. «Как–то я совсем не ожидал такой ребяческой реакции на Хэ, я понимаю, если мне с ним порнушка снится, но чтобы вот так от какого–то соуса… Я в легком шоке от самого себя. И ко всему хорошему я возбудился не один в душе, а за завтраком в доме своих родителей на твоих глазах! И чтобы добить меня – ты ещё и прокомментировал мою реакцию! Ладно, чёрт с ним, успокаивает только то, что ты улыбался и знаешь, что мне нужно прийти в себя. После такого задания такая реакция не является чем–то необычным», – ХекДже смотрит в одну точку, а когда чувствует, что его плеча касается ДонХэ, поднимает на него глаза. Парень мягко улыбается, и Хек кивает в ответ, благодаря за понимание и поддержку. Одними губами он говорит: «Спасибо», на что ДонХэ взъерошивает его волосы и, протянув шоколадное печенье, очаровательно улыбается ХёнЛу, делая вид, что он совсем не подкармливает ХекДже сладким, а его испачканный шоколадом друг вообще святой ангел и в жизни не украл ни единой сладости. Друзья ещё несколько часов сидят в гостях у ХёнЛу, она постоянно щебечет о всяких мелочах, не прекращая кормить ребят всякими вкусностями, а когда отец ХекДже возвращается домой, парень чуть не падает в обморок, видя в его руках большого черного варана, которого мужчина притащил домой. Точно такую же тварь он видел на острове Йесона, и тогда думал, что сердце остановится от ужаса, а сейчас… – Добрый день! – ДонХэ вовремя поднимается на ноги и, закрывая собой Хека, очаровательно улыбается. – Можно мы его сразу отпустим к вашим другим любимцам? – блондин делает шаг назад, когда мужчина, добродушно улыбается, направляется обнять гостей, а ящерица находится всё ещё в его руках. Столкнувшись с коленями Хека, ДонХэ неловко усаживается на него, чуть не падая на диван, но ХекДже крепко обнимает его и прячет лицо между лопаток, закрывая глаза. – Пап… Убери эту тварь, прошу тебя, ты же знаешь… – Хек, родной, ну взрослый мужик, а не любишь моих ребят! Кстати, я тут такого хамелеона приобрел! Хотите, покажу? – мужчина довольно улыбается и садится на диван рядом с ребятами, варан поворачивает голову, оценивая ситуацию, а ХекДже уже начинает злиться. Страх, конечно, сильное чувство, но ЫнХек знает – если его довести, то он начинает звереть, и тогда готов растерзать всех. – Думаю, чуть позже мы заглянем в вашу комнату с рептилиями, – чтобы не обидеть отца друга, ДонХэ улыбается, осторожно накрывая ладони Хека своими. Он чувствует, как парень напрягается всем телом, а мышцы словно деревенеют. Переплетая их пальцы и сцепляя в крепкий замок, Хэ поворачивает голову, встречаясь нос к носу с Хеком: – Ты потом будешь жалеть. – Да? Уверен? – скептично приподняв бровь и нагло ухмыляясь, злобно, с наигранным безразличием, ЫнХек тихо шипит. – Простите нас, – быстро уводя ХекДже из кухни, ДонХэ не находит ничего лучше, как затащить его в старую комнату и, крепко закрыв дверь, хорошенько встряхнуть, приводя в себя. – Хек, успокойся, прошу тебя. Ну, чего взъелся? – Всю жизнь говорю ему одно и тоже, так нет, эти твари постоянно в доме! Мы появляемся пару раз в месяц, неужели так сложно убрать их на пару часов?! А он… – Хек сжимает руки в кулаки и садится на свою старую кровать, ДонХэ устраивается на компьютерном столе и, взяв в руки рамку с фотографией, улыбается. Этот снимок сделан в самый счастливый день в его жизни. Родители решили сделать им сюрприз по окончанию школы и купили два билета в Париж. ДонХэ помнит, сколько счастья у него было в Диснейленде, и сейчас воспоминания накрывают с головой. ХекДже тогда объелся сахарной ватой, а потом они столько раз катались на аттракционах, что к вечеру тошнило и кружилась голова. Этот снимок сделан в последние часы нахождения в парке, ДонХэ сидит на спине у ХекДже и кормит друга мороженым с рук. Они оба перепачканы в лакомстве, но такие счастливые, что улыбка сама появляется на лице Хэ. Даже не верится, что они были такими детьми. Рыжеволосый внимательно наблюдает за другом и, поднявшись с постели, встает рядом с ним, а взглянув на фотографию, тихо шепчет: – Люблю эту фотку, мы тут такие счастливые. Всё хочу с собой забрать, но забываю постоянно. – Ты меня и так каждый день видишь, зачем фотографии–то ещё? – отдав Хеку рамку, ДонХэ улыбается старшему и, сделав вдох, сразу жалеет об этом. ХекДже стоит слишком близко и его запах сразу проникает в легкие, заставляя блондина дрожать. «Чертова мания на запахи. И почему я никогда не могу реагировать спокойно, когда от человека приятно пахнет? От моих девушек, конечно, всегда был аромат духов, но ты пару часов назад проснулся, принял душ и точно не пользовался одеколоном. Дурацкое задание, раньше я бы не обратил внимание, что от тебя как–то необычно пахнет», – ДонХэ вздыхает и поднимает глаза на ХекДже; тот спрашивает его то же самое, о чем думает блондин: – Тоже замечаешь слишком много? – Это идиотизм какой–то. Может, нам с тобой не общаться пару дней? – Хэ сам понимает абсурдность своего предложения, а взглянув на старшего, понимает, что сейчас получит подзатыльник или пинок, это как минимум. – А ещё что предложишь? Может, нам просто сразу послать друг друга? – с грохотом поставив рамку на стол, ЫнХек направляется к дверям, но останавливается, когда ДонХэ, порываясь за ним, неудачно слезает со стола и, задев стул, падает на пол. – Вот как мне уйти? Ты угробишься через два часа! – переводя разговор в шутку, Хек садится рядом с другом на пол и, видя его виноватые глаза, взъерошивает светлые волосы, прижимая к себе. – Всё, сделаем вид, что этого разговора не было. – Не убьюсь я без тебя, я редко падаю! Я вообще очень ловкий и… – видя удивленный взгляд Хека, ДонХэ хмурится. – Ладно, на работе я действительно более собран, а в жизни… Ну, хорошо, я немного неуклюжий, – ХекДже приподнимает бровь. – Ну, ладно, я часто падаю, – Хек складывает руки на груди. – Хорошо, я неуклюжий, всё, доволен? А ты без меня с голоду умрешь! – Я могу питаться из кафе, – посмеиваясь, рыжий видит, как лицо ДонХэ меняется. – Эй, стой, я не… – Тогда моя столовая для тебя закрылась, сам со своими кафе справишься! – Хэ поднимается на ноги, но, не успев сделать и шагу, спотыкается о ковер. ХекДже рывком поддается вперед и, не дав младшему разбить нос, падает вместе с ним, накрыв собой. ДонХэ задерживает дыхание, когда Хек оказывается в нескольких сантиметрах от его лица, сердце снова начинает свой сумасшедший забег и блондин тихо рычит: – Слезь с меня. – Эй, ну извини. Ты же знаешь, я всегда могу есть в этих жутких кафе, но лучше дождусь, пока мы ночью к тебе приедем и какой–нибудь гадости наедимся, да, без тебя я помру с голоду, – сразу соглашаясь, ХекДже видит, как ДонХэ немного успокаивается. – Глупость сморозил, прости. – Вообще ерунда какая–то, – оценивая ситуацию с точки зрения взрослого человека, Хэ смотрит в глаза старшего и шумно выдыхает в его губы, нервно бормоча: – Нам с тобой нужно время, чтобы начать реагировать так, как раньше. А то твоя реакция и моя… – Не заметил, чтобы ты как–то не так на меня реагировал, – признается старший, с сожалением в голосе. – Я думал, что реакция будет видна, а у тебя… – Я реагирую и слишком часто, поверь, – ДонХэ чувствует теплое дыхание на своих губах, и его руки уже сами тянутся к ХекДже, но в дверь стучат, и друзья отскакивают друг от друга, резко поднимаясь на ноги. – Так, мы… – Да, ничего не было, нас не видели, – как два подростка, которых чуть не застукали, парни приводят себя в порядок и выходят к ХёнЛу. ХекДже обнимает маму и спешно прощается с ней: – Мы с Хэ поедем, ещё куча дел… – Да, планов очень много! – А ещё работа… – И дома убраться надо, – синхронно заканчивая друг за друга фразы, оба начинают одеваться, и ХекДже, расцеловав маму, пожимает руку отцу, после хватая друга за руку и буквально вытаскивая его из дома, прижав к себе за талию. – Чуть не спалились, – устало выдыхая, ДонХэ закрывает за собой дверцу машины и кусает губы. – Хотя мы ничего не делали, так? – Но выглядело это необычно, тем более, что мы не целовались даже! – ХекДже активно возмущается, а поняв, что сказал, начинает тихо смеяться. – Слушай, это задание вообще изменило моё сознание насчет тебя. – Главное, что мы его завершили, правда ведь? – ДонХэ улыбается и, теребя в руках маленький пушистый кроличий хвостик, смотрит в окно. Скоро они придут в себя, он очень надеется на это, его не будет охватывать желание рядом с ХекДже, и его губы больше не будут целовать его во сне. – Хэ… – повернув голову к Хеку, ДонХэ замирает, когда его искусанных губ касаются теплые и мягкие уста старшего, даря мимолетное, практически невесомое прикосновение. – Прости, не сдержался, – блондин медленно, словно заторможено кивает, и, подняв руку, прижимает ЫнХека к себе за затылок, целуя его глубоко и нежно, как хотел всего пару часов назад в этой самой машине. Чувствуя, как влажный наглый язык проникает в его рот, ДонХэ отдается невероятным ощущениям, сердце снова начинает биться как ненормальное, а руки ХекДже пытаются прижать к себе как можно ближе. Медленно и нежно касаясь теплой кожи кончиками пальцев, Хэ шумно выдыхает в рот любовнику и, прикусив его нижнюю губу, вырывает тихий стон. Становится жарко, и дрожь проходится по телу. Старший поглаживает пальцами талию младшего и, наслаждаясь невероятным вкусом лучшего друга, понимает, что это задание уже навсегда изменило их. Он больше не может общаться, смотреть на ДонХэ как на друга, ему он нужен весь, полностью, во всех смыслах этого слова. Блондин запускает пальцы в короткие волосы и, с жадностью прижимая к себе, пытается пододвинуться как можно ближе, хочет почувствовать тепло любовника, жар медленно охватывает тело, затуманивая разум. – Мальчики, хорошо, что вы не уехали, я вам тут с собой собрала еды, чтобы вечером… – ХёнЛу останавливается у дверей машины, с интересом глядя на целующуюся пару, которая быстро отстраняется друг от друга, нервно осматриваясь, а ХекДже тихо бормочет: – Мам, это не то, что ты подумала, мы с Хэ… – Вы с Хэ два засранца! Вот как можно было уехать без моей еды? Я не понимаю, как я вас воспитывала?! Столько времени угробила, и всё по барабану! Ну, ты у меня лоботряс, но ты, ДонХэ, куда смотрел? Вот скажи мне?! – возмущается женщина и, открыв дверцу, отдает Хэ большой пакет с едой, а видя его покрасневшие щеки и горящие глаза, подмигивает парню и удаляется в дом. – И да, могли бы сказать, что у вас что–то есть, а то я тут всё внуков жду… – наигранно возмущаясь, женщина прощается с ребятами, а друзья, переглянувшись, сконфуженно отводят взгляд. – Идиоты, – тихо констатирует ДонХэ, а ХекДже только посмеивается, понимая, что его мама всё же не против прожить всю жизнь без внуков. Хотя, если бы рядом с ним был не Хэ, он уверен, исход этой сцены был бы совсем другой.