Сборник драбблов по Наруто

Цунаде млела. Расслабляющая нега окутывала каждую клеточку уставшего за день тела: ароматная пена успокаивала сознание, а теплая вода забирала накопившуюся за день усталость. Принцесса слизней опрокинула в себя очередную порцию вина, терпкого и чуть сладковатого. Приятная горячая волна согревала изнутри. Пятая заткнула пальцами нос и опустилась в ванну с головой. Вынырнула, откинула с лица тяжелые мокрые волосы, сцепила руки в замок и с удовольствием потянулась вверх, разминая косточки. Да так и застыла, услышав тихий смех и довольный голос:  — Шикарно выглядишь, — Джирайя с нескрываемым желанием разглядывал тяжёлые груди женщины, расширенные карамельные глаза и приоткрытые манящие губы. Ни слова не говоря, схватил ее за затылок, путаясь в длинных, одуряюще пахнущих волосах, и вложил в поцелуй желание и стремление доказать свою любовь здесь и сейчас. Цунаде не могла нормально вздохнуть, — Джирайя то и дело затыкал ей рот, требовательно и нагло сминая ее губы, проникая языком в рот, заставляя отвечать и желать продолжения. Но упрямство и вредность женщины не позволили выказать это напрямую. Когда Джирайя отстранился, Сенжу с напускным негодованием отпихнула его к двери, оседая в ванну — ноги плохо слушались, а голова шла кругом. — Ещё раз так сделаешь… — пригрозила она, игриво облизывая горящие губы. — Тебе стоит только попросить, — нахально ухмыльнулся Джирайя, наклоняясь к раскрасневшейся женщине. — Попроси, Цунаде. — Проникновенный шепот защекотал ее шею, но она упрямо молчала. Никто не хотел уступать, но находиться предельно близко друг с другом и не прикасаться, становилось все сложнее. Тянущий комок между ног Цунаде требовал освобождения, да и Джирайя чувствовал настойчивую потребность предаться греху, плотскому и сладкому, древнему, как сама жизнь. — Что за детский сад, — выдавил он сквозь зубы и стремительно покинул ванную комнату. Цунаде от обиды прикусила губу — Джирайя бросил ее истекать желанием. Такого никогда еще не было. В груди кольнула досада. И зачем она строила из себя монашку? Женщина вылезла из ванны и наскоро вытерлась полотенцем, коря себя за упрямство. Почему она вечно измывается над Джирайе, который буквально носит ее на руках? — Глупая баба, — отругала она себя и повернулась вынуть пробку из ванной, чтобы спустить воду. Джирайя тихонько подошёл сзади и хлопнул женщину по желанной попке. От неожиданности Цунаде дернулась вперёд, поскользнулась и ухнула головой в воду. Когда она вынырнула, Джирайя со смехом сделал на её голове ушки из пены. — Господи, Джирайя, какой же ты извращенец иногда… Мужчина схватил ее за талию и с силой прижался к ней сзади. — Меньше слов — больше дела, родная. — Напряжённо-нежный голос всколыхнул самые чувствительные струны ее души. Женщина повернулась и посмотрела на него в упор. Их взгляды пересеклись, и в мире остались только они вдвоем. В прямом смысле головокружительный поцелуй выбивал почву под ногами и раздувал пожар в телах и сознании. Не прерывая поцелуя, Джирайя подхватил Цунаде под ягодицы. Ее ноги обхватили бёдра мужчины, а руки ласкали накаченные плечи, впивались в жёсткие, длинные волосы. Оттягивая его голову назад, Цунаде наслаждалась вкусом его кожи, с упоением целуя его лицо. Оставив смачные засосы на шее, Сенжу опустилась ниже. Теребила зубами и губами соски, вырисовывала языком замысловатые узоры на кубиках пресса. Ее язык остановился на границе кожи и полоски волос внизу живота. Джирайя замер в томительном предвкушении. Закрыл глаза — так удовольствие чувствовалось острее, ярче. — Не тяни, — просипел мужчина, надавливая на её затылок. Она проказливо рассмеялась, и ее зубки нежно прикусили затвердевший член. Джирайя натужно втянул воздух сквозь зубы и вздрогнул, когда ее шалавливые пальчики почти невесомо пробежали от основания до головки. Бёдра Джирайи двигались в унисон с движением ее влажного и горячего рта, когда Цунаде принимала его плоть. Перед глазами плыли разноцветные всполохи, саннин чувствовал, что приближается к грани. Ещё чуть-чуть, и он кончит ей в рот. Она этого не любила, поэтому он вовремя отстранился, испытывая одновременно острое наслаждение и неудовлетворённость. Тишину разбавляло хриплое и тяжёлое дыхание. Капелька пота скатилась по лбу мужчины и упала на грудь Цунаде, сидящей возле его ног. Женщина грациозно поднялась и легла на кровать, призывно похлопала ладошкой по пастели. Набухшие, тяжёлые груди и влажная ложбинка между ног манили Джирайю так же, как многих мужчин тысячу лет назад звал инстинкт к своим женщинам… Его горячий язык вылизывал ее снаружи и внутри, надавливая на чувствительные точки. Всепоглощающее блаженство жаром прокатывалось по телу, извивающейся под умелыми ласками, женщины — от сведенных судорогой пальчиков ног до самой макушки. Джирайя неторопливо вынул из нее язык (Цунаде инстинктивно дернулась вперед) и прошелся губами по внутренней стороне бедра. Вновь прижался горячими губами к самому чувствительному месту. Она раскрылась ему навстречу, еще шире раздвигая ноги, и приподняла бедра, чтобы он мог до конца заполнить ее изнутри. Но Джирайя не торопился. Несколько долгих, мучительно-сладких минут он играл с ее грудью, вырывая из нее протяжные стоны-крики и заполошные причитания, заставляя женщину подаваться вперед, умолять о большем, прижимать его голову к себе сильнее или оттягивать за волосы назад, но только для того, чтобы украсть жадный, горячечный поцелуй, и вновь откидываться на влажную, от разгаряченного тела, простынь. Джирайя подсунул подушку под ягодицы Цунаде и навис над ней. Положил руку между ее ног (женщина приглашающе поерзала, подалась навстречу) и с томительным удовольствием почувствовал, насколько она влажная — Цунаде буквально истекала от желания, хоть стакан подставляй. Женщина дрожащими руками провела по напряжённым плечам и накаченным мышцам груди. Она всегда восхищалась его телом, большим и сильным. Единственный мужчина, сумевший завладеть ее сердцем после смерти Дана, Джирайя засел в нем, как заноза, которую она ни за что не хотела вырывать… Ни с чем несравнимый дурманящий аромат секса заполнял комнату, в которой слышалось хриплое, натужное дахание мужчины и надрывные крики женщины. Спинка скрепящей кровати долбила в стену в унисон с толчками Джирайи, и кто-то орал по ту сторону, но любовники уже были у заветной черты, а за ней — яркое, всепоглощающее блаженство и долгожданное высвобождение. — Джирайя, ДЖИРАЙЯ! — оглушающий крик Цунаде раздался словно из далёкого далёка, а в следующий миг их обоих захлестнул взрывающийся, всеми оттенками счастья, фейерверк. *** Наруто еле выполз на балкон и хмуро огляделся по сторонам. На соседнем балконе в плетеном кресле развалился Джирайя. — Слушай, старик, вы хотя бы занимались сексом в другой комнате, я не сплю уже третью ночь, — пробурчал Узумаки. — Да не ной ты, — дружелюбно посоветовал мужчина, посмеиваясь про себя. Оказывается, они с Цунаде ещё могут дать жару — тело до сих пор приятно поламывало. — Можете, хоть потише орать? — вновь заныл Наруто. — Да заткнешься ты, наконец? — отмахнулся Джирайя. — Я взывал к тебе с этим же вопросом всю ночь! — завопил блондин, размахивая руками. - У меня даже штукатурка со стены посыпалась от ваших выкрутасов. Джирайя вновь отмахнулся, ему не хотелось ссориться с приставучим пацаном, омрачать солнечное настроение. Он в очередной раз подумал, насколько женщины бесподобные существа. Особенно одна, вредная, но желанная и любимая. Жабий отшельник скосил глаза на Узумаки и тихонько рассмеялся. Кажется, парень опять не сможет выспаться ночью.