Сборник драбблов по Наруто

Ворон Итачи пролетал над маленькой карпатской деревенькой под названием Медвежий Угол, когда увидел на центральной площади толпу народа, обступившую помост, стоявший посреди площади. Это сооружение служило, как для собрания вече, так и в роли эшафота. И сейчас на нем точно кого-то судили. Слышались вой, улюлюканье и выкрики из глоток собравшихся деревенщин. -Явно что-то интеррресненькое, — прокаркал ворон, опускаясь на крышу сельсовета. Здание стояло прямо напротив эшафота, а именно местом суда и эшафотом являлся сейчас помост посреди деревни. — Не может быть, кррр, — проскрипел ворон, присмотревшись к подсудимой. — Ведьма, паскуда дрянная, давно их не было в наших крраях. И чего судить, сррразу бы башку отчекрыжили, и дело с концом. Будто не знают, что их сестер сразу надо обезвреживать, а то моррроки потом не оберешься. Одурррманят, чары наведут, каррр, затуманят разум, кррра, и ищи свищи потом, днем с огнем не сыщешь. Толпа заорала что-то невразумительное, и ворон замолчал на несколько секунд, присматриваясь к седому молодому человеку со шрамом на левой стороне лица и родинкой на подбородке, стоявшему перед розоволосой девушкой-ведьмой, которая вела себя так беззаботно, словно единственный веселый гость на похоронах. — Ан нет, деревенские-то не олухами оказались, каррр — задумчиво произнес Итачи, — ведьмака наняли для охоты на заррразу этакую. Ворон постарался припомнить все, что когда-либо слышал про ведьм, и в воспоминаниях всплыли рассказы его старика-отца, который поведал ему не только о мерзопакостных, паскудных созданиях — темных ведьмах, но и о светлых колдуньях, поклонявшихся природе и жизни. Но люди боялись и презирали и тех, и других, взращивая и лелея своё невежество и страх перед всем необъяснимым, что они не могли осознать и принять. Ворон перелетел на перекладину, где уже красовалась виселица, и чуть не рассмеялся в голос. «Повесить ведьму? Ну и идиоты! Кто ж их вешает, им от этого не горячо не холодно. Самое верное средство уничтожить ведьму — отрубить голову или сжечь на костре. Но и костер не каждую ведьмочку возьмет. Настоящая колдунья сумеет договориться и с огнем, — размышлял ворон. — Странно как-то, — нахмурился пернатый, — хороший ведьмак никогда бы не посоветовал люду вешать ведьму, сразу бы башку оттяпал, и привет. Или на худой конец на костер повел. Если только ведьмак не…» — ворон мысленно рассмеялся, поняв в чем тут дело. «Вот так лопухи эти деревенские. А девчонка красивая, немудрено, что ведьмак слюни пускает». Сакура нагло посмотрела в лицо ведьмака Какаши, который судил ее и уже зачитал приговор, по которому выходило, что её вздернут на виселице. Девушка с удовольствием отметила его масленый взгляд, бродивший по ее телу. На ней была одна лишь нательная рубашка, и пристальные взгляды Какаши были вполне объяснимы, учитывая прелестные формы ведьмочки. Сакура провела языком по губам и послала ведьмаку воздушный поцелуй, от которого тот дернулся, как от огня. Толпа засмеялась. Люди любят зрелища, и Сакура была уверена, что половина этих неотёсанных деревенских чурбанов пришли поглазеть на занятное, по их мнению, представление, главную роль в котором играет она сама. Хм, отчасти так оно и было. — Хватит ёрничать, — рыкнул ведьмак и ударил девушку по лицу свитком с приговором, который был уже зачитан, и ничего хорошего не предвещал бедной девушке. — Лучше покайся в своих грехах перед тем, как отправиться в мир иной. Раскайся в том, что обуянная низкими пороками и злым духом, которому поклоняешься, вершила ты злодеяния и грешила, тем самым отвернувшись от матери-церкви и от людей праведных. — Матери-церкви? — с издёвкой спросила девушка и рассмеялась в лицо своему визави. — Да ты сам, ведьмак, не веришь ни во что! Да и грешков на тебе поболее, чем у меня будет. Сколько крови на твоих руках, а? Скольких ты доверчивых людей обманул? И какой-такой злой дух, а? Я поклоняюсь только Матери Земле и самой жизни! А моя вина лишь в том, что я урожай сожгла (почти нечаянно) и совратила десяток мужиков, которые сами же мне под юбку и лезли? Местные бабы загомонили, заохали, а мужики начали отнекиваться и клясться, что все это наговор гнусной ведьмы, которая честной люд порочит. Чтоб ее язык отсох за такие наветы! Ведьмак схватил девушку за подбородок и оттянул его вверх так сильно, что Сакуре стало больно. — А за этих мужиков, что, якобы, сами тебе под юбку лезли, я спрошу с тебя в отдельности, — прорычал ей в лицо Какаши. В глазах Сакуры отразился ее внутренний страх. В черных, будто бездонных глазах ведьмака, она увидела настоящую угрозу. Он говорил эти слова не просто ради пущего эффекта, он ей угрожал. Ведьме захотелось оказаться, как можно дальше от этих страшных глаз и сильных, словно железных, рук. Да только не бежать, не создать портал, она не могла — ведьмак приковал её к столбу наручниками из оканита, металла, блокирующего магию. — А ты меня не стращай, ведьмак, — зловеще прошипела ведьма, — я к тебе к первому приду, если ты меня повесишь. — Сакура обвела взглядом толпу. — А потом за вас примусь, вахлаки деревенские, за то, что дали душу невинную загубить. Ну, пожгла я немного овощей, разве ж за это вешают?! — с мольбой проговорила Сакура. — Да заткни ты ей рот, хвыбе* этой, ведьмак, — проскрипел начальник, деревенской стражи — Парей, стоявший у помоста. — Не давай ей говорить, зачарует тебя, а нам потом расхлебывай. Убежит ведь, а мы тебе денег кучу отвалили за поимку этой паскуды. Народ согласно загомонил. — Не тявкай, пока тебя не спросили, знаю, что делаю, — небрежно бросил Какаши и все сразу заткнулись. Ведьмаков боялись и уважали за их непомерную силу и бесстрашие. Но не любили за их безнаказанность — король благоволил к ним и позволил слишком много свобод и прав. — Да и не околдует она меня, на ведьмака не действует магия ведьм. " Ага, ври дальше, — подумал ворон Итачи, наблюдавший за представлением, — чары, может, и не действуют, но стихийная магия может стереть тебя в порошок, если ты сам не обладаешь какой-либо стихией». Ворон присмотрелся к нашивкам на куртке ведьмака и мысленно присвистнул — ведьмак Какаши был явно из высшей гильдии. «Тогда совсем непонятно, почему он ведьму сразу не прибил. Ах да, он же…». Ворон опять прислушался к разговору на площади. — И то правда, давай приводи приговор в исполнение, — заголосила какая-то баба. — Чего тянуть-то? — А ты не влезай, — сказала ей жена Парея. — А чего не влезать-то, а? Или ты своего муженька хочешь на чистую воду вывести? Все и так знают, что он ни одной юбки не пропустит. Небось, в десяток совращенных ею и твой муженек входит. — И не стыдно тебе, баба, такую околесицу нести про почтенного человека? — прикрикнул Парей на словоохотливую односельчанку. Сакура звонко рассмеялась и все повернулись к ней. Она посмотрела на Парея и выдала: — А кто обещал мне златые горы и все, что только моей душе угодно, если только ты будешь владеть мною один, а? За мои ласки и мои взгляды ты был готов отдать все, а теперь что, отнекиваешься? — нагло врала девушка. Шумиха ей не помешает. Это как раз то, что ей было сейчас необходимо. Теперь все внимание было обращено на Парея и его жену, которая начала лупить мужа зонтиком от солнца. Люд разделился примерно поровну — одни были на стороне жены, другие — на стороне мужа. Поднялся гам, шум, со всех сторон летели выкрики и смех. Но весь этот гул не смог заглушить крик какой-то девчонки: — Смотрите, ведьма когти рвёт! — девчушка указывала на дорогу. Все обернулись в том направлении и увидели, как Сакура несется сломя голову к выходу из деревни. Но как только толпа рванула за ведьмой, та обернулась и послала в люд стену огня, которая не причинила никому вреда — на ее пути выросли ледяные сосулищи, величиною с дом и поглотили огонь. Это в битву вступил ведьмак Какаши, бросившийся догонять не в меру прыткую ведьму. — Во дают, во дают, кррра, — восторженно прокаркал Итачи, - летя вслед за Какаши и Сакурой. Какаши сотворил прямо из воздуха ледяное лассо и бросил его в сторону ведьмы, та отклонила лассо огненной стеной и сразу же послала в Какаши огненные стрелы, которые чуть было не прикончили ведьмака, но он вовремя спрятался за дом, в который и врезался магический огонь. Магия была такой силы, что половина дома сразу занялась пламенем. Какаши вновь пустился в погоню за Сакурой и обрушил на нее ледяной вал, который мог бы размазать ее по земле, если бы девушка не противопоставила ему огненный смерч, превративший лёд в пар. Дорога, по которой бежали два мага, вилась вверх по склону, и была хорошо видна для собравшейся толпы на площади. Все с замиранием сердца и восторгом наблюдали за пляшущими огненными вихрями, а так же за ледяными стрелами и сосульками, которыми обменивались Сакура и Какаши. Вот ледяная стена гигантских сосулек задела глыбу камней и камни полетели вниз, прямо на дома, стоящие внизу. Опешившие сельчане наблюдали, как здоровенная, каменная глыба прокатилась по деревни и снесла несколько стен у домов, что оказались на ее пути. Деревенский люд стоял, открыв рты от потрясения и смотрел на разрушения, не в силах произнести ни слова. Ворон Итачи все летел за ведьмой и ведьмаком, желая узнать, чем же кончится их противостояние. Пернатый был очень умной и сообразительной птицей, он никак не мог поверить, что его соображения насчет ведьмака оказались ошибочны. «Ну, кто кого одолеет?» — мысленно подгонял ворон сражающихся. Птиц и сам не знал за кого он болеет, но ему чертовски хотелось досмотреть до конца столь занимательную сцену сражения. Какаши с Сакурой выбежали на поле, где не было места для укрытия. Теперь все решит мастерство и ловкость. Сакура споткнулась о траву и растянулась на ней, чем и воспользовался Какаши. Ведьмак навалился на девушку и какое-то время слышалась только возня и сдавленные вздохи. Итачи смотрел на ведьму с ведьмаком и его самодовольство своим умом и догадливостью росло с каждой секундой. — Так и знал, что что-то тут не так. Не может ведьмак-прррофи так безалаберно относиться к своей ррработе, каррр, — проскрипел пернатый наблюдатель. — Какаши, хватит, — запросила пощады Сакура, отстранившись от ведьмака, — я вздохнуть не могу. Девушка тяжело дышала от быстрого бега и страстных поцелуев своего возлюбленного. — Это тебе за тех десятерых мужиков, которых ты, якобы, соблазнила, — прошептал ей в ухо Какаши. Ведьмак был чертовски ревнив, и даже вранье Сакуры о мужиках, здорово распалило его самолюбие. Прижав руки Сакуры к траве, ведьмак принялся доказывать свои собственнические инстинкты, целуя и обнимая девушку все сильнее. — Если бы это было правдой, Какаши, — начала было ведьма. — Они все были бы уже мертвы, — закончил за нее Какаши, целуя ложбинку между грудями. Руки ласкали столь желанные бедра и стройные ноги, а губы сминали губы Сакуры, доказывая его право на нее. — Ты чуть меня не прибила своими огненными змеями и стрелами, — тяжело дыша и усмехаясь, произнес ведьмак в губы Сакуры. — Ха, ты проиграл, Какаши (я освободилась всего за 5 минут), теперь всю неделю ты моешь посуду и подметаешь пол. Без магии!!! Кстати, деньги, что тебе всучили за мою поимку при тебе? — весело спросила девушка, обнимая ногами талию ведьмака. Какаши хитро рассмеялся. — Конечно, при мне, но тебе придется хорошо постараться, чтобы их заполучить. Сакура решила стараться изо всех сил, и как можно дооольше. А ворон, наблюдавший за обнимающийся на траве парочкой, был очень доволен, что эта история кончилась так хорошо.