Сборник драбблов по Наруто

Главные действующие лица: Какаши — мастер на все руки, бывший морской офицер, Наруто — домовёнок, двухсот лет отроду, Сакура — сиротка, Аксино — старая, вредная ведунья, страдающая маразмом и ревматизмом, Седой — говорящий волк, был когда-то человеком. *** Месяц рогатый светил ясно, будто ему обещали тройную плату. Тени по земле стелились столь причудливые и страшные, что любой, даже самый смелый дракон убежал бы от них сломя голову за тридевять земель. А вот скрюченная и засушенная, вездесущая, словно таракан, старая ведунья Аксино плевала и на странные тени, и на волчий вой у самой окраины деревни. Настроение было припаршивым, хотелось сотворить какую-нибудь особую, радующую душу, пакость… но вот кому, скажите на милость? Аксино была древней, не в меру щедрой на разные гнусности по отношению к ближним, ведуньей. Старуха остановилась почти у самой окраины деревни и призадумалась, смотря на яркий прямоугольник окна в доме деревенского мастера на все руки Какаши Хатаке. Да, вот уж занозища в ж… одном месте. Кто вчера ее называл старой каргой и удивлялся, что она никак в гроб не укладывается? А кто надысь* говорил, что домовёнка своего на огород ее напустит, если она не прекратит гадости да мерзости творить? Да, Какаши был одним из тех людей, который совсем ее не боялся, не уважал, но говоря правду, он никогда не опускался до откровенных оскорблений, что злило Аксино еще сильнее. Вроде и хамит он ей, но как-то культурно. Решено, пусть ее жертвой сегодня будет мастер! Старуха знала, что Хатаке не так прост. Года два тому назад служил он в самом королевском дворце, что ли, но кем — неведомо. Возможно, в самой тайной канцелярии? Местные его уважали за спокойный нрав и золотые руки. Казалось, Какаши умеет все — и сруб поставить, и лапти сплести, и тончайшее золотое плетение выделать. Все в его руках ладилось. Аксино подошла вплотную к забору дома Какаши, нашептала слова наговора, удовлетворенно улыбнулась и двинулась к своему домику, что стоял на другом конце деревни. Но на середине пути ее скрючил ревматизм, согнув старуху пополам. Так она и шла до самого дома — враскорячку, согнув спину, широко расставляя ноги и оттопырив зад. Несмотря на приступ, Аксино была довольна — день прожит не зря, и Какаши Хатаке скоро в этом убедится, только вряд ли ему будет так же хорошо на душе. 30 часов спустя. Какаши развалился на травке возле дома и никак не мог поверить, что согласился на такое рисковое дело — пойти рубить чудище страшное, невиданное (в прямом смысле слова — никто его не видал). Тем паче никто толком и не знал, что это за чудище, которое уже какую неделю утаскивает селян, ходящих по грибы-ягоды в лес. А как не ходить-то, надо же и на зиму запасы делать. Да и на дороге, что вела из деревни на главный тракт, тоже частенько пропадал люд, почитай недели три. — И кто меня за язык дернул? — простонал Какаши, потирая гудящие с перепоя виски. Он и сам никак не мог взять в толк, как он согласился на такую авантюру. А как он напился-я-я (это и было самым странным за этот день — он почти не притрагивался к спиртному) и что после этого было, он и вспоминать не хотел. — Что же делать-то? Отказаться, взять свое слово обратно я не могу — если откажусь придется отдавать Ромашку. — Так ты олух нечёсаный (что правда, то правда) на Ромашку поспорил? — заверещал над ухом Наруто. Домовенок в порыве гнева схватил первый попавшийся под руку камешек и запустил его в огород. — Рррвааааараввва! — Наруто замахал руками в разные стороны от переизбытка эмоций, но не удержался на ногах и хрястнулся оземь пятой точкой. Какаши тяжело вздохнул и сел, положив руки на колени. Наруто в точности повторил позу Хатаке. Хозяин дома прошелся до крыльца и обратно, то и дело вздыхая. Опустился на ступеньку и произнес виновато: — Это еще не все, Наруто. — Надеюсь, не дом заложил? — с замиранием сердца спросил домовой. Дом для домового — святое. Домовой без дома — не домовой, а так, голь перекатная. — Нет, 10 злотых поставил на то, что я одолею чудище, — сокрушенно повинился Какаши. 10 злотых — огромные деньжищи, на дороге не валяются. На этакую сумму можно два месяца безбедно прожить. — Хорошо еще, что на башку свою пустую не поспорил, — сказал маленький человечек, забираясь на плечо Какаши. — Не совсем, — тихо сказал Какаши. Наруто вскочил на ноги, оттолкнулся от плеча мужчины и повиснув на челке Какаши, страдальчески произнес, смотря прямо в черные глаза: — Давай, добивай меня, сиротинушку, — загнусавил домовенок, притворно шмыгая носом. — Эх ты, мужик-лапотник, чего ты еще из нашего добра разбазарил? — Да ничего я не разбазарил, — спокойно ответил Какаши, вдыхая кристально чистый ночной воздух, — сказал, что буду целый месяц бесплатно выполнять любой заказ. Наруто на секунду успокоился, услышав такой ответ, уселся на колени Какаши, а потом вдруг подпрыгнул от пронзившей его мысли. — А… но… если ты не вернешься, что со мной будет?! — задал Наруто столь мучающий его вопрос. Какаши встал с крыльца, и начал размышлять вслух: — Меч у меня, прямо скажем, дерьмовый (еще от отца остался), это раз. Два — я не владею никакой магией, придется рассчитывать только на свою силу и удачу. Три — я не знаю, где точно прячется чудище, и четыре — я не знаю, что это за чудище и как с ним бороться. Какаши мельком взглянул на страдающего домовенка: — А что твоя братия знает о том, что в лесу творится? Что поговаривают домовые, твои знакомые? — Да чего они могут знать, Какаши? Все сторонятся того места. Какаши хлопнул в ладоши так звонко, что Наруто подпрыгнул и свалился со ступеньки. — Ага, выходит ты что-то знаешь про «то место». Какого именно места сторонится нечисть? — строго спросил Какаши. Наруто насупился, отвернулся. Вынув из-за пазухи самакрутку, закурил и только тогда ответил. — Ну, знаю я, знаю кое-что. Поговаривают разное. Кто говорит, что в Темном бору завелся василиск, кто про упырей треплется, кто о волкодлаках* гутарит. Не знают точно, что там за чудище (может и знают, но не говорят), но примерно знают, где его логово — в Темном бору, там, где начитается тропа из «следовиков»*. Там и надо искать логово, — нехотя признался Наруто. Он боялся, что Какаши не вернется и он останется один, без друга. Домовенку было всего двести годков, маленький еще, чтобы одному жить. По душе ему Какаши пришелся — спокойный (почти всегда, если только Наруто не выкинет очередную пакость), обходительный, добрый. — Глаза безумные судьбы, как у собаки бешеной. Куда не денусь от нее — найдет и даст затрещину, — грустно провел домовенок. — Не жалоби, я все одно пойду. Помнишь тех мальчишек, что пропали на той неделе? — Наруто кивнул. — Совсем еще пацанята, а уже смерть нашли. Негоже, чтобы родители теряли детей раньше времени — это хуже, чем смерть, - потерять ребенка. Ты знаешь наших мужиков, все только и болтают о том, чтобы пойти да «чудишшэ» страшное посечь, а сами ничего не делают. — Ты только вернись, хорошо? — жалобно попросил Наруто, крепче подвязывая лапти, которые ему сплел Какаши. Мастер потрепал его по непослушным волосам и кивнул. — Ну все, пойду соберу тебе чего в дорогу понадобится. А как ты собираешься до логова добираться? Путь недолгий, но пешком придется проковылять часа два, да еще найти логово надобно. Какаши понимал всю серьезность предстоящего похода. Ндааа, пешем идти не с руки, потом еще после боя домой надо добраться. А если он ранен будет, как домой добрести на своих двоих? Эээх, тяжелая доля ему досталась, но Какаши не пасовал, если он не справится, чудище так и будет истреблять людей, принося тем самым все больше страданий и горя. Какаши решил, что лучше всего сейчас отдохнуть, а Наруто и сам справится — и меч наточит, и снедь нехитрую соберет (мало ли, что по дороге может случится, подкрепиться никогда не помешает), и лапти заговорит, чтобы они вывели Какаши к дому, даже, если он заплутает и собьется с пути. Проснулся Какаши, когда петухи уже третий раз прокукарекали. Утро хмурилось и грозилось полить землю-матушку свежим дождиком, отчего настроение у Какаши не улучшилось. Хатаке вышел во двор, умылся колодезной водицей, позавтракал и только потом понял, что в доме слишком тихо — Наруто куда-то запропал. Какаши взял котомку с провизией и меч, отполированный и наточенный домовенком. — Острый, — удовлетворенно произнес Какаши, потрогав лезвие. Оставалось найти только средство передвижения — коня или кобылку. Вот в чем заковыка* — ни коня, ни кобылки у него нет. Так как же добраться до нужного урочища? Выйдя во двор Какаши увидел понурого домовенка. Он развел рукам и сказал: — Наши ничего конкретного не знают. Направление я тебе уже указал, а что за страшилище там, никто не говорит. Говорят только, что вонь от того места идет убойная, — со страхом произнес Наруто. — Ты в случае чего драпай оттуда, если поймешь, что зверюга тебе не по зубам. — Он помолчал немного. — А может, ну его, это чудище, пусть кто другой его положит. — Нет! — отрезал Какаши. — Вот так все и думают:"Пусть кто другой прибьет». Сколько еще терпеть можно? Сколько еще должно пропасть людей ни в чем неповинных? Но ты прав, Наруто, если совсем прижмет, дам стрекача. Какаши сказал это лишь бы успокоить малыша. Отступать было не в его характере, и он не собирался возвращаться, пока не прибьет то страшило из лесной чащи. От таких слов домовенок немного, но успокоился. Наруто проводил друга до окраины деревни. Пожелав удачи и заговорив лапти, Наруто спросил: — Ты решил-таки идти пешком? — с тревогой спросил домовенок. Какаши не ответил, внимательно вглядываясь в кусты напротив. Из кустов показалась морда огромного, седого волка. — Звал? А я сам к тебе идти собирался, — прохрипел Седой.- Племянница у меня пропала у тропы из «следовиков». Наруто спрятался за ногой Какаши и опасливо спросил: — Это же тот колдун, что сам себя заколдовал, а вновь стать человеком не может? Седой действительно когда-то был человеком. Все его родственники умели «перевертываться»* в какое-либо животное, но на деле не обладали почти никакими необычными способностями, кроме перевоплощения. Седому же не повезло, он повздорил с ведьмой, и та в отместку навсегда оставила его в образе волка. Какаши года два назад спас маленького олененка, который оказался перевертышем, родственником Седого. С тех пор и началась их дружба — то Какаши поможет волку, то Седой окажет услугу мастеру. — Ты что-нибудь знаешь о том, кто утаскивает людей? — с надеждой на помощь спросил Хатаке. — Знаю, затем и пришел. Сам я туда пойти не могу, вонь там такая, что у меня из глаз слезы ручьем текут, сказывается волчье, обостренное обоняние. Довезу тебя до тропы, а там тебе придется самому выкручиваться. Очень прошу, Какаши, спаси племянницу, если она еще… Какаши и так понял волка. Кивнул. Он забрался на спину огромного зверя и помахал Наруто на прощанье. Волк бежал ровно и скоро, словно под лапами не ухабы и буераки, а ровное чистое поле стелется. Какаши пригибался к холке зверя, но на голову все равно сыпался какой-то мусор: веточки, листочки, а в волосах путалась паутина. Продвигались они тайной, известной только зверям, тропою, что сокращала путь до «следовиков» втрое. Руки-ноги затекли, и Какаши был почти счастлив, когда слез со спины Седого и вытянул ноги, присев на пенек. — Все, Какаши, дальше я не ходок. Как понадоблюсь — свистни. Волк юркнул в кусты и скрылся с глаз. Какаши даже не успел сказать, что свистеть-то не умеет. Лес вокруг выглядел так, словно по нему пробежало стадо гигантских лошадей. Всюду сломанные ветки, кусты, даже несколько поваленных меленьких деревьев. Какаши смотрел вокруг и недоумевал — кто же мог такое сотворить? Какое такое чудище способно смять кусты и повалить деревца? — Что я тут делаю? — с нервным смешком, спросил себя Какаши. Он не позволил себе бояться, да и чего бояться раньше времени, если даже не знаешь с кем придется сразиться. Кто испугался — уже побежден, так уговаривал себя Какаши. Он шел по проторенной чудищем тропой, осматриваясь вокруг. Лес, как лес, ничего особо страшного, не считая бурелома, поломанного гигантской, неизвестной тушей. Небо будто отражало настрой Какаши, такое же хмурое и темное. Тучи заволокли весь небосвод и стало совсем темно, несмотря на ранний час. Хатаке прислушался. Тишинааа. Ни стрекота кузнечиков, ни шебуршание в траве, ни пения птиц. Все вокруг будто замерло, предчувствуя опасность. Пройдя еще саженей десять, Какаши почувствовал странный, мерзостный душок, идущий непонятно откуда. Он осмотрелся и… не понял, где очутился. Все деревья в округе, кусты и трава были опутаны странным материалом, создавалось впечатление, что он находится в очень дырявом шатре. Когда до него дошло, что опутывает кроны деревьев и все вокруг, то чуть не выронил меч. Гигантская паутина растянулась между деревьями, словно шатер, окутывая все и вся. Даже поняв, что его противник паук титанических размеров, Хатаке не собирался бежать. Если он уже здесь, то постарается прибить эту тварь, чего бы ему это не стоило. — Негоже бывшему офицеру королевского флота дрожать перед противником, — наставлял он сам себя, заставляя идти вперед и стараясь не шуметь. Особо сильный порыв ветра дыхнул в лицо страшным смрадом мертвечины и разлагающейся плоти. Мерзкий душок был такой силы, что чуть не сбил с ног нашего героя. Какаши подавил рвотный позыв, стараясь дышать ртом. Посреди поляны, над которой и растянулась паутина, находились странного вида свертки, и до Какаши не сразу дошло, что это и есть источник гадостного запаха — коконы с мертвецами. — Зачем он их тут оставил? Не всех, значит, жрет, на потом оставляет? — пробубнил Какаши, вытягивая меч из заспинных ножен. Звук вынимаемого из оружия, приятно резанул слух и мужчина почувствовал себя более уверенно с мечом в руках. Какаши осмотрелся еще раз, но паука не заметил. — Где она может прятаться? Или на охоту выползла, сквернавка*? Он повернулся кругом — никого. Когда раздался голос, Какаши подумал, что сейчас взлетит — так высоко подпрыгнул. — Сверху, — проскрипел слабый голос, находящейся слева. Какаши не мудрствуя лукаво*, резко поднял лезвие вверх… и не прогадал. Клинок вошел прямо в мягкое подбрюшье гигантской твари. Паук зашатался и отполз под сень огромной сосны. Если бы паук мог кричать, Какаши бы оглох от его воплей боли. Паук страшно щелкал жвалами и стараясь устоять на ногах, покачивался из стороны в сторону. Из брюха твари вместо крови выливалась серо-зеленоватая жижа. Он был похож на обычного паука, если не учитывать размер этой невероятно огромной твари. Несколько пар глаз позволяли пауку видеть, что происходит впереди и по сторонам. Огромное тело сверху было покрыто чем-то, напоминающим панцырь. Какаши подумал, что ему повезло, что он сразу резанул пузо твари, иначе бы у него было намного меньше шансов победить тварь. — Ну что ж, смельчакам везет! Или безумцам? — неуверенно спросил Какаши. Кокон слева несмело хихикнул. Кто бы не находился в нем, он спас Какаши жизнь, предупредив об опасности, и Какаши был полон решимости отплатить тем же. Мастер чуть приблизился к пауку и замахнулся на него, будто пугая или дразня животное. Паук рванул вперед (как Хатаке и предполагал), Какаши откатился вправо, пропуская гигантскую тушу и вонзая меч по самую рукоять в живот огромного паука. От боли паук словно одурел и начал бегать по поляне, волоча Какаши, который повис на рукоятке своего меча, не сумев вовремя его вынуть из мерзкой туши. Бег паука все замедлялся и замедлялся. На последнем издыхание паук остановился у высокого дуба и повалился прямо на горе-воина. Какаши вынул меч из чрева паука, отер его о травку и направился к коконам — проверить, кто же спас его, и остался ли еще кто-то в живых. На второе он не шибко надеялся (и был прав). Спасителем-спасенным оказалась худенькая девушка с розовыми, короткими волосами, торчавшими во все стороны. Когда ее огромные, зеленые глаза встретились с его черными, Какаши почувствовал — все, что сегодня произошло было правильно. Весь этот день (то есть утро, конечно, но у Какаши мысли спутались, когда он взглянул девушке в глаза) сводился именно к этому моменту, словно и не было страшного паука, не было коконов с мертвяками вокруг, а только лишь они вдвоем. Какаши обескураженно улыбнулся и спросил имя розоволосой незнакомки, смотревшей на него с обожанием и подобострастием. — Сакура, — ответила девушка и щеки ее запылали, наливаясь жгучим румянцем. Сакура никак не могла наглядеться на мужчину с мечом в руках, в грязных, ободранных штанах, с паутиной и листочками в непослушных волосах, стоявшего перед ней с милой улыбкой на губах и огоньком в глазах. На нее никто и никогда ТАК не глядел, отчего девушка чувствовала себя принцессой, спасенной из лап страшного чудища. Сакура всегда мечтала именно об этом — чтобы ее избранником (она уже называла Какаши именно так, потому что не сомневалась, что он ТОТ, единственный) стал такой герой. В своих мечтах она видела его именно таким — сильным, красивым (даже шрам не портил, а наоборот, красил, делая лицо более загадочным), с мягкой улыбкой на красивых губах. Но в своих девичьих мечтах она и не помышляла о том, что же будет дальше, что ей так захочется броситься на шею своему спасителю, облобызать* его и прижаться к его сильной груди. Все эти мысли не до конца успели оформиться в голове, а Сакура уже обнимала своего спасителя, прижимаясь к нему доверчиво и смущённо. «Неужто так бывает? — улыбаясь и гладя по волосам девушку с чудесным именем, размышлял Какаши. — Пошел в лес на чудище, а нашел свою судьбу». Седой стоял в отдалении и радостно вилял хвостом, наблюдая за племянницей, обнимающей своего спасителя. Два дня спустя Какаши и Сакура уже не представляли жизни друг без друга. Наруто поначалу дулся на Какаши, мол, привел какую-то сироту, у которой за душой не гроша, но переменил свое мнение, увидев, что Сакура девушка хозяйственная, умеющая и суп сварить, и пол вымыть, и мужику ласковое слово сказать. В общем, Наруто решил, что девушка здорово облегчит ему жизнь, выполняя работу по дому. Сакура подошла к Какаши, сидевшему на крыльце, села к нему на колени, и виновато заглянув в глаза, сказала: — Ты знаешь, Какаши, я… — девушка принялась теребить ворот его рубахи, так и не договорив. Она не знала, как сказать, что она не обычный человек. Боялась, что он отвернется от нее, узнав о ее способности к перевоплощению. Какаши тихонько рассмеялся. — Да, знаю я, знаю, Седой рассказал. Ты у меня такая особенная, — ласково проговорил мужчина. Сакура уткнулась ему в шею, не зная, как выразить словами свою признательность. Так они и сидели какое-то время, пока из дома не выбежал домовенок и пригласил их к ужину. Вот так, читатель — никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Пословицы о любви разных народов. Не в деньгах счастье. Если полюбишь её и в лохмотьях, твоя любовь проживёт до конца жизни. Если отдал сердце — обратно не возьмёшь. Жизнь без любви, что год без весны. И за тысячу золотых не купишь желания сердца. И немой, ухаживая за женщиной, хочет много сказать. Иной раз привязанность возникает в одно мгновение. Когда сливаются слова сердца и языка, возникает любовь! Любовь все языки понимает. Всем желаю найти свою любовь. УВАЖАЕМЫЕ читатели, продолжение моих недописанных работ пока откладывается на неопределенное время!!! С уважением, Автор! ♥♥♥