Сборник драбблов по Наруто

Сакура стояла на перепутье двух дорог. Девушка посмотрела на указатель. — «Дрынная лощина» — направо, «Темный лог» — налево. Значит, налево путь мой лежит, — тяжко вздохнула девица. — За что мне все это? — горько спросила она сама себя и ударила кулаком по ладони. Понурив голову, Сакура двинулась по левой дороге, размышляя о своей нелегкой судьбе. А именно о предстоящей встрече с женишком, которого она загодя ненавидела. Из-за того, что этот колдун заставил ее родителей отдать себе в жены единственную дочь, за то, что ее жизнь уже загублена и кончена, не успев начаться.  — Жить с некромантом хуже, чем, — Сакура даже не знала, что может быть хуже этого, — чем…в общем, хуже не бывает, — закончила она уверенно. Сакура знала, что некроманты почти до самой старости выглядят молодыми, а их отличительной особенностью были лишь седые волосы. Харуно старалась не думать о том, что ее родители так легко согласились на сделку с колдуном только из-за денег. Он пообещал им приманить удачу, а взамен потребовал самое дорогое, что у них есть. Этим самым дорогим оказалась Сакура. Больше-то у них ничего не было. Они согласились — он наколдует им удачу, и тогда они станут богатыми, смогут вырваться из нищеты. И не обманул. Через полгода семейство Харуно уже купили большой дом, а купленная ими фабрика по изготовлению тканей, приносила огромный барыш. Сакура задумалась и не сразу сообразила, что уже с минуту стоит возле скособоченных ворот. Она осмотрелась кругом и поняла, что тут и кончается ее путь. Ее жизнь. Девушка шмыгнула носом, но взяв себя в руки, пихнула ногой жалобно скрипнувшую калитку, и вошла во двор некроманта. — Теперь это и мой двор, — с горькой усмешкой проговорила Сакура. Она прошла по тропинке к дому, внимательно осматриваясь. Девушка дошла до крыльца, развернулась, прикидывая, что бы она изменила, и поняла, что не стала бы ничего менять. Двор, как и дом, выглядел очень ухоженным и добротным. Не учитывая калитки и ворот. — Хм, — хмыкнула девушка. — Этот некромансер хотя бы хозяйственный, точно не лодырь и бездельник. Сакура еще разок прошлась взглядом по воротам, и ахнула. И калитка, и ворота были целыми, недавно выкрашенными. — Ворожба, — поняла девушка. — Иллюзия. Наверное, чтобы ворье не польстилось. Сакура вошла в дом, обошла все комнаты, заглядывая во все углы. Ей очень хотелось найти что-нибудь, что говорило о мерзких наклонностях некроманта, чтобы ненавидеть его еще сильнее. Например, глаза в банках или внутренности животных, некромантский посох и другой инвентарь для темных ритуалов. Не найдя ничего страшного, она полезла на чердак, где стояло несколько сукдучков, сундуков и сундучищ. Сакура подошла к самому большому и, открыв его, обомлела. — Сколько же тут монет и всякой всячины, — восхищенно проговорила девушка, зарываясь руками в золотые монеты, ожерелья, бусы, заколки и другие сокровища. Сакура даже забыла, что она в доме некроманта, и зачем она здесь находится. Примерив несколько серег и других драгоценностей, девушка решила остановить свой выбор на подвеске с изумрудом и кольце в виде змейки. — Ничего, с него не убудет. Тем более и я тут теперь хозяйка, — неожиданно для самой себя, произнесла девушка. — А ведь точно, — рассмеялась она и подбоченилась, — я теперь буду тут хозяйкой. Сейчас, когда она осмотрела дом, который ей так понравился, Сакура почувствовала, что страх понемногу отступает. Даже живя в такой богатой семье, Сакура никогда не получала всего того, что ей хотелось. Например, те же золотые побрякушки были ей недоступны. Родители не особо тратились не нее, справедливо (как они говорили) полагая, что девушку все равно придется отдать колдуну, так зачем лишние деньги тратить? Вспомнив про родителей, Харуно горько вздохнула. Ей стало так обидно, что они легко согласились променять ее на богатство, что захотелось всплакнуть. Она поглядела на себя в зеркальце, что стояло на одном из сундуков… — Иииии! — по всему дому разнесся визг девушки, увидевшей вместо своего отражения, улыбающиеся лицо молодого мужчины, обрамленное светлыми волосами, с которых ниспадали капельки воды. — Водяной, водяной! — завизжала Сакура не к селу, не к городу, и бросила в зеркало веником. Только скатившись вниз по лестнице на первый этаж и выбежав на крыльцо, Сакура поняла, что это не мог быть водяной, она же находилась в доме некроманта, черного колдуна. — Так что же получается, это и был мой суженый-ряженый? — последние слова, девушка произнесла с особой «теплотой» в голосе. Сакура постаралась воспроизвести в памяти образ того мужчины со шрамом на щеке, что только что увидела в зеркале. — Не все так уж плохо, — задумчиво сказала она, вспоминая улыбку мужчины. Больше всего она боялась не самого некроманта, а того, что он окажется совсем старым, лет 150-160. Именно до такого возраста доживали чернокнижники. Сакура рассмеялась, представляя, что ее будущий муж совсем старый сморчок, который и в туалет-то сам не сходит. Вот бы она намучилааась. Она нагнулась вперед, расставила широко ноги, словно немощный старик, и изобразила старческий, дребезжащий голос. — Ну, проходи, проходи, дочка, а я тебя заждалси. Ты не смотри, что я песком дорожку посыпаю, я ишшо ого-го. Некромансеры вообще мужчины хоть куда, даже в таком возрасте, как я, — произнеся эти слова, девушка сошла с крыльца, изображая трясущуюся походку старого, немощного человека. — Кхе, кхеппф, кхе, — очень правдоподобно закашлялась девушка, изображая, будто сморкается в рукав. … Какаши был в бане, когда услышал настойчивое гудение в голове. Он сразу сообразил, что в дом забрался кто-то посторонний, но некромант не стал торопиться домой, а произнеся нетрудное заклинание, активировал зеркала, которые он заколдовывал каждый раз перед тем, как выйти из дома, чтобы знать, что там происходит, даже находясь на приличном расстоянии от своего жилища. Мало ли, кто в гости нагрянет. Не дай боги, воришки захотят похозяйничать, тут-то Какаши и активирует защиту. Увидев, кто копается в сундуках на чердаке, колдун передумал активировать защитную магию, а решил немного понаблюдать за своей будущей женой. Именно ее он попросил взамен на услугу, которую оказал беднякам. Если бы Какаши был тогда трезв, он ни за что не взял бы оплату натурой. Если бы его слова не были скреплены печатью, некромант смог бы отделаться от сделки. Какаши посмотрел на печать, что заклеймила его плечо, когда он произнес соответствующие слова, скрепляющие сделку. С виду обыкновенный шрам в виде креста, но не выполни колдун условия сделки, и этот крест будет медленно, но верно сжигать, уничтожать сущность некроманта, уродуя душу, превращая колдуна в мыслящее ничто. Некромант как бы будет существовать между миром мертвых и миров живых, но не сможет вернуться не в один из них. Девушка копалась в его сундуке, как в своем родном, это позабавило Какаши. «Хотя бы сама пришла, а то пришлось бы самому тащиться за ней», — облегченно подумал Какаши, натягивая штаны и выходя из бани. Некромантов не очень-то уважали, но тем паче — боялись за их пугающие, сверхчеловеческие способности. Поэтому Какаши сомневался, что Сакура придет в его дом по своей воле, когда ей исполнится семнадцать. Когда он подошел к калитке, ведущий из сада к дому, девушка уже стояла на крыльце и над чем-то посмеивалась. «А девчонка хороша, — подумал Какаши, рассматривая фигуру Сакуры. Зеленый приталенный сарафан выгодно подчеркивал все достоинства девушки. «Чего это с ней? — подумал колдун, смотря на согбенную спину своей невесты. — Болеет, что ли?» Девушка нагнулась вперед, расставила широко ноги, словно немощный старик, и изобразила старческий, дребезжащий голос. — Ну, проходи, проходи, дочка, а я тебя заждалси. Ты не смотри, что я песком дорожку посыпаю, я ишшо ого-го. Некромансеры вообще мужчины хоть куда, даже в таком почтенном возрасте, — произнеся эти слова, девушка сошла с крыльца, изображая трясущуюся походку старого, немощного человека. — Кхе, кхеппф, кхе, кха, — очень правдоподобно закашлялась девушка, изображая, будто сморкается в рукав. Какаши даже рот открыл от такого представления, что устроила эта проказница. «Это она меня изображает, — догадался он, мысленно посмеиваясь, — Неожиданный образ». … Сакура выпрямилась и подошла к сараю, возле которого стояла маленькая корзинка с яблоками. Девушка взяла корзинку и, замахнувшись ею на воображаемого старичка, произнесла: — Значит, еще «ого-го», да? Вот тебе за мою загубленную молодость, — она махнула корзинкой, будто ударяя невидимку. — Вот тебе за мою невинность потерянную, — она еще раз «ударила» «некроманта». Какаши хмыкнул… Сакура опустила корзинку на землю и почувствовала, как стало легче на душе оттого, что немного высказалась, хоть ее никто и не слышал. Сакура хмыкнула и уперла руки в бока, притоптывая ножкой. Мельком глянув вниз, Сакура, в который раз за день, завизжала. Яблочки выпрыгнули из корзинки и принялись скакать вокруг ног девушки, норовя запрыгнуть под подол. Сакура принялась пинать плоды, но те были чересчур вёрткими и не попадались ей под ноги. Девушка так испугалась, что мысли путались и обгоняли друг друга, не давая трезво соображать. — Свиньи, грязные свиньи, — приговаривала Сакура, стараясь попасть хоть по одному яблочку. «Свиньи? — стараясь не засмеяться в голос, подумал Какаши. — Ну что ж, пусть будут свиньи». Яблоки вдруг стали менять форму, и в пылу схватки с плодами, Сакура не сразу поняла, что их очертания похожи на свинок. Плоды заскакали еще активнее, похрюкивая, словно настоящие поросята. — Погоди-ка, — она постаралась расставить мысли по полочкам и найти единственно верную. «Ну, конечно, — осенило ее, — это же…» — Колдовство, — громко проговорила девушка. — Давай, выходи, некромант! И… опять визг. Прямо перед ней из воздуха материализовлся тот мужчина, которого она видела в зеркале на чердаке. Женишок собственной персоной. Седые, как и следовало ожидать, волосы, темно-серые, улыбающиеся глаза, средней полноты губы. Она опустила глаза ниже, разглядывая колдуна. Ей было и стыдно, и интересно одновременно. Она же никогда не была наедине с голым по пояс мужчиной. Тем более со своим будущим мужем, с которым ей предстоит прожить всю оставшуюся жизнь. Сакура не видела других полуголых мужчин, но этот произвел на нее впечатление. Сильный и мужественный. Девушка дошла взглядом до пояса и отвела глаза, потому что мысли поползли не в том направлении. — Ну как? Я еще «ого-го»? — неожиданно улыбнулся мужчина. «Значит, он все слышал?» — догадалась девушка, смущенно опуская глаза. Сакура поглядела в глаза Какаши и облегченно вздохнула. Мужчина смотрел на нее вполне дружелюбно, что успокоило девушку и придало уверенности в себе. Она даже смогла улыбнуться ему в ответ. — Пошли в дом, — произнес некромант, приглашающим жестом указывая на дверь. Они уселись за стол, и Какаши предложил выпить чаю, на что Сакура с радостью согласилась. Путь до дома некроманта оказался не из легких — сначала на повозке, затем по бездорожью миль пять. Девушка проголодалась, но куда сильнее ее мучила жажда. Очень хотелось пить. Какаши не смог устоять и решил отплатить Сакуре за то, как она его изображала — немощным и старым хмырем. Когда он уже налил чай, в голову пришла неожиданная идея — напоить невесту «вкусненьким» чайком. Сакура откусила печенье и поднесла кружку с ароматным чем к губам. Отпила. Какаши внимательно наблюдал за ее реакцией. Она еще раз отпила, весьма правдоподобно изображая удовольствие от распития соленого чая. Некромант не поскупился и положил две полные ложки соли. Чего не сделаешь для своей будущей супруги? «Зараза, какая он зараза», — с «наслаждением» попивая чаёк, думала Сакура. Она оценила его чувство юмора и чувство собственного достоинства, но не собиралась показывать слабость. Подняв взгляд на жениха, Сакура улыбнулась и произнесла: — Ммм, как ты догадался, что это мой любимый чай? Обожаю солененький. Соленый чаёк, сладенький супец, я мастерица на такие дела, Какаши. Или, например, мухоморчики под сметанкой — просто пальчики оближешь, — улыбаясь, произнесла девушка, с удовольствием отмечая, как вытянулось лицо жениха. Но он почти сразу справился с эмоциями. Понимающе улыбнулся, оценив возможный ущерб своему желудку и фантазию Сакуры. — Мир? — протягивая руку, спросил мужчина. Сакура смущенно улыбнулась, понимая, что Какаши прав, и не стоит больше испытывать друг друга на прочность. Девушка сжала его руку и умоляюще произнесла то, что так хотелось высказать: — Я не хочу быть ненужной тебе, понимаешь? Я так долго была обузой для родителей, — она запнулась, не зная, как выразить свои страхи и желания, но Какаши сильнее сжал ее руку, подбадривая, и она закончила: — Я просто хочу быть кому-то нужной, вот и все. Какаши видел много боли, сам не раз испытывал страдания и сейчас он очень понимал эту хрупкую девочку, сидящую перед ним, которая так внимательно всматривалась в его лицо, ожидая ответа. Что он мог сказать — только правду. — Я хочу, чтобы у нас с тобой все получилось, чтобы была и верность, и понимание, и уважение, и, возможно, любовь. Нужно время присмотреться друг к другу, понять друг друга, привыкнуть. Сакура благодарно посмотрела ему в лицо и кивнула. Три недели спустя. Сакура шла по тропе в сторону реки и в сотый раз радовалась жизни в деревне. Ни тебе правил, ни дурацких запретов, которыми ее потчевали дома родители. Делай, что хочешь (только не таскай магических книг и не читай их, иначе опять спалишь пол кухни!), ходи, куда угодно. Сакура приподняла подол и понеслась по тропинке, раскинув в стороны руки, представляя, что она летит высоко в небе, а под ногами у нее весь мир. «Это почти правда, я счастлива… почти». Ей не хватало только одного. Какаши она увидела у самого берега реки, он лежал на траве и жевал травинку. Присев рядом с ним, она тихо спросила: — Почему ты ни разу не поцеловал меня? Какаши хотел сказать, что просто боится отпугнуть ее своей напористостью, ведь они только начали привыкать друг к другу. Но не успел, потому что лицо девушки оказалось очень близко — она поцеловала Какаши первой. Это был первый поцелуй в ее жизни. Робкий, неумелый, но искренний и нежный. Ей хотелось показать свою симпатию к этому немного странному (по мнению Сакуры, иногда Какаши был слишком спокойным), но мужественному и надежному человеку. Она отстранилась от мужчины и посмотрела в его улыбающиеся глаза. Руки Какаши оказались на талии Сакуры, а сердце ее радостно забилось от предвкушения чего-то большего. И это большее не заставило себя ждать.