Тропа Света.

Храм Дагоса был просто невероятным. Это аномальное творение абсолютного божества, пожелавшего исчезнуть навсегда, но почему-то исполняющего желания всех, кого сочтёт достойным, эпически стояло на своём месте неисчислимое количество времени. Горечь и боль, несоизмеримые ни с чем, помутнили рассудок бога: желая умереть, он всячески не хотел позволить своей силе исчезнуть. Такова и природа этого мира, созданного им — естественная противоречивость. Взявшийся из ниоткуда сквозняк заставлял слабо трепыхаться волосы юной лисицы, смиренно распластавшейся на холодной каменной кладке пола. Сознание всё ещё витало где-то далеко, а личность переживала различные метаморфозы. Страх перед Лиангом покинул душу навсегда, отныне девушка не боялась принять смерть от его руки, отдав всю себя битве. Вместе с ним… Вместе с светлым лучиком холодного Солнца… Вместе с Ксином она сможет одолеть этого тирана, дёргавшего из тени за ниточки, создав непрекращающийся уже многие сотни лет круговорот душ, отдаваемых Дагосу. Кто бы мог подумать, что у абсолютного существа будет такая слабость — скука. В страшных страданиях Создатель Всего, почему-то, жаждал развлечений. Даже необъяснимое ничем способно испытывать такие простые эмоции, присущие смертным? Заглушая свою «рану», Дагос манипулировал судьбами людей, привлекая заманчивым сокровищем в виде исполнения желаний. Но он сам мог умереть без этих жертвоприношений? Создание Вселенной отняло у него столь огромное количество сил? И, чтобы этот мир не угасал, как желание бога жить, бессмертный мастер творил то, что породило ту историю, развязка которой неумолимо приближалась. Вроде бы, столь благородная цель и должна внушать уважение, желание помочь ему, но средства её исполнения повергали в ужас. С помощью интриг и смуты, а где-то открытого насилия, этот гусь разрушил не одно государство, обрекая всех жителей стать хворостом для костра, являвшего собой мечущуюся в агонии душу истинного бога. Был ли иной способ спасти этот мир? Ксин целенаправленно шёл к убийству Повелителя холодной ночи. Значит, у него есть решение? Или, быть может, он собирается уничтожить этот мир, принёсший ему лишь боль и страдания? Стереть всё, оставив пустоту. Как бы там ни было, Бинг Ву уже всё для себя решила. Ради великого спасения или же гибели она готова поклясться рыси в верности и идти за ним, что бы это не сулило. Холод медленно, но верно пробуждал девушку от обжигающего волю и тело полотна сна, надёжно запершего в себе все сомненья и страхи. Тусклый свет, источаемый странными знаками на стенах, выглядел родным и тёплым, будто бы лиса всю свою жизнь провела здесь. Даже столь мрачное, неприветливое место было лучше глубокого отчаянья, что жило в её сердце до последнего момента. Её раны были действительно бережно обработаны и перевязаны. Спутник позаботился о ней. Ощущение радости от этого разливалось по всему телу, вызывая счастливую улыбку. Впервые за долгие годы мучений кто-то правда заботился о ней. Но почему рысь это делал? Она была убийцей, целью всей жизни которой стала его устранение, но он простил её. Это была простая жалость к ней? Сострадание? Или же любовь? Множество справедливых, как и глупых, мыслей кружились в голове, пока с каждым шажком девушка продвигалась вперёд, гордо подняв голову. Шаги украдкой больше не требовались, ведь Бинг шла не в неизвестность, а в объятья битвы, леденящей душу. От предвкушения сражения по её спине то и дело пробегал холодок. Ещё минута блужданий по коридорам вывели её к месту, которого здесь не должно быть, но вот, прямо перед глазами… Освещённая ласковыми, тёплыми лучами Солнца, цветущая поляна, заполненная прекраснейшими цветами, а посередине были видны два невероятно знакомых силуэта. Рысь и гусь мирно сидели, беседуя и наслаждаясь чаем. Нет, не тем месивом из грязи и плесени, что Лианг когда-то предлагал юнцу, попавшему к нему когда-то. Это был настоящий, лучший во всём Китае чай. Вокруг царила разряжённая, дружеская обстановка. Не было в этой картине ни капли лжи, они в правду просто разговаривали, как старые друзья-мастера, делясь друг с другом мудростью. Лиса медленно, уверенно подошла, чтобы послушать их разговор. — Наша жизнь ограничена, а знания неограничены. Ограниченному следовать за неограниченным опасно. Поняв это, совершенствовать знания опасно. Совершая добро, избегай славы, совершая зло, избегай наказания. Если взять за основу главное, можно сохранить свое тело, сберечь целостность жизни, можно поддержать родителей, можно дожить до предельного возраста, можно получить великую силу. — медленно, с расстановкой рассуждал пожилой гусь, умиротворённо глядя в даль. На его лице было расслабленное выражение лица, а глаза полнились мудростью и спокойствием. — Сила порождает высокомерие. Высокомерие ведет к произволу, произвол — к жестокости; распущенность порождает злобность, злобность — волнения; волнения — смерть. — отвечал ему Хадо, не спеша наслаждаясь изумительным напитком. — Почему мы так непостоянны? Сегодня мы праведны, а завтра утопаем в разврате и похоти? Почему доблестный, праведный отец готов ради своего чада уничтожить любую угрозу, даже зная, что будет всю оставшуюся жизнь мучиться от осознания своих деяний? — Может быть, мы так поступаем в зависимости от чего-то? А может быть, мы так поступаем в зависимости от чего-то, зависящего ещё от чего-то? Завишу ли я от чешуи змеи, от крыла кузнечика? Как знать, почему это так? Как знать, почему это не так? — Но в чём тогда смысл, если ты зависишь от чего-то? Или не зависишь? Ты не можешь точно знать, почему что-то происходит так, как произошло. — довольно продолжал рассуждать Лианг, сделав ещё один глоток. — Смысл в пустоте. В пустоте нет ничего ценного. Нет ничего лучше покоя, нет ничего лучше пустоты. В покое, в пустоте обретаешь своё жилище, в стремлении взять теряешь своё жилище. Когда дела пошли плохо, прежнего не вернёшь игрой в «милосердие» и «справедливость». — ответил рысь, допив свой чай. — Путей для исполнения этого желания очень много, — ответил Хозяин холодной ночи, — Но большинство из них пролегают по судьбам твоих друзей и по твоей судьбе. Пути, идущие через судьбу отца, ты не пожелаешь использовать, поэтому придётся выбирать путь, пролегающий через твою судьбу. Но какова она? Можешь ли ты представить то, что будет через минуту? Через полторы минуты? — Я искал того, кто довел меня до такой крайности, но не знаю — кто. Неужели отец и мать желали мне такого пути? Небо ведь беспристрастно всё покрывает, а земля беспристрастно всё поддерживает. Неужели небо и земля были пристрастны ко мне, сделав мою жизнь столь тяжёлой? Я искал, кто это сделал, но не мог никого найти. Значит, то, что довело меня до такой крайности, — судьба. Она никогда не была беспристрастной. У неё есть чемпионы, а есть изгои. Одни получают блаженство и покой, а другие кладут свою жизнь на поприще вечных исканий и Познания, но получают лишь смерть, достойную глупца. Твой путь — это азарт, а мой — это пустота. — Расслабься и наслаждайся каждым мгновением. Мы с тобой воины. Мы сражаемся и едим лучшую еду. Мы сражаемся и пьём лучшее вино. Мы сражаемся и спим с лучшими женщинами. Таков путь прирождённого воина. Какой ещё жизни можно желать? — Я не такой, как ты. — Кажется, наши понимания Пути сильно различаются. — сделал заключение пожилой мастер, поставив пустую чашку на тёплую землю. — Тогда… — сделал тоже самое Хон. — Покончим с этим. — в унисон сказали два мастера боевых искусств, резко поднявшись с земли. От столкновения двух аур, нёсших в себе убийственное намерение, казалось, что пространство вокруг двух бойцов исказилось. Сильный поток истинной ци прижал траву низко к земле. Лиса решила держать дистанцию, пока не выпадет лучший момент для нападения. Рысь же с гусём обменялись серией быстрых ударов, после чего так же стали набирать дистанцию между друг другом. — Всю свою жизнь ты шёл вперёд, заставляя всех преклонить пред тобой колени. Словно великий лев, Бодхидхарма, что стал камнем преткновения в вашей с Угвэем судьбе! — холодно произнёс Хон, медленно обнажив меч. — Такова сущность силы. Боевые искусства — это далеко не набор цирковых трюков, парень. Битва — это выпуск силы. Кто слабее — погибает, а тот, чья сила была на совсем ином уровне, возносится до небес, заполучив всё, что желает. — гусь рассмеялся, подхватив с земли заранее приготовленный гуань дао. — Ты хочешь обратить этот мир в ничто за все обиды, что он тебе принёс, а я лишь хочу, чтобы моё веселье не кончалось. — Лжец. Твоя душа горит, пробуждая тебя по ночам агонией. Ты вечно мечешься между светом и тьмой не в силах сделать выбор. Бесконечное веселье? Алкоголь и насилие лишь заглушат ту рану, что ты получил тогда. Презрение лишь за страх смерти, естественный для всех. Тебя осудили за то, что ты испугался бесследно исчезнуть. Болезненная, но всего лишь обида. — ответил рысь, начав медленное шествие в сторону своего противника. — Меня заклеймили ублюдком, не достойным жизни, лишь из-за деяний твоего ученика. Лишь из-за этого я лишился всего. Беззаботного детства, матери, друзей, возлюбленной — всего. Лишь из-за того, что какой-то слабохарактерный гусь когда-то испугался естественной смерти, но начал, спустя пару сотен лет, искать насильственную. Противоречивость лежит в основе всех вещей, но может привести к разным последствиям. Ты умудрился наломать столько дров, что смерть будет слишком простым концом для тебя. — Не стоит слишком рано стареть, Ксин. Твоя мудрость действительно велика, намного выше, чем наша с Угвэем, когда мы были в твоём возрасте. Жаль, что ты уже совершил нашу с ним ошибку. Так начнём же «Стих Льва»! Ты и я.— закончил гусь, ринувшись в атаку. Два легендарных орудия скрестились, наполнив всё пространство вокруг звукам жаркой битвы. Лязг металла, тяжёлое дыхание двух мастеров — всё это вызывало у Бинг Ву неподдельное восхищение. Лианг всегда учил её бить в спину, выжидать и забирать жизнь своей жертвы одним точным ударом. Жертвы, а не противника. Ей никогда не удалось бы почувствовать наслаждения от сражения, но сейчас, даже один вид боя пробуждал в ней страсть к битве, но врываться в бой было слишком рано. Даже будучи мастером не хуже многих, она была невероятно далека от уровня Лианга и Ксина. Их движения были трудноуловимы для неё, ведь сражались они за пределами возможностей обычных мастеров. В голове не укладывалось, как кто-то мог достичь столь высокого уровня, ведь многие мастера, тренируясь неделями без отдыха, не могли и близко подойти к такому. Их скорость, сила, дух — всё это было чем-то иным, будто бы могущественные духи надёжно закрепились в их телах, одолжив свою силу. Меч в руках рыси сиял золотым свечением, а гуань дао Лианга излучало холодный, леденящий свет. — Знаешь ли ты секрет этого меча? — наслаждаясь битвой, произнёс Повелитель холодной ночи.- Бодхидхарма имел одну исключительную способность — он мог заключать часть своей души в предметы, наделяя их невероятной мощью. Его меч стал сосудом для его души после смерти. — Именно поэтому он сейчас здесь. Это орудие просто создано, чтобы забрать твою жизнь! — ответил Хадо, продолжая атаковать. — Не будь так заносчив. Минуту назад ты выглядел великим мастером, а сейчас похож на зазнавшегося юнца. — гусь усмехнулся, отразив очередной удар, и ловко контратаковал, поразив предплечье левой руки Хона. — Амбиции уничтожат тебя изнутри, юноша. Рана была неглубокой, но опасность её была в другом. Рысь сразу же почувствовал холод, стремительно захватывающий и сковывающий его руку. Этот гунь дао был слишком опасным, чтобы подставляться под его лезвие. Ходил миф, что столь смертоносное оружие было выковано из метеоритного железа, вобравшего в себя силу многолетней мерзлоты Ледяного континента. Переборов жуткую тяжесть в руке, парень продолжил бой, практически не замечая ранения. Их битва была похожа на смертоносный и грациозный танец, сопровождающийся бесконечным лязгом металла. Энергия ци, испускаемая ими двумя при ударах была очень сильна и влияла на пространство вокруг них: цветы под напором этой мощи мгновенно погибали. Это была не просто битва друг воинов. Это было противостояние бесконечной боли и бесконечной тьмы, рождавшейся в душе сломленного жизнью. Даже если их схватка и выглядела равной, истина была далеко не столь радужной для рыси. Хоть бродяга и имел очень высокие физические характеристики, знал множество самых разных стилей и приёмов, ему было тяжело стоять наравне с тем, кто имел опыт многих сотен лет битв. Бинг Ву это понимала. Повелитель холодной ночи имел практически бесконечную выносливость, а так же поразительные скорость и силу. Что Хадо мог противопоставить ему, кроме сильной воли и ци? Равный бой плавно перетекал в глухую оборону, без возможности нападения. Медленно, но верно, гусь начинал всё больше доминировать, нанося новые ранения своему оппоненту. С каждым новым порезом Хон слабел, по всему телу распространялся смертельный мороз, сковывающий движения. Из последних сил Музыкант пытался сопротивляться, осознавая, что вот-вот провалит свою миссию. «Не могу позволить этому закончиться так! Я должен одолеть его.» — думал парень, превозмогая увеличившийся в десятки раз тяжесть тела. Но тут неожиданно он заметил краем глаза свет ядовито-зелёных глаз, наполненных решимостью. Повелитель холодной ночи получил сокрушительный удар и отлетел в сторону. Рыжая убийца стояла на его месте, глядя вслед своей жертве. Разум её был полон радости и ликования, ведь удар был нанесён идеально, точно в шею. Все навыки, полученные от этого мерзкого, аморального ублюдка, были применены против него же самого. Но нутро почему-то всё сжалось в страхе. Со стороны Лианга послышался предсмертный хрип, резко сменившийся жутким, леденящим душу смехом. Старик медленно поднялся, показывая своё чудовищное ранение во всей красе: в шею, по самую рукоять, был вогнан кинжал; обильные струи крови обагрили белоснежный халат, стекая ленивым поток на землю. Показав кровожадный оскал, бессмертный воин извлёк кинжал. «Глупая, юная лиса. Как в твоей пустой голове могла родиться столь никчёмная мысль, что меня, сильнейшее существо на этом свете, можно убить так просто? Всё же, ты лишь бестолочь, как и все твои сёстры. Мусор вроде тебя недостоин жить в одном со мной мире!» — с холодной надменностью произнёс гусь, рванув к лисе, собираясь так же вонзить в её шею её же оружие. То, что произошло в следующий миг навсегда засядет в памяти девушки, как нечто невозможное в этом мире. Закрывшись руками, всё, чего она могла ждать — мгновенная смерть. Но неожиданно, сильная волна света настигла её бывшего мастера, отодвинув на несколько метров в сторону, тем самым сохранив её жизнь. Взгляд её прекрасных глаз устремился на рысь, всё ещё стоявшего, выставив левую руку вперёд. Как по нему можно было заметить, раны от мистического гуань дао более не доставляли ему неудобств. Радостный миг, рождавший в душе Бинг Ву всё большую решимость, отражался и в образе Ксина. Он выпрямился, опустив кончик меча к земле, от чего трава буквально начала испепеляться. — Ах ты, сукин сын. Даже манипуляцию ци освоил на столь высоком уровне. Просто восхитительно! Ха-ха! — рассмеявшись воскликнул Лианг, отряхнувшись от пыли. — Да кому нужны твои похвалы?! — с холодной яростью в голосе ответил Хадо и рванув в бой. — Вот это дух! — восхищённо, с кровавым оскалом сказал Повелитель холодной ночи, парируя удар. Обжигающее пламя сопровождало кромку лезвия меча Бодхидхармы, соприкоснувшуюся с холодным клинком гуань дао. Прогремел оглушительный хлопок от столкновения двух могущественных ци. Вновь завязалась ожесточённая схватка. Но теперь она стала ещё более жестокой. Ксин более не разменивался на пустые удары, призванные раскрыть слабости противника. Этот процесс был бесполезен, ведь пожилой мастер пред ним не имел никаких уязвимостей. Бессмертное тело, бесконечная выносливость, дьявольские сила и скорость были явно просто титаническим преимуществом. Всё, что оставалось рыси — не прекращая атаковать, вкладывая в каждый удар всю мощь своего тела. Область вокруг двух бойцов стала претерпевать коллапс: каждая волна жаркого пламени перекрывалась волной жгучего холода и так раз за разом. Климат в этом месте уже начал стремительно меняться — в самом сердце храма Дагоса шёл настоящий дождь, капли которого появлялись с затянутого тучами настоящего неба. Лиса стояла в стороне, продолжая наблюдать. Вмешиваться в этот водоворот стихий было слишком глупым и рискованным поступком. Она не могла ни нанести Лиангу фатальных повреждений, ни как-то помочь своему другу. Всё, что ей оставалось — смотреть и молиться, чтобы рысь одержал победу. — Давай, ну же, покажи мне всё на что способен! Ты же так страстно желаешь убить меня! Такими слабенькими выпадами ты не сможешь даже сбить одного моего пера! — воспылав страстью кричал бессмертный, отражая очередные нападки своего протеже. — Твои провокации мне нипочём. — холодно огрызнулся Ксин, продолжая атаковать. — Мне плевать на твоё бессмертное тело. Чем бы ты не являлся. Я, Ксин Тао, сокрушу тебя! — Какая страсть! — довольно отозвался гусь, отразив очередной ниспадающий удар мечом, отбросив парня от себя точным ударом ноги в грудь. «Клинок истинной ци!» — сорвалось с губ Музыканта, а взмах мечом продолжился плотно сжатой ци в виде дуги, устремившейся к Лиангу. Бессмертный мастер воспроизвёл точно такую же атаку. От столкновения такого количества сильной ци произошёл взрыв, подняв, заволокшую всё, завесу из пыли и дёрна. — Кажется, это может длиться вечно. — донёсся голос откуда-то из-за пелены дыма. — Пока ты не сдохнешь. — проявил себя второй голос с противоположной стороны.