Тропа Света.

Всю свою жизнь Музыкант был подвергнут гонениям и травле за деяния, совершённые его отцом. Бесконечные беды обрушивались на него одна за другой, превращая жизнь в настоящий ад. Его мать была убита разъярёнными жителями очередного города, в котором они остановились. И во всём этом парень всегда винил Ханга. Но как же он ошибался, утопая в ненависти к своему отцу. Всё это время его жизнь отравлял не Тёмный Император, а Хозяин Холодной Ночи. По какой-то причине он увидел в маленьком Ксине потенциал и решил, что лучший способ пробудить его — заставить рысь страдать. Именно гусь спровоцировал ту толпу разъярённых жителей, которая убила его мать, и направил в их дом. Только Лианг знал, где находится карта с местонахождением храма, в котором находилось сознание Дагоса. Ханг Тао был лишь марионеткой в его руках, послушно совершающий скверные деяния, пока пожилой мастер сидит в тени, наблюдая за происходящим. Гусь сломал судьбу безобидной ранее лисицы Бинг Ву, наствив на пцть кровопролития. В конце концов, его план удался, и Хадо стал тем изгоем, каким являлся сейчас: у него ни осталось ничего, кроме жажды мести, но он перерос желание отомстить старику. Его месть была направлена на весь этот жестокий мир, принёсший столько боли всем, кого рысь знал. И только Дагос мог исполнить это желание. Но сейчас, стоя над умирающим бессмертным мастером, парень начал колебаться. По, лежавший неподалёку, был готов отдать всё, чтобы защитить мир, который Хон желал уничтожить. Было ли его желание истинным? Все мастера Нефритового Дворца так же погибли за ту же идею, который был так сильно предан панда. Тигрица слегла в бою с противником намного сильнее её, лишь чтобы защитить то, что было ей дорого. А сейчас Ксин пришёл сюда, чтобы просто напросто уничтожить всех их надежды, возложенные на него перед смертью. Что он должен был делать? Тяжесть столь непростого выбора обрушилась на него, не давая даже сделать шага. — Какое же ты, всё же, ничтожество. Проделал такой путь, чтобы впасть в ступор. На кой-чёрт тогда ты вообще пришёл? Убить меня? Так ты даже этого сделать не смог! Ха! — сказал Лианг, кажется, не сильно-то торопясь умирать. — Да когда же ты сдохнешь? — тяжело вздохнув, произнёс Ксин. — Ты пришёл сюда, чтобы покончить со всем, что тяготило тебя. Но, наконец, осознал ошибочность своих приоритетов. Ты мягок и слишком добр. Как я уже и говорил, кто-то вроде тебя неспособен изменить мир. Ты одарён невероятным талантом, сила твоего тела огромна, но вот духовно ты слаб, очень слаб. Даже я сейчас выгляжу величественнее тебя. Кха, — медленно говорил гусь, откашливаясь кровью, — Ты такой же, как и я. Стоит приблизиться к задуманной цели, как неожиданно, словно струя ледяной воды в лицо, появляется смятение. В глубине души мы не готовы распоряжаться огромной властью, нам необходим сильный толчок, чтобы сделать это. Меня толкнул страх. — А меня толкала обида… — протянул Хадо, обдумывая всё. — Но теперь в противовес ей появилось чувство долга. Ты так и не смог исполнить затеянное, это сделали другие. Право загадать желание заслужили они, а не ты. Но, как видишь, они слегка не в состоянии это сделать, а я вот-вот покину тебя. Что же ты выберешь? Поддашься своей обиде и всё закончишь или же… — гусь, чувствуя как сознание покидает его, на мгновение замолчал, довольно улыбнувшись, — Или, быть может, есть право на второй шанс? Последние силы покинули тело пожилого мастера, опрокинув его в забвение. Веки сомкнулись, придав ему очень достойный вид. Его труп элегантно лежал на земле, выражая собой всю воинскую стать. Лианг, наконец, встретил свой конец. Перед глазами его сознания распахнулось бесконечное поле, усеянное миллионами цветов. Всё здесь было наполнено чудесным ароматом. Светлое чистое небо накрывало своим куполом этот чудный мир. Гусь почувствовал невероятную лёгкость освобождения от своего бремени. Увидев впереди маленький знакомые силуэты, он довольно улыбнулся и пошёл к ним. Черепаха и сова сидели полукругом перед костром, находясь в странном состоянии полутранса. Именно в это место попадали все великие мастера? — Наконец-то ты пришёл, дружище, — сказал Угвэй, открыв глаза, проникновенно взглянув на друга. — Добрый день. Как ваши дела? — усмехнувшись, ответил Хозяин Холодной ночи. Линг лишь молча улыбалась, сверкая глазами. Ей было нечего сказать ему, но она была очень рада увидеть его здесь. В её сердце не было обиды на него. Она была просто счастлива, что он смог избавиться от своих терзаний и появился здесь. — Как вы здесь развлекаетесь? Сидите вечность перед костром и слушаете, как трещать поленья? — сев рядом, сказал Лианг, достав из ниоткуда небольшое пустое полотно. — Тебя всегда тянуло к искусству, друг. Здесь тебя ни что не потревожит. — блаженно улыбаясь, заключил черепаха, давая гусю спокойно заняться своим делом. Хозяин Холодной Ночи так же извлек из небытия кисточку с тушью и начал рисовать. Теперь у него не было тягостных мыслей, мешавших ему засыпать по ночам. Можно было заняться чем-то, вроде рисования. Отныне, у него есть вечность, чтобы практиковаться. — Как ты думаешь? — решилась спросить Линг, обратившись к Лиангу, — Он сможет всё исправить? — Его дорога темна, но светла. Когда я увидел его в первый раз, он был способен подстричь траву, разве что. Много амбиций, горячей крови и глупости. Но в нашей последней битве я заметил то семя мудрости, что мы с Угвэем в нём посеяли. Мой мальчик сможет завершить всё это. Теперь я верю в него. — улыбаясь, ответил гусь, выводя лицо Хадо на полотне. — Твои методы малость жестоки. Но я согласен с тобой, его мудрость начала проростать, давая чудесные побеги, — усмехнувшись, произнес Угвэй, — Я тоже в нём уверен. Его доброе сердце было осквернено гневом и болью, но он сможет отпустить их. Жаль, что ему придётся пожертвовать столь многим. Хадо, продолжая переваривать в себе все сомнения и страхи, отпустил Лианга в последний путь. Его взгляд упал на спящего изувеченного По, на чьём покалеченном лице виднелась безмятежность. Если бы он только хоть немного мог бы разделить ту тяжесть, нависшую над Ксином сейчас. Музыкант должен, наконец, сделать выбор. Увидев рвение По, вспомнив счастливые глаза Шуанг двадцать лет назад, а так же прокручивая в голове последние слова старика, он уже не думал, что уничтожение мира было верным решением. Но что же ему делать? Можно загадать лишь одно желание, второго шанса не будет. Необходимо было отнестись к этому очень серьёзно. «Я пришёл сюда, чтобы покончить со своими страданиями. Но стоит ли это того? Когда-то мне сказали, что люди, вроде меня, стать счастливыми не смогут. Я поломал слишком много жизней одним лишь своим существованием. Но… Лианг был тем, кто всё разрушил. Он строил козни со стороны, обрекая всех на страдания. Но причиной был я! Он искал смерти во мне, но нашёл лишь смерть для Ханга» — думал рысь, не решаясь на действия. Что бы он ни загадал, всё бы привело к плачевным последствиям. Из уравнения всей этой ситуации нельзя было ничего исключать, ведь всё это очень сильно повлияет на остальных. Прикоснувшись к телу гуся, Ксин ощутил как обжигающая ци пронзила всё его тело. Тёмные полосы с крыльев Лианга переместились на руки Хадо, исцелив все его раны. Это и был ключ, с помощью которого можно было загадать желание. И сейчас вот-вот придёт момент, когда рысь решит судьбу этого мира. Неожиданно в его сознании возник голос. Тот самый, что вёл его сюда сквозь все препятствия. Вселенная была довольно-таки загадочна, ведь она то возникала в твоей жизни, руководя ею напрямую, то сидела в стороне, безвольно наблюдая. Ведь это она направила По сюда, причём игнорируя законы этого мира. Направившись собирать травы для лекаря, он случайно нашёл меч Бодхидхармы, а затем, споткнувшись на холмике, кубарем полетел вниз, оказавшись в храме. «Дагос медленно угасает. С того момента, как он придал мне форму, его душа сильно ослабла. Ему осталось недолго. Зная твою ситуацию, я могу предложить лишь одно решение. » — звучал голос в голове, заставив парня удивиться. Вселенная еще не обращалась к нему напрямую, лишь давала возможность предвидеть что-то. Она, словная красная нить, протягивалась сквозь бытие, указывая возможные варианты развития событий. Но сейчас она напрямую обратилась к Хону, чтобы дать ему какие-то инструкции. — И что же это за решение? Какое бы желание я ни загадал, всё бы привело к сильным изменениям прошлого, что изменило бы будущее очень сильно, — с недоверием в голосе сказал Музыкант, медленно направившись к огромной двери, что была в конце зала. — Есть один вариант, который поможет тебе вернуть всех твоих друзей, но при этом ничего сильно не изменит. Но плата за это будет велика, — голос на миг стих, давая Ксину время на подготовку, — Ты должен занять место Дагоса и управлять этим миром. Его власть здесь неограниченна, но за пределами храма он не был способен существовать. Но ты — другое дело. — Я могу занять его место? Получить его силу? — ошарашено переспросил вслух Хадо, подойдя к двери в упор. На этом Вселенная замолчала. Видимо, она решила, что сделала уже достаточно. Но какой ей был прок с того, что место Дагоса займёт кто-то другой? Но если была такая возможность, то появлялся шанс всё исправить. Заполучив безграничную власть, Хон сможет манипулировать этим миром так, как хочет, но не сможет в полной мере покинуть это место. Вернуть к жизни мастеров Нефритового Дворца, вернуть Бинг Ву и Шуанг, но навсегда потерять возможность быть с ними. С этим было тяжело свыкнуться. Но парень осознавал, что их смерти на его совести. Будь он способен защитить их сам, этих трагедий можно было бы избежать. Если кто-то и обязан заплатить за это, то он. Глубоко вдохнув, Ксин нашёл в себе силы и отворил дверь. В этот момент вся обстановка вокруг изменилась. Зал, искажённый жаркой битвой, исчез; всё окрасило в чёрный цвет, словно это было пустое пространство, в котором не было ничего. Парень перестал чувствовать что-либо вообще. Все чувства были перекрыты, будто бы их и не было. Он даже не мог слышать собственного голоса. Это было личным пространством Дагоса, в котором он ожидал очередного героя, который прошёл сквозь тяжкий путь, чтобы загадать желание. Он уже знал, что же попросит у него Хадо, поэтому лишь ожидал, пока его душа, наконец, освободится и исчезнет, навсегда слившись со Вселенной. Мысли в голове Музыканта успокоились, придя в равновесие. Его решение было твёрдым, словно гранит. Пришла пора отказаться от своей прошлой жизни, приняв бремя Дагоса. Но заняв его место, он не станет исполнять вообще чьих либо желаний. Через миг парень произнёс своё желание, после чего его озарило ярчайшим светом. Долина мира. Обыденный, ничем не примечательный, день в Долине стремился к своему началу: красивая, яркая, румяная заря освещала небосклон, возвещая всех о том, что начался новый день. Рынок начинал шуметь, в задворках засуетилась шпана, вечно не находящая себе места. Жители начинали заниматься своими привычными делами, как и всегда желая, чтобы день поскорей подошёл к концу. Всё выглядело так, словно ничего и не произошло. Народ копошился, работал и просто жил обычной жизнью, почти не зная невзгод. Из покой абсолютно ничего не тревожило. Нефритовый Дворец возвышался на вершине горы, вселяя в сердца обычных людей чувство защищённости и спокойствия. Внутри его залов, кажется, уже начались тренировки. Как и всегда, Шифу был строг и требователен. Его голос раздавался эхом в тренировочной комнате, когда он в очередной раз делал кому-то замечание. Здесь были все мастера Нефритового Дворца, кроме Тигрицы. Девушка испытывала очень странные ощущения. Словно из наваждения, её сердце было наполнено тоской и тревогой. Ей было тяжело понять причину. Каждый раз, когда она приближалась к ответу, неведомая сила отбрасывала её назад. На языке крутилось какое-то незнакомое, но такое родное имя, от которого по коже бежали мурашки. «Что со мной такое? Чувство, будто бы я забыла что-то очень важное, но при этом вспомнить никак не выходит. Что же это? Перед глазами возникает размытый образ, но его черты настолько мутные, что я не могу разглядеть!» — думала мастер, медленно шагая по аллее дворца. Понимая, что пропускает тренировку, она ругала себя, но эти необычные чувства не давали ей покоя. Из-за них хотелось закричать, выпуская напряжение наружу. На душе было стойкое ощущение, как будто бы из её рук вырывали крайне ценную для неё вещь, при этом отталкивая. Тяжело вздохнув, она покинула территорию дворца. Ей нужно было уединиться там, где никто не сможет ей найти. Прибыв в Железный лес, она пошла к своему любимому пруду. Здесь было тихо и спокойно, лучи Солнца согревали её, слегка поднимая настроение. Сев на берегу, она обняла колени и задумалась. Странное чувство тревоги усилилось. Этой ночью ей снилось, будто бы она сошлась в бою с невероятно сильным мастером и погибла. Все ощущения были реальны, словно наяву. Боль от сломанных костей, изувеченного тела. Горячая липкая кровь стекала по её лицу… Это было таким настоящим. Девушка решила не делиться этим ни с кем. Остальные, кажется, тоже были чуть более угрюмы, чем обычно. Глядя на водную гладь озера, Шуанг всматривалась в свой лик. Не было тех ран, что она перенесла во сне. Даже следа! Но почему тело и душа изнывают, как после бойни? В этот миг в зеркале воды промелькнул чей-то силуэт позади. Девушка резко обернулась, но никого не увидела. Поднялся лёгкий ветер. В голове Тигрицы прозвучал странный, словно переносимый ветром, голос. Он был таким знакомым и родным, но она никак не могла вспомнить его владельца: «Я всегда убуд рядом, Шуанг» От этих слов сердце словно сдавили тиски. Эмоции прорвали барьер, выстраиваемый ею, заставив обнять себя и зарыдать. Такое тяжёлое чувство утраты. Что же это было? Кого она пыталась безуспешно вспомнить? Это странное чувство было похоже на высшую скорбь. Всё это время за ней наблюдала невидимая сущность. Касаясь её плеч невидимой дланью, Ксин с горестью смотрел на неё. Более он не имел права покидать храм, но его сознание вполне было способно на это. Прикоснувшись к её лбу, рысь очистил ум Тигрицы от лишних мыслей, оставив лишь слабое воспоминание о себе в глубине её души. Больше это не потревожит её. Шуанг мирно заснула на берегу. Наконец, то самое обещание, данное девушке 20 лет назад, будет исполнено хотя бы частично. Даже будучи невидимым и неосязаемым, он будет рядом со своей любимой, приглядывая за ней.