Тропа Света.

Гусь гордо стоял, будто бы тысячелетний памятник. Панда, что находился напротив, кажется, наконец-то решился сражаться насмерть. В такой ситуации даже вся та мягкость По, буквально, выветривалась из него с каждым новым полученным ударом. Лианга невозможно было спасти, нельзя переубедить того, кто прожил тысячу лет, следуя своим идеалам. Выход был лишь один… Воин Дракона должен спасти мир, даже если это означало убить злодея. Весь зал вокруг был подобен месту сражения двух армий. Земля была выжжена, выморожена, воздух накалён, повсюду виднелись следы крови. Бинг Ву лежала без сознания. Множество увечий на её теле практически полностью исключали здоровую жизнь в будущем. Всё же, Хозяин Холодной ночи очень перестарался, избивая её. Хон не имел права простить его за это, за все те смерти, что Лианг допустил и спровоцировал. Гибель Неистовой Четвёрки, Шифу, всего этого можно было избежать, если бы это было угодно этому подонку, что стоял к нему спиной. Он не мог найти нового смысла для жизни? Что за глупость! Причинять другим страдания потому, что уже не можешь иначе. От этой идеологии внутри парня всё, буквально, вскипало. Как можно было иначе реагировать на те слова? По взревел, направив массивный кулак в сторону гуся, вкладывая в удар всю силу. Эту битву нужно было закончить как можно скорей. Хозяин Холодной ночи холодно усмехнулся, с лёгкостью уклонившись от удара. Затем от следующего, демонстрируя невероятную грацию и ловкость. Стоило признать, что гусь был непревзойдённым мастером. Улыбаясь, он взглянул в глаза панде, от чего у второго по спине побежали мурашки, а дыхание перехватило. В зелёных глазах не было той самой жестокости и жажды убийства, что были в них несколькими минутами назад. В этих глазах можно было увидеть бесконечную мудрость, которая превосходила даже Угвэя. Замешкавшись, Воин Дракона пропустил удар ладонью, который отправил его в полёт. Лианг решил, что пришла пора сражаться на максимуме возможностей. Он уже слышал шаги рыси позади. Резко обернувшись, гусь заблокировал атаку, перенаправив её плавно в сторону, после чего контратаковал, нанеся серьёзный удар в грудь, сказав: « Этого недостаточно.» Ксин пошатнулся, но не оступился. Сжав всю свою решимость в кулак, Музыкант продолжил атаковать, пытаясь пробить защиту противника. Но гусь лишь улыбался, спокойно сводя на нет все атаки, причем всё это выглядело так плавно и просто, будто бы Хадо сам промахивался. Но таким стилем больше нельзя было подавить рысь. В этом состоянии все его чувства и инстинкты были особенно обострены. На стороне Лианга было невероятное мастерство, зато на стороне Ксина был превосходящий Небеса талант. Его тело само по себе уклонялось от контратак и выпадов противника. Усталость и боль давно отступили на дальний план, поэтому он мог вечность продолжать этот смертельный танец. Движения Хозяина Холодной ночи были словно бурный поток горной реки, дробящий камни. Поистине высочайший уровень мастерства. Но даже такой мастер может быть повержен, если станет небрежен. Сзади на старика набросилась огромная гора в виде панды, захватив его левое крыло. Данный факт ничуть не тревожил пожилого мастера, ведь он сам позволил себя схватить. Ксин не смог разглядеть этого и допустил ошибку. Нога рыси тяжёлым ударом обрушилась на рёбра, от чего послышался характерный хруст. Но Лианг не показал и тени боли, лишь выдохнул, ведь пришла пора для контратаки. Крепко сжав руку По, он перебросил его через себя, оттеснив назад Хадо, после чего нанёс удар по горлу. Воин Дракона захрипел, схватившись за шею. Сила этой атаки была просто невообразимой. Даже плотное и крепкое телосложение панды не спасло его от адской боли. Перепрыгнув через него, гусь бросился к Хону, желая преподать тому урок. Это был уже не тот противник, с которым Музыкант сражался несколько минут назад. Сейчас парень чувствовал себя словно юнец перед недостижимым мастером. Но пути назад не было. Либо он сейчас умрёт, так и не воздав злодею за поступки, либо же принесёт немного справедливости в этот жестокий мир. Рысь уже через слишком многое прошёл, чтобы бояться. Растрепав шерсть на голове, окрасившуюся в алый цвет от крови, Ксин занял боевую стойку, полностью отбросив любые страхи. Град сильнейших ударов обрушился на него, не давая хоть какой-либо возможности на контратаку. Первая ошибка, и Хон получил удар по лицу. Вторая, и он был отброшен далеко назад. Следующая вполне могла бы стать роковой, но почему-то старик так же остановился. Казалось, что Хозяин Холодной ночи банально подавляет своего оппонента, но всё было гораздо глубже. Гусь тоже понимал это, поэтому выжидал. Ему хотелось узнать, где же был предел парня. Победить его технику могла лишь идентичная. Прямо сейчас юнец напротив него пытался повторять эти движения, медленно постигая истину. Хоть он и обладал невероятным талантом, чтобы коснуться сути этого стиля могло уйти несколько лет, но прямо сейчас Хадо уместил это время в промежуток между парой ударов. Чрезвычайные ситуации часто требуют соответствующих мер и порождают соответственные события. «Ты даёшь мне шанс адаптироваться? Какая глупость. Почему бы тебе просто не встать на месте и дать себя прикончить? » — думал Ксин, тяжело дыша и фокусируясь на тех приёмах, что ему предстояло познать сейчас. Понемногу он начал понимать суть этой техники. Это было очень сложным для усвоения. «Лианг не применяет каких-либо особых приемов, не использует никакой стратегии; его движения и атаки абсолютно случайны. Я даже не могу прочесть их. Любая осознанная защита бесполезна против этого стиля» — анализировал своего противника Хон. — Как ты вообще стоишь? Неужели, мне придётся избить тебя до состояния кровавой отбивной? — ехидно произнёс пожилой мастер. — Даже этого будет недостаточно, — фыркнул в ответ Ксин. — Скажи мне, Ксин. Что есть «зло»? Что есть «справедливость»? Все эти красивые слова говорят лишь о том, что ты или я должны пойти и сдохнуть, так как этого хотят другие, — говорил Лианг, медленно приближаясь к рыси, — Выйди за грань этой концепции. Нет ни добра, ни зла. Только так ты сможешь познать мудрость Небес! — Нет, злой ты или добрый определяют твои поступки. Ты — чистое зло, которое необходимо искоренить, — не желая слушать противник, крикнул Хадо, готовясь к атаке. — Почему ты так ненавидишь меня? Потому что я испугался, что обо мне забудут? Что моё тело разрушится, как и память обо мне? Ксин, ты всё ещё слишком далёк от того, чтобы читать мне лекции. Ты же понимаешь, что так же заслуживаешь смерти? На своём пути ты разрушил достаточно жизней, чтобы заслужить самой ужасной кончины, — усмехнувшись, сказал гусь, продолжая идти в сторону оппонента. — За всё плохое, я уже отплатил добром. — процедил Хон, рванув в атаку. — Идиот. Плохие поступки не покрывают хорошие, как и наоборот. Любое твоё действие, есть тень, что будет преследовать тебя вечно! — спокойно сказал старик, блокируя удар. Хоть Ксин и смог понять принцип стиля Лианга, этого всё ещё было недостаточно. Удары рыси стали более хаотичны, но это не помогало обойти непревзойдённой защиты Хозяина Холодной ночи. Было просто невозможным как-то повернуть ход боя в свою сторону прямо сейчас, поэтому Ксин просто продолжал осыпать гуся атаками, надеясь на чудо. На самом деле, Музыкант уже начал вновь ощущать в своём сердце отчаяние. Но неожиданно прозвучал низкий рёв. Пожилой мастер улыбнулся, контратаковав Хадо в грудь, и отбросил от себя. Отпустив тяжёлый выдох, рысь отлетел, сплюнув кровью. Старик мигом обернулся и отвёл в сторону атаку панды. В глазах По, кажется, горел бесконечно жаркий огонь. Ци внутри, буквально, закипала. Воин Дракона начал пробуждаться. Атаки чёрно-белого воина стали куда более быстрыми и напористыми, его невозможно было сравнить с собой прежним. Виртуозно избегая ударов, Лианг смеялся, ведь эта схватка становилась всё более захватывающей. Поднявшись, Хон сразу же вновь ринулся в атаку, надеясь помочь своему товарищу. Гусь ожидал этого. Перехватив очередной удар панды, он нанёс жестокий удар в подбородок, подбросив того в воздух, а сам мгновенно переключился на рысь, повергнув его шквалом атак. Но с каждым ударом Ксин всё больше понимал, как ему нужно было атаковать. Казалось, будто бы неведомый голос вновь вернулся в его сознание, чтобы наставлять. Оборона Лианга понемногу претерпевала изменения. Заметив то, что рысь уже начал понимать всю суть, Хозяин Холодной ночи резко перешёл в наступление, но стоило ему на миг отвлечься, как последовал сильный удар в спину. Не успев оправиться от него, старик получил такой же прямой удар в голову с другой стороны. По и Хон начали наносить поочерёдные удары, не давая пожилому мастеру перевести дыхание. «Вот в чём заключалась слабость его непревзойдённого стиля. Он мог с лёгкостью подавить любого противника, но не был способен противостоять нескольким, потому использовал иные приёмы для этого!» — думал про себя рысь, ликуя в глубине души, как вдруг всё резко пошло не по плану. Уклонившись от очередного удара панды, Хозяин Холодной ночи перенаправил руку того прямо в Хадо Не успев заблокировать удар, рысь ощутил всю его мощь, отлетев далеко назад. Сила его друга была просто запредельной. На миг По замер, раскаиваясь за свою ошибку, но сию же секунды был атакован. Быстрые и точные удары оттеснили его назад, но сейчас он уже мог сопротивляться им. Дремлющая внутри сила вырвалась наружу, давая о себе знать: все движения панды стали намного быстрее, чем раньше, а мощь ударов уже превзошла всех когда-либо живущих! Лианг лишь продолжал смеяться, сковывая сердца всех своим смехом. Он, словно безумный Бог Смерти, подавлял своего противника, нанося увечья. Чем для него был Воин Дракона? Обычный воин, который был подготовлен Вселенной для его убийства. Пожилой мастер уничтожил уже несколько таких, как он. Что мог этот жирный, ничтожный болван против него? Видимо, и в этот раз победа останется за ним. Каждый удар был всё сильнее, заставляя панду снова и снова взвывать от боли. В глаза Лианга вновь показалась жажда крови, распространившаяся вместе с его аурой на весь зал, заставляя задыхаться. Под давлением этой мощи не мог выстоять никто. Неужели, всё сопротивление было напрасным? Думая так, цепляясь за лучики сознания, пытался встать Ксин. Силы быстро покидали его, и он провалился во тьму. Его глазам предстал Нефритовый дворец двадцать лет назад. В тот самый день, когда его отправили в путешествие, чтобы обезопасить других. Хадо мог видеть со стороны, как маленький котёнок идёт прочь, сдерживая слёзы. Вся его боль вновь опустилась на сердце, заставляя его трепетать. Было то решение Угэвя верным? Вдруг из ниоткуда прозвучал очень знакомый женский голос. Такой тёплый и ласковый. Как рысь мог забыть его?! Сцена мгновенно сменилась. Горящий пламенем закат окрасил небо в томные цвета. На тренировочном полигоне сидело двое. Маленькая девочка старательно перевязывала раны своего лучшего друга. — Не забывай своих пределов, Ксин. — Тигрица ласкового смотрела не него, бережно нанося повязки на раны. — Как же я тогда смогу превзойти их, если буду обращать на них внимание? — гордо выпятив грудь вперёд, ответил мальчик, улыбаясь. — Ты ведь никогда не будешь осторожен, верно? — Шуанг засмеялась. — Опасность — моё второе имя! — так же засмеялся паренёк. Эта сцена вызвала в душе Ксина скорбь. Он всегда был безбашен? Не считался с чужими жизнями? Разумеется. Он натворил слишком много дел, но таков был его Путь. Его нельзя было просто так изменить, даже если очень сильно захотеть. Но достаточно ли он делал? Отдал ли всё, что у него было, чтобы чего-то достигнуть? Чего ему не хватало? Как же можно было разрешить тот кризис, что встал перед ним? Он был слишком слаб, и это приносило ему бесконечную, нестерпимую боль, разрывая душу на части. — Если с тобой что-нибудь случится, я умру от тоски! — сделав серьёзное лицо, сказала Тигрица, сверля взглядом мальчика. — Только поэтому я всегда буду рядом, обещаю. — без задней мысли ответил будущий изгой. — Тогда я спокойна, — девочка хихикнула, убирая аптечку в сумку, — Ну что, пойдём назад? Скоро Шифу начнёт рвать и метать, если не увидит нас! Испытывая невероятное сожаление, Хадо стиснул зубы, сжимая кулаки. Он обещал ей никогда не покидать её, но судьба распорядилась иначе. А теперь любовь всей его жизни была мертва, всё из-за него. Как он посмел допустить это? «Прости меня, Шуанг, я не смог сдержать обещание. А прямо сейчас умрёт последний человек, посмевший довериться мне! » — его глаза начали наполняться слезами, когда эти мысли пронеслись в его голове. Больше он не мог позволить себе лишь распинаться в горести, жалея себя. В сей же миг в его голове эхом пронёсся голос старый черепахи: «Ученик! Не надо отчаиваться!» Это было словно пробуждением от сна. Сознание медленно вернулось. Картинка двоилась в глазах, но потихоньку становилась всё более чёткой. По всё ещё продолжал сражаться, несмотря на все раны. Панда был покрыт ссадинами и кровоподтёками, губы были разбиты, а один глаз уже не открывался. Но он не отступал! Сейчас чёрно-белый воин выглядел, словно непреклонный монолит перед буйством стихии. Казалось, что здравый смысл уже покинул его, ведь он лишь махал руками, надеясь нанести Лиангу максимальные повреждения. «Я остановлю его! Я должен, ведь я Воин Дракона!» — повторял себе По, словно мантру. Будучи не в состоянии просто смотреть, рысь приложил все усилия, чтобы встать. Тело непослушно сопротивлялось, но, превозмогая, Ксин, всё же, поднялся. Ему было нечего больше поделать, кроме как швырнуть в гуся камень, валявшийся под ногами. Наполнив булыжник всей ци, что было возможно, парень швырнул его в неприятеля. Хозяин Холодной ночи, продолжая свою экзекуцию над пандой, улыбнулся, уворачиваясь от камня. Но не успел он с презрением взглянуть на Музыканта, как вдруг его крыло было схвачено По. Воин Дракона стиснул крыло в своих лапах, словно стальные тиски. Попытки вырваться ничего не давали старику. Убийственная аура усилилась, а сам он собирался нанести свободным крылом чудовищную атаку, которая должна была оборвать жизнь панды. — Хадо, умоляю, сделай что-нибудь! — отчаянно прохрипел чёрно-белый воин, усилив своё захват. — Пф. Жалкое отрепье. Неужели ты думаешь, что вам что-то поможет?! — закричал гусь, готовя смертельный удар. Услышав слова своего друга, Ксин сорвался с места и побежал так быстро, как мог. Их разделяло всего несколько метров. Ещё чуть-чуть, и он поможет По. Но неожиданно земля начала уходить из-под ног. Его мотнуло, припечатав к земле. Такая огромная неудача постигла его именно сейчас! Это и был предел его сил, нельзя было выжать из себя ещё больше. Парень издал отчаянный хрип, пытаясь пошевелиться, но не смог. Крыло гуся уже было готово пронзить грудь панды. По зажмурился, сжав другое крыло ещё сильней. Даже перед лицом смерти, он не собирался отступать ни на шаг. Те времена, когда его могли назвать трусливым неуклюжим болваном прошли. Сейчас за ним тянулась история битв и суровых тренировок, изменивших его. Это был уже сформированный воин, а не бездарный молокосос. Перед глазами уже пронеслась вся жизнь. Все счастливые моменты с отцом, с Шифу и Неистовой Пятёркой… Улыбки жителей Долины Мира, смех детворы, которую он защищал. Мысленно, По уже расстался со своей жизнью. Лианг смеялся, словно сумасшедший, готовясь нанести последний удар. Все попытки ребят были просто бесполезны. Как кто-то вроде них мог его остановить? Никак! Он стоял на вершине этого мира. По крайней мере, ему так казалось… Воздух рассёк звук металла. Через миг единственное, что увидел пожилой мастер — зелёный цвет глаз, наполненных ненавистью. Из тени вырвалась его ученица, собираясь нанести удар. Священный меч Бодхидхармы, горевший огнём, пронзил его грудь, вызвав хрип. Перед ним стояла Бинг Ву, держа в руках горящую рукоять меча. Её руки были сильно обожжены, ведь она была недостойна держать это оружие в руках, но её воля была несокрушима. Загоняя с каждым мигом клинок всё глубже, лиса была счастлива. Наконец, её удалось отомстить за своих любимых сестёр, за свою сломанную жизнь. На её изувеченном лице появилась улыбка, сопровождавшаяся парой солёных слёз счастья, скатившихся по щекам. Но радость была недолгой. Сильная боль пронзила грудь. Ошеломлённая девушка не могла поверить в то, что Лианг смог нанести последний удар, пробив её сердце. Убийца умерла почти мгновенно, повиснув безжизненно на крыле. — Сука! Я знал, что стоило прикончить тебя. Кто же мог знать. Кха. Что она сможет найти меч. — кашляя кровью, прохрипел в исступлении гусь, отбросив тело девушки в сторону. Силы начали покидать его. Дыра в груди была необычной. Бодхидхарма заключил в клинке часть своей души. Этот меч был способен даже нарушить законы Небес и убить бессмертного. Хадо так самоуверенно пришёл сюда лишь потому, что рассчитывал на мощь этого оружия. Понимая, что больше Лианг не может сражаться, По отпустил его. Пожилой мастер вытащил из груди горящий меч и упал наземь. Жизнь начала покидать его тело. Вспоминая всю свою долгую жизнь, он, наконец, избавлялся от оков, что связали его. Это было противоречивым чувством. Он всегда бежал от смерти, но в глубине души желал лишь умереть за свои грехи. Перед глазами предстал лик Угвэя и Линг. Они улыбались ему, не выражая никакого презрения в своём взгляде. Старик был так рад видеть их, ведь, казалось бы, за эти несколько сотен лет он так и не смог вспомнить, как они выглядели. Лишь их имена крутились на языке, вызывая некоторое сожаление. Хадо глухо стонал, поднимаясь. Тело горело, а кости трещали. Предел был отодвинут ещё немножко, ведь конец его страданий был так близок. Он смог подняться и медленно, с трудом переставляя ноги, подошёл к телу лисицы. Застывавшая на губах убиенной Бинг Ву улыбка сковала его сердце скорбью. Очередной друг погиб из-за него. Они с ней были знакомы всего ничего, но эта лисица была замечательной. Хоть её душа и была осквернена Лиангом, она сопротивлялась своей судьбе. Идя вперёд, она лелеяла мечту отомстить за своих сестёр, за себя и за всех, чьи жизни были разрушены. Такая большая утрата. Неожиданно, гордо возвышавшийся над врагом По, упал навзничь, подняв грохот. Ему было уже тяжело стоять, поэтому он расслабился и заснул. Вот так вот просто. Ведь в этом был весь По. — А ты всё такой же сентиментальный, — кашляя, сказал старик. — А ты всё такой же живучий, ха? Она положила свою жизнь, чтобы убить тебя. Ты заставил её страдать, сравнивая с обычной грязью, и она подарила тебе смерть. Её жизнь для тебя ничего не значила, верно? — ответил Музыкант, с сожалением в глазах глядя на него и не ожидая ответа. — Она умерла за свои же убеждения. На самом деле, я даже немного уважал её, — произнёс умирающий гусь, с радостью поддаваясь объятиям смерти, — Ксин, мальчик мой. Твоя дорога светла, но темна. Избрав наименее кровавый путь, ты всё равно пришёл к тому же, к чему когда-то пришёл я. Только ты способен понять мою боль. — Быть может, я такой же, как и ты…