Семья.

Хибари просыпается от шума: то и дело что-то падает на пол, грохочет и разбивается. Мужчина недовольно щурится, приподнимаясь на кровати, пальцами потирая вечно болящие глаза. И почему в единственный день, когда он спит дома, в мягкой постели, а не на работе, «ломая» спину на жестком кожаном диване, он вынужден просыпаться именно так? Кэтсуми носится из угла в угол, сбивая все на своем пути, роняя одежду из рук. Падает на пол косметичка и все ее содержимое разлетается по разным углам комнаты, а девушка смачно матерится. Какой бы милой она не выглядела, в душе она всегда останется стервой. Все в ее окружении об этом прекрасно знали. Разумеется, включая самого Кёю. - Звонил менеджер, - его жена ползает по полу на коленях, а и без того короткое платье задирается выше, оголяя линию колгот, - оборудование площадки закончили раньше, поэтому съемки начинаются завтра. Вылет через три часа. Не успею – найдут другую. Мужчина несколько насмешливо смотрит на нее: и каких же сил ей стоило признать необязательность своего присутствия? Для Кэтсуми это всегда было больной темой. Она ненавидела, когда кто-то мог ее заменить. Поэтому с конкурентками она расправлялась достойно для этого бизнеса: выдирала волосы, рвала одежду, подстраивала прочие неурядицы. Конечно, это было подло и мерзко, но Хибари не считал своим прямым долгом разбираться с поведением жены. Он даже не задумывался об этом, если быть точным. Ведь куда больше она позорила саму себя. - Няня придет через полтора часа. Пусть отработает, а собеседование, если она будет жива к тому моменту, проведешь вечером сам, - наконец собрав многочисленные тюбики и флакончики, она встает, облегченно выдыхая, откидывая длинные темные пряди волос, успевшие сваляться от такого «приключения», с лица, - подвезешь меня до аэропорта. Кёя хмыкает: это даже не просьба, а скорее - сухая констатация факта. Подвезет. Когда спина перестает ныть, Хибари, наконец, встает с кровати, направляясь в душ. Там, под мягкими струями воды, в изоляции от внешнего шума – наконец приводит мысли в порядок. Кэтсуми улетает на месяц точно, поэтому ему каждый вечер придется появляться дома. Да, и выходные брать, ведь если няня останется, в чем он сильно сомневается - давать ей отгулы, все же, придется. Конечно, его резко сменившийся график можно было направить на улучшение отношений с ребенком, но мужчина сильно сомневался, что у него это получится. Сын просто не примет его участие, что выставит Кёю полнейшим дураком в глазах самого себя. А это единственное, что Хибари не мог допустить. Выходя из ванной комнаты, мужчина видит, что Кэтсуми и хаос, что она устроила, переместились на первый этаж. Мужчина достает телефон и набирает сообщение для Тетсуи, с приказом составить ему новое расписание и «подогнать» все дела в соответствии с ним. Ответного сообщения не приходит, но Хибари знает, что Кусакабе уже принялся за дело. Не было ни одного раза, что бы тот не выполнил его приказ - то ли настолько сильно дорожил этой работой, то ли настолько сильно дорожил самим Хибари Кёей. Второе, пожалуй, было более приближено к правде. Последующий час Кёя пытается работать, что, из-за раздражающего шума и топота ног, получается из рук вон плохо. Строчки на бумаге словно убегают от глаз мужчины в разные стороны, а текст кажется каким-то нелогичным, оборванным. Хибари трет глаза, закрывая папку и убирая в кейс – на работе посмотрит. В конце концов, там никто не посмеет ему помешать. Кусакабе перенес приемные часы на вечер – так, кажется, намного удобнее и проще, чем оставлять разбор документации допоздна, а точнее, до тех пор, пока мужчину просто не «отрубит» в собственном кресле. - Кёя, я собралась! Хибари тяжело вздыхает, подхватывает кейс и выходит из комнаты. Спускается по лестнице и почти останавливается, встречаясь взглядом с большими карими глазами. Хмыкает, презрительно смотря на тощего, дрожащего, словно осиновый лист, паренька: такое убожество ни за что не справится с его сыном. Очередная пустая трата времени. Неуверенный в себе молокосос, который сбежит через час после знакомства с Мичи, даже не стоит его внимания. Молча проходит мимо щуплой фигурки, выходя на улицу, нажатием электронного ключа открывая гараж. На секунду распахивает дверь джипа, кидая кейс на мягкое кожаное сидение, после чего прислоняется к ней спиной и ждет. *** Дорога до аэропорта заняла куда больше времени, чем он себе представлял. К сожалению, ехать приходилось через центр, что днем представлялось почти невозможным. Машины двигались настолько медленно, что казалось, будто эти металлические коробки заглохли напрочь. То и дело со всех сторон доставались гудки, а нервно ерзающая по кожаному сидению, Кэтсуми просто сводила с ума. Хибари знал, что рано или поздно она начнет кричать, поэтому свернул во двор. В общем, день Хибари Кёи начинался не самым лучшим образом. На работе он появился к половине первого – впервые за все время. Не то что бы это было слишком поздно, да и вообще, для начальства не было ограничений во времени, но ответственность никто не отменял. В офисе было тихо и холодно, как в морге. Но морге не стучат клавиши. Не как в морге. Хибари едва заметно мотнул головой отгоняя такие странные мысли. Тихо было только потому, что он шел. Должно быть, ровно до того, как перед ним открылись створки лифта – в помещении царил шум, и оно было буквально пропитано какой-то теплой, дружеской атмосферой. Мужчина заходит в свой кабинет, стеклянная дверь бесшумно становится на свое место, словно ограждая его от внешнего мира. Через пару минут в помещение влетит Кусакабе, естественно, предварительно постучавшись. Принесет ему несколько толстых цветных папок: красные – отдел кадров, синие – бухгалтерия, черные – коммерческий. После его ждет чашка горячего крепкого кофе, а потом – длинные нудные переговоры, участники которых считают, что их слова действительно могут неким образом поменять уже готовое решение Хибари. В его жизни не происходит абсолютно ничего интересного. *** Хибари возвращается домой поздно: ни в одном из соседних коттеджей, как и в его собственном, не горит свет. Мичи, наверное, уже давно спит, изрядно измотав того парня, что имел наглость прийти к ним в качестве няньки. Мужчина хмыкает, снимая обувь, проходя в зал и включая свет, едва потирая пальцами не привыкшие к такому яркому свету глаза. Откуда-то со стороны дивана слышится тихий, несколько возмущенный вздох и Кёя направляет взгляд в ту сторону, уже второй раз за день видя субтильного, дрожащего от страха паренька. Мужчина тут же оглядывается в поисках привычных его взгляду разрушений, и, ничего не заметив, вновь смотрит на помятого после сна шатена. Он удивлен, если не сказать шокирован. По правде говоря, придя домой - более ожидаемо было увидеть нефтяную скважину, чем сонного пацана и абсолютный порядок. Такое происходило впервые. Мичи доводил всех предыдущих нянь до такого состояния, что те не выдерживали и нескольких часов в обществе маленького дьявола. Мало кто знал, что тихий, кажущийся замкнутым ребенок, действительно мог причинить большой урон и в материальном, и в моральном плане. - Здравствуйте, - парнишка неловко ерзает на диване, прижимая пальцы к его обивке, с неуверенностью смотря на Хибари. – Меня зовут Савада Тсунаёши.