сквозь грани

В последующие дни все свободное время она посвятила работе над портретной головой. Она работала так, как никогда еще в жизни. И слушала его музыку. Нет, не его, а музыку известного артиста, чью голову она лепила. Ее мужчина из наваждения был доктором, она знала это. Но, вместе с тем, девушка узнала его голос. Он был совершенно такой же, как и в той, другой жизни. За последние две недели провалы в другую реальность случались у нее с завидной периодичностью. Но выяснить что-либо подробное, какие-то важные детали ей всякий раз не удавалось. Она видела только то, что видела. Это было сродни внезапным вспышкам воспоминаний. Но воспоминаний настолько ярких и реальных, что она в буквальном смысле ныряла в них с головой. Причем они возникали теперь не только во время работы над заказом. Они могли застать ее врасплох совершенно в любое время. Иногда это доходило до абсурда. Она с трудом определяла, где эта реальность, а где другая. И это ее в какой-то мере даже немного пугало. Например, как-то раз, придя на работу пораньше, девушка разыгрывалась в классе на рояле. Как всегда гаммы, упражнения, а потом решила поиграть для души, что-то сымпровизировать. Она начала наигрывать незамысловатую мелодию и не заметила, как снова провалилась в другую реальность, лишь вздрогнула, когда сзади ее обняли знакомые руки. Она огляделась: довольно просторная комната, камин, стол и кресло, и много стелажей с книгами. И рояль у окна. Их дом, его кабинет, а по совместительству библиотека. Несмотря на то, что книги теперь почти заменили электронные ресурсы, он отдавал предпочтение первым, мотивируя это тем неповторимым чувством осязания и запаха либо новой полиграфии, либо сладковатого запаха старых книг. А рояль... Старый маленький кабинетный рояль достался ему в наследство от прадеда, который был довольно выдающимся пианистом того времени. А его правнук только лишь закончил музыкальную школу по классу фортепиано. Но впоследствии все же не забросил это занятие и иногда наигрывал что-то для себя исключительно в узком кругу близких. Хотя в последнее время инструмент служил ему не только в качестве основной своей направленности. Но и в более пикантных ситуациях. И девушка это хорошо помнила, так как проходили они всегда с ее участием. - Интересная мелодия. Что ты наигрываешь? - Просто импровизация, - смутилась девушка. - Ну, тогда подвинься. Будем импровизировать вместе. Она подвинулась и мужчина сел на освободившуюся половину длинной фортепианной скамейки. Он сел с левой стороны, чтобы играть в басовых регистрах и держать гармонию. Она же теперь должна была сосредоточиться на мелодии и мелодических украшениях. Было здорово. Несмотря на то, что это была импровизация, они звучали на редкость слаженно и гармонично. Один и тот же мотив переходил от ее партии к нему и обратно. Они словно пели в унисон. Импровизация переходила из одной тональности в другую, как бы заканчивалась, но потом звучала вновь то тише, то громче, с разным ритмическим рисунком, снова и снова лилась, словно песня. Казалось, они бы играли так еще очень долго, если бы он не остановился и не взял ее маленькие, всегда прохладные ручки в свои большие и теплые. - Будь моей женой, - тихо сказал он и поцеловал ее ладошки. Стук в дверь. - Здравствуйте! Уже можно проходить на урок? - послышались детские голоса. - Конечно, проходите, - спохватилась девушка, растерянно глядя на свои руки. - Да, через пару минут.