Дитя молнии

Этот день был как-то по-особенному ярок. Обещанный синоптиками дождь даже и не собирался появляться, летнее солнышко припекало, даже дворовые кошки с собаками были какими-то оживлёнными. По крайней мере так казалось Эмануэле. Парень в компании Мэри только что вышел из канцелярского магазина, где были куплены несколько разлинованных тетрадей, разноцветные ручки и целый мешок карандашей, ластиков, корректоров и прочей мелочи. Сегодня Ману хотел всерьёз взяться за обучение Мэри новым наукам. Разумеется, отдать её в школу было бы не лучшей идеей - не по возрасту, да и мало ли что она вытворит? Именно поэтому итальянец решил взять воспитание и образование девушки в свои руки. Мэри тоже ждала этого дня. Ей не терпелось научиться писать и считать, а после того, как Эмануэле прочитал ей пару детских рассказов, (на тот момент единственные, которые она могла бы понять) девушке до смерти захотелось самой познать искусство чтения книг. По развитию она и правда напоминала выпускницу детского сада, из-за чего вскоре начала ужасно комплексовать. Да и Ману не был в восторге от того, что девушка его мечты не может сложить 2+2 или же нормально объяснить что ей нужно. Два весенних и один летний месяцы ушли только на обучение общаться с людьми и объяснение элементарных правил поведения в обществе. Следующим на очереди было образование. - Это цифры. С их помощью люди считают. - Учитель взял со стола яблоко и показал своей ученице. - Вот. Эта вещь называется яблоко. У меня в руке одно яблоко. Это цифра один. А теперь, - Ману взял ещё один фрукт. - У меня в руках два яблока. Два. Один и два. Понимаешь? - Понимаю.. У тебя в руках один и два яблока. Так? - Их два. Один и два это цифры, которыми мы обозначаем их. - Казалось, Анджелетти уже сам начал путаться. - А теперь смотри. У тебя есть два яблока. Я подхожу к тебе и беру у тебя одно. Сколько останется? - Два...? - Нет, не два. Одно. Один плюс один равно два. Да, столько новых слов Мэри ещё не доводилось слышать. Эмануэле сразу же понял, что математика из неё не получится, скорее гуманитарий, но счёт был ей просто необходим. И он долго и упорно, но терпеливо пытался научить её. Провозившись полтора часа со счётом, итальянец принялся за английский. Тут проблемы начались и у него, ведь английский с самого приезда в Лондон давался ему с трудом. Мало по малу он начал разговаривать свободнее, но на этом ограничивались его знания. Николь всегда занималась с ним по субботам, и это помогало ему держаться на плаву. С Ренато и Роберто он изредка говорил на английском, в основном на итальянском. Мэри же, напротив, появилась на свет со знанием английского. Тут уж была удача Эмануэле. Назови он её не Мэри Джонс, а какой-нибудь Марией Кастеллуччи - говорила бы на итальянском. Этого он, конечно же, предвидеть не мог. С английским им обоим вскоре стала помогать Николь. Мэри справлялась с упражнениями на раз-два, язык пошёл куда лучше, чем математика. Видя успехи своего творения, Эмануэле улыбался и мысленно клялся себе, что как только она в совершенстве овладеет родным языком, он научит её итальянскому. Роберто так же помогал другу в воспитании Мэри. Он вызвался быть преподавателем этики, а вскоре взял на себя и математику. Ману же ничего не оставалось делать, кроме как помогать ей с домашними упражнениями, читать вместе с ней книжки и обучать мало-мальски кулинарным навыкам. В один из таких вечеров Мэри и Эмануэле сидели за столом и читали. Ману читал "Портрет Дориана Грея", а Мэри - "Маленького принца". Книга сложновата, но другой не было. А это сказка как-никак. Хотя Мэри очень понравилась история, несмотря на то, что через каждую строчку она тыкала пальцем Эмануэле и просила разъяснения того или иного слова. Особенно её заинтересовало слово "привязываться". - То есть, Лис взял верёвку и при-вя-зал принца к себе? - С удивлением спросила девушка. - Нет, что ты. Привязаться к кому-либо, значит сильно его полюбить и не хотеть с ним расставаться. - По-лю-бить? Вот тут Ману почесал затылок и шумно выдохнул. Он не знал, как это объяснить, потому что и сам толком не знал что такое любовь. Он любил Рим, музыку, смотреть на дождь из окна и пиво, но такую любовь он бы никогда не привязал к интимным отношениям. Ману никогда не влюблялся, и он не знал, что чувствует человек во время влюблённости. Разве что по глупым любовным романам, которыми иногда увлекалась Николь, и о которых последняя умудрялась прожужжать все уши. Итальянец подозревал, что ему нравится Мэри, но сказать, что он влюбился, он почему-то не мог. - Я не знаю, как тебе это обьяснить. Прости. - Как лучшие друзья? - Сама того не ожидая, Мэри дала музыканту подсказку. - Можно и так сказать. - Парень улыбнулся. - Но это больше, чем просто лучшие друзья. - Очень лучшие друзья? Итальянец усмехнулся. - Забудь. Когда-нибудь поймёшь. Девушка слабо кивнула. Она считала Анджелетти своим лучшим другом, и не представляла как это - ещё больше? Пока она размышляла, раздался звонок в дверь.