Очнись, Норайо!!

      Год из года я становился все более угрюмым и менее улыбчивым — обстановка, парившая вокруг меня своими едкими клубами дыма, вечно заставляла меня смирять свои эмоции, сцепив их оковами.       Но я кардинально изменился, сам того не осознавая — стоило повстречаться с одним человеком, являвшимся мне абсолютной противоположностью. Но об этом чуть позже.       Так пролетали мои незамысловатые, заурядно прожитые деньки, торопливо сменяя друг друга и становясь все более и более обыденными.       Вот она — жизнь ученика центральной школы Наганума, жилье которого располагалось чуть ли не у черта на куличиках, относительно места учебы; каждое утро, нервно вскакивая с кровати, я бился головой об стену, не зная себе пощады — с самого первого дня учебы в старшей школе я опаздывал на пятнадцать минут, если не больше, и, к сожалению, никакие оправдания не могли подействовать на госпожу Мацуо — в итоге, меня всегда вышвыривали за дверь с угрозами о вызове родителей в школу.       Иноэ Норайо — ученик, скатившийся на сплошные паяльники и терпевший удары по шапке от заносчивой старшей сестры, оставшейся в доме за главную, пока родители пребывали в командировке, — пытался начать новую жизнь в течение каждого Божьего дня, но... Но мне было лень настроить даже будильник, и тот, кровожадно издеваясь надо мной, ежедневно приносил мне кучу проблем, в том числе и жесткие подзатыльники от учителей.

***

Двадцать девятое апреля, две тысячи десятый год.

      Я, вновь проснувшись под аккомпанемент разрывавшегося будильника, спросонья пробормотал только мне ведомую чушь, от которой чужие уши могли увянуть в одно мгновение. Сладкая дымка, обволакивая мое сознание в своих крепких объятиях, лишала мой рассудок способности здраво мыслить; я, устремив взор на циферблат часов, решил, что в этот день школу стоит вообще пропустить, чем ворваться в помещение с радостными криками, типа: « Макото – сэнсэй, я опоздал на тридцать минут! Сколько у меня по тестам? Двадцать пять баллов?! »       Н-да, если все так сложится, то прощения мне не ждать до конца своей бездарной жизни, да и к тому же, директриса заставит драить каждую кафельную плитку в сортире, а дома, с теми же требованиями начнет возникать сестра, ей Богу.       И, как бы там ни было, я все равно поднялся с кровати, переступая с ватной ноги на другую ватную ногу, и таким образом, беззвучно кряхтя, добрался до ( вскоре широко распахнутых одним движением руки ), штор.       Солнечные лучи, пробившиеся через тонкое оконное стекло, напрочь ослепили меня, и я, напялив на себя рубашку, что с прошлого вечера гордо красовалась на спинке деревянного стула, поплелся в ванную комнату, и лишь с щеткой в зубах вспомнил; нужно было выучить географию, умыться, покормить кота, позавтракать самому, а уже потом — одеться. «Вот же бестолочь!» — подумалось мне, и, кинувшись к холодильнику, я старательно принялся изучать каждую переполненную продуктами полку, дабы решить — каким же на этот раз будет мое бэнто.       Не удивительно — это просто оказалась коробочка, до верху наполненная рисом и всякими тефтельками – фрикадельками, кои сестра, вообще-то, приготовила для себя и своего завтрака; беспомощному братцу – двоечнику можно было и не надеяться на присутствие изящных ломтиков рыбы и профессионально нашинкованных овощей в своем бэнто – боксе.       И все же, пока эта расфуфыренная особа томилась в сладостной неге сна — любопытно, что она все еще не ринулась на первый этаж, где, собственно говоря, и находилась наша кухня, а братишка – неудачник копошился на ее просторах, — я уже успел собрать чемодан, и, поскользнувшись на ровном месте, с горем пополам нацепил на себя брюки.       Однако, спеша в школу, попутно дробя зубами тайяки — пирожок, подсунутый мне в ближайшей лавочке по дешевке, и, боюсь, не первой свежести, — я и не подозревал о срыве первого урока; то случилось по случаю знакомства с новым учеником, устроившим настоящий переполох среди учащихся класса 2 – 1.