Глава 8
10 мая 2015 г., 09:13
— Броди, а ты уверен, что это сработает?
— Нет. Благодаря вам с Ваасом, могу поспорить, Уиллис теперь в курсе, что я был в плену. От него ничего не укроется.
Я хотел добавить, что я на самом деле думаю о пиратах, но вместо присел на корточки, когда увидел из засады Уиллиса. Шансы встретить агента здесь снова были малы, даже Бен сначала отказался ехать в Бэдтаун. После местной резни, аргументировав, что делать тут нечего. Но я-то знал, что у Хантли хибара с секретом, так что он, возможно, до сих пор в поселении.
И вот Уиллис приближался быстрым уверенным шагом к дому, поправляя солнечные очки и выкуривая остатки сигаретки. Я до сих пор недоумевал: Хантли всерьез думал, что в белом костюме и такой внешностью, как у него, пираты его не узнают и никогда не достанут? Нихуя, типа, подозрений белая уиллисовская рожа не вызывает?
Бен, суетясь за моей спиной, опять загудел:
— Тогда с чего ты взял, что он тебе поможет? Блять, Броди, мне стрёмно, если ты поднимешь шухер у этого Уиллиса, а меня кто-то узнает или увидит, Ваас мне отрежет башку.
— Я обещаю подобрать твою голову и не дать насадить её на пику, — прошептал я ему обнадеживающе и, когда Уиллис отбросил окурок и зашел в дом, повернулся к Бену лицом. Тот стоял, держа свой автомат, словно младенца. Бен показал мне средний палец.
— Тебе и делать ничего не надо, будь на стрёме и всё, — взорвался я, всплеснув руками, но тут же понизил голос, чтобы оставшиеся редкие жители Бэдтауна не услышали нашу возню, — просто дождись меня у машины, я постараюсь достать из Уиллиса информацию и вернусь.
Я тяжко вздохнул и отвернулся от пирата, выглядывая из-за угла. Дорога была чиста: ни местных жителей, ни пиратов на горизонте пока не предвиделось. Время было позднее.
Напоследок я сказал Бену:
— Не думаю, что Уиллис вдруг меня решит прикончить, но, так и быть, разрешаю тебе сказать Ваасу, что ты Броди никакого ни разу не видел, какого там калифорнийца пристрелили — знать не знаешь, — я натянуто улыбнулся. Бен сделал сочувствующее лицо и протянул руку, чтобы пару раз неловко похлопать меня по плечу.
— Так и сделаю, Белоснежка, обещаю помолиться, чтобы он не отстрелил тебе яйца, — горячо пообещал он мне, а потом гнусно захихикал. Я закатил глаза и отправился в дом Уиллиса, оставив ржущего Бена наедине.
Я был до сих пор удивлен, что он легко и быстро согласился сотрудничать со мной, но, всё же, он на это согласился, а такими подарками не раскидываются. Бен был далеко не гордой птицей-ежиком, которого пока не пнешь — не полетит, он в чем-то видел выгоду. Я не исключал, что он, возможно, в душе был один из хороших парней и решил мне помочь. Эта мысль вселила в меня уже было утраченную надежду на спасение. Бенджамин в любой момент мог свалить с острова, а я — нет. Но он мне помогал, это было охуенно важно.
Я подошел к двери Уиллиса и толкнул её плечом. Ожидаемо, дверь оказалась заперта. Уиллис чувствовал, что обстановка на островах накалилась. Я беспомощно провел пальцами по дверной коробке, прискорбно не обнаружив там никаких зацепок в виде ключа или записки. Я огляделся вокруг: Бэдтаун был пустынен, только пару пьянчужек, которым море было по колено, а внутриостровные разборки глубоко по барабану, спали где-то у канав. Перекати-поля не хватает, уныло прыгающего на фоне.
Я постучался в двери, достаточно громко, боясь, что Уиллис в своем забаррикадированном подвале может не услышать.
— Уиллис! — позвал я, всё же опасливо оглядываясь вокруг, боясь выдать агента каким-нибудь неожиданным пиздецом, — это Броди! Здесь никого нет, открывай. Мне нужно поговорить с тобой.
Парламентер из меня, безусловно, был так себе, но что еще можно было сказать бывшему американскому агенту ЦРУ с параноидальными наклонностями и манией преследования? Меня такому в колледже точно не обучали.
Несмотря на то, что вступление я толкнул довольно прозаическое, за дверью вдруг что-то щелкнуло и отъехало с характерным звуком. Я опасливо протянул руку и легонько толкнул дверь. Она со скрипом открылась внутрь дома и моему взору предстала весьма разбитая комната. Стол был перевернут, стулья валялись на полу. Я зашел в хибару, хрустя стеклом под сапогами, и, зайдя за угол, с радостью обнаружил, что проход в подвал открыт. Уиллис согласился поговорить.
Не успел я сойти с последней ступени, как к моему горлу со свистом прилетело огромное, острое, солидное мачете, чуть его не перерезав. Я сглотнул, проследив за лезвием взглядом, и натолкнулся на зеленые уиллисовские очки, за которыми скрывались нахмуренные брови. Хантли сжал губы и выглядел крайне напряженно, аж пот на лбу выступил.
— Э-э, — проронил я, чтобы занять неловкую паузу, — Уиллис. Ты живой. Я рад тебя видеть.
— Джейсон, — также лаконично ответил Уиллис, не убирая оружие.
Я медленно поднял руки ладонями вперед и примирительно помахал ими.
— Полагаю, ты все последние новости знаешь, но, сразу скажу, у меня найдется своя версия событий, — сказал я, нервно засмеявшись.
Уголок губ Уиллиса дернулся вверх. Видно было, что он тоже нервничал.
— О, я достаточно наслушался за последние недели, тут просто какой-то пиздец творится, — несколько устало подтвердил он, — информации много, разной, прямо и не знаешь, чему верить. Например, верить ли, что Джейсон Броди перекинулся из одного лагеря в другой.
Я неуверенно кивнул.
— Ну, конечно, хуй тут разберешься, — одобрительно запричитал я. Уиллис тут же укоризненно помахал головой.
— Ты тут не жополизничай, — прикрикнул он, а потом поднял мачете повыше, почти затрагивая им мой подбородок, и на высоких тонах продолжил:
— Броди, отвечай немедленно, ты всё еще на нашей стороне?!
Я не успел ответить, как Уиллис начал наступать на меня, загоняя в угол к стенке.
— Ты всё еще патриот, Джейсон Броди? За Америку? Ты всё еще хочешь свалить с острова и спасти своих друзей?! Скажи мне, Джейсон, то, что ты подставил местных и сдружился с Ваасом — полная хуйня.
Я испуганно зажался между какими-то ящиками и стеной и закрылся руками.
— Да, хуйня, Уиллис, успокойся, это — не правда. Вернее, частично правда, но всё было не так, как тебе кажется. Я всё объясню, только убери от меня свой секатор гребаный.
Уиллис помолчал несколько секунд, а потом резко убрал свой мачете и, ни с того ни с сего, буквально кинулся мне на шею и порывисто обнял. Сказать, что я прифигел — ничего не сказать. Через пару секунд агент также испуганно и удивленно отпрянул, мне стало жаль, что я не видел его глаз под стеклами очков.
— Броди, ты этого не видел.
— Замётано, — тут же согласился я, вторя его интонации.
Уиллис неловко покашлял в кулак и отошел к своим приборам, что-то на них пощелкав, и закрыл подвал. Я подошел к нему и сочувственно изогнул брови, махнув головой на закрывшийся проход.
— Рад, что ты цел. После той резни, что хойтовские ребята тут устроили, приходится подстраховываться. Пираты шныряют по Бедтауну, много наемников без точной принадлежности, — кратко пояснил он.
Я кивнул. Ситуация была накаленная, это чувствовалось не только в Бедтауне. По всему острову был кипиш, много вооруженных людей, некоторые без формы, испуганные больше прежнего местные.
— Я, Джейсон, вообще-то верю, что ты здесь каким-то левым способом затесался, — признался он, отойдя от стола с приборами, и сел на стул неподалеку, — уж больно мне подозрительным показалась информация, что ты вдруг подставил островных. Не соответствует тому, что мы с тобой уже сделали вместе. Ваас взял тебя в плен?
Я несколько удивился, сколько же этот человек знает обо всем, что происходит, не выходя из своего штаба. Уиллис, похоже, прочитал мысли на моем лице и сказал раздраженно:
— Броди, я хоть и выгляжу, как параноик, но я могу отличить правду от того, что выставляют правдой. Мы прослушивали линии ракьят и отследили твой звонок Деннису, я сразу понял, что что-то не так. Ты вдруг пропадаешь со всех радаров на несколько дней, словно тебя резинкой с бумаги стерли, потом бам! — этот звонок, а потом ты снова словно испарился. Я мог бы подумать, что ты свалил на Родину, но это маловероятно — твои родные почему-то снова оказались у Хойта, об этом я тоже в курсе. Так, что случилось? Ваас в этом замешан, как я понимаю?
Я тяжело вздохнул — вот и настала минута, когда весы доверия могут перевесить с любую сторону, скажи лишнее слово. Собравшись с мыслями, я решил, что самое лучшее будет — сказать Уиллису правду, как она есть.
Само собой, я опустил тот факт, что я добровольно согласился помочь Ваасу стереть с лица Земли Хойта, что этот психопат меня целовал и, блять, не только, что в моих мозгах творится какой-то ад, что там снаружи меня ждет Бен с новостями, и планы пиратов я тоже предусмотрительно опустил.
— В общем, — подвел я итог после своего горячего рассказа, который Уиллис слушал молча и внимательно, — ничего хорошего. Но моя цель остается прежней — мне надо вытащить друзей из лап Хойта и Вааса. И, как я смог подслушать, пока был в их штабе, они ищут одного человека. Уиллис, — мне было тяжело это сказать, что-то у него попросить, — мне кажется, что ты знаешь его. Через него можно подобраться к Хойту. Мне нужен Сэм Бекер.
Когда я наконец замолчал, то уставился вперед, со сжавшимся до микроскопических размеров очком, боясь услышать приговор Хантли. Он откинулся на спинку сидения, выстукивая пальцами гимн, что-то обдумывая. Спустя пару минут молчания, он встал со стула и начал ходить туда-сюда по подвалу, что-то обдумывая.
— Я уезжаю с острова сегодня ночью. Отправляюсь на операцию в России, — начал вещать он, — чудо, что ты именно сейчас до меня добрался. И да, я знаю Сэма Бекера. Он мой давний хм... товарищ. Мы с ним давно уже не виделись, с момента, как он начал наблюдать за Хойтом у него под боком. Сэму получилось успешно туда внедриться, чтобы посматривать за происходящим изнутри.
— Ты скажешь мне, как его найти? — с надеждой спросил я.
— Сказать-то скажу, — он остановился напротив и сложил руки на груди, — да вот только не знаю, как ты попадешь к нему. Сэма надо искать на острове Хойта, и, если ты не наемник, а ещё и разыскиваешься пиратами, тебе сложно придется...
***
Я со всей дури плюхнулся на пассажирское сидение так, что у Бенджамина подпрыгнул кокос в руках, расплескав часть жидкости на майку. Бен витиевато ругнулся и хотел двинуть меня по голове, но не смог — я вовремя отклонился. — Ты где постоянно находишь эти кокосы? — с совершенно искренним интересом поинтересовался я, — еще с этими ебучими трубочками с зонтиками. На курорте, что ли? — Ты стал разговаривать в точности, как Ваас, — обиделся Бенни, — ты, блять, в тропиках находишься, здесь кокосы можно жопой жевать. Очень хорошо утоляет жажду, между прочим. А трубочки мне просто нравятся, — как-то грустно добавил пират. Ну, сказать, что я умилился — ничего не сказать. — Воу, ну, ладно, — примирительно хмыкнул я, — как скажешь, зонтики так зонтики. — Ты выяснил что-нибудь? — Бенни недовольно выкинул уже пустой кокос за борт внедорожника и, хмурясь, уставился на меня с претензией. Я кратко обрисовал ему ситуацию, и по мере моего рассказа, брови Бенджамина из сведенных вместе причудливо поднялись, образовав на лбу целую гармошку морщин. Потом он присвистнул: — Нихуя себе задачка, — вынес свой вердикт пират, — ну, ладно, я еще попаду на остров Хойта, проблем нет, но тебя за собой протащить будет сложно. — Почему? — я был готов грудью бросаться на амбразуры, но Бен пояснил: — Потому что на остров Хойта можно попасть только через Вааса. Южный остров серьезно охраняют. У нас такая связь между островами. Пиратам, обычным рядовым пиратам, можно попасть на Южную часть, только лично спросившись у Монтенегро, либо если он сам тебя туда отправил. Если только по приказу — садишься в транспорт к наемникам, хоть летный, хоть плавающий, и они сами тебя перевезут, всё контролируется. Никто туда просто так не ездит самостоятельно. Сам-то Ваас, конечно, беспрепятственно туда попадает. А тебя, к тому же, разыскивают, — посетовал Бен. Я нахмурился и вздохнул. Сэм Бекер, как сказал Уиллис, находился на Южном острове, а проникнуть туда было, оказалось, крайне сложно. — Зачем? К чему такая секретность? — я был скорее раздражен, чем опечален этим фактом. Ничего простого в устройстве Рук не было. — Ну, ты как спросишь, невинное дитя, — Бен засмеялся, покрутив пальцем у виска, — Хойт тут, типа, начальник всех начальников. Его часть острова не такая большая, но через неё он продает рабов, через неё везет трафик наркоты и завозит плантации, там всё оборудование и вся жизнь кипит, клиенты приезжают. У нас тут так, джунгли да вараны бегают. Если бы Волкер давал чужакам шататься по своему острову, то, наверное, он такое состояние бы не сколотил. А так, получается, Ваас нас посылает на южную часть острова на свой страх и риск. Я призадумался. — Получается, тебя-то он отпустить может? Теоретически. — И не только теоретически, — Бенни уверенно кивнул, — я бывал уже у Хойта в гостях. Но тебя, Броди, Ваас за километр даже на запах чует, а ты предлагаешь мне перевезти тебя на остров к Хойту. Через Вааса. Ну охуеть теперь. — Ну охуеть, — подтвердил я, кивнув на дорогу, и завел машину.***
— А руку? — Бенни возмущенно показал на мои татау пальцем. Я машинально прикрыл рисунки рукой, словно защищал что-то сверхличное, хотя уже весь Рук знал про них. Конечно, я теперь трезво смотрел на сказки Цитры, но татау стали для меня чем-то настолько родным, моей историей, моей трагедией. Я нисколько не жалел о них и нужда прятать их теперь была какой-то даже обидной. — Может, забинтовать? — предложил я, подыскивая глазами бинты или какие-нибудь подходящие повязки. — Ага, — с сарказмом отозвался пират, — нихуя не подозрительно. — Ну, а у тебя какие предложения? — я не выдержал и огрызнулся, — есть мысли получше? Кремом замазать? После почти часа жаркого спора с Бенджамином по дороге к штабу, у меня получилось убедить его в том, что без меня на Южном острове ему делать нечего. Сэм Бекер моментально насторожится, если увидит пирата, возьмет и откажет во встрече, а я — другая история. Например, Джейсона Броди на острове знали все, кому не лень. Сэм мог бы пойти на контакт скорее со мной, но никак не с пиратом. К тому же, Уиллис подсказал мне, как подать Бекеру сигнал, что его спрашивают свои — американцы. И пока раскрывать все секреты я не собирался. Бен шумно вздохнул, почесывая бородку. Он пытался превратить меня в пирата, чтобы прямо через парадный вход зайти в лагерь к Ваасу, да так, чтобы меня там никто не убил и не узнал. Начали мы с того, что Бен под страхом смерти приказал не трогать авиаторы на глазах. Они были удачно непроницаемые, черные тяжелые стекла закрывали всю область глаз. Затем, Бен нашел мне какую-то красную кепку и большой треугольник ткани — платки, которыми пираты защищали лицо от пыли, подвязывая их прямо под глазами и опуская до шеи. Одежда, которую я снял с пирата задолго до встречи с Беном, вполне подходила. Оставалась только татау. Красная жилетка была без рукавов. Бен качнул головой и цокнул языком. — Кожу бы с тебя снять — было бы заебись, — оптимистично предложил он. И встретил мой тяжелый взгляд, — ладно-ладно. Ну, давай бинты навяжем, сверху повесишь ремень от винтовки. Бен отошел, чтобы проверить наличие аптечки в багажнике, а я перевел взгляд на лагерь у подножья склона. Мы остановились на вершине над ним, чтобы сделать последние приготовления и бросить внедорожник. Лагерь располагался на побережье, довольно большой — больше, чем обычный аванпост. Несколько приволоченных вагонов-зданий, куча тентов и скамеек в разных местах, бочки с горючим, один вертолет, какой-то заброшенный высокий и просторный амбар, я подумал, что Ваас, наверное, именно там сейчас. Огромное количество машин и столько же водного транспорта. Повсюду сновали пираты и, как ни странно, наемники Хойта в яркой желтой форме. Люди напоминали собой какой-то осенний красно-желтый листопад. Меня съедало беспокойство, но я постарался успокоиться и выдохнул. В конце концов, многие пираты экипировались так, чтобы на них никто не смог нарыть компромат, никто не видел их лицо. Поэтому моё появление, так сильно упакованного во всё подряд, не вызвало бы подозрений. Да и парни там ходили разные, были и такие белые, как я, не так уж и много, но я мог бы сойти за своих. Поскольку я настаивал, Бен сдался и сказал, что в лагерь придётся зайти, как нихуя не происходит. Он попробует выспросить у Вааса разрешение для себя, а там, глядишь, поговорит с наемниками. Скажет, мол, надо с собой еще молодого-зеленого пирата взять, показать, где начальство зимует. Отвечать будет головой. Я энергично согласился — Ваас вряд ли лично пошел бы следить, кто там из его парней собирается отплыть к Хойту, тем более, если он доверяет Бенджамину. Бен подошел ко мне с широкими бандажными повязками, выдернув из размышлений, и принялся заматывать руку. Замотав почти до конца, он остановился. Я вопросительно поднял брови, а потом опешил, когда он неожиданно взял мачете, полоснул им по своей ладони и шлепнул окровавленную руку мне на бинт. — Эм-м, мог бы и меня порезать, раз уж такое дело, — я несколько смутился. Понятно, что мы создавали видимость, но такая жертвенность от пирата-головореза была внезапной. — Мог бы, — Бен согласился, закручивая еще пару слоев, а потом плотно завязал узел и принялся за свой порез, — но моментально можно догадаться, если кто-нибудь увидит, что у тебя ещё порез. Если вдруг твоя персона привлечет внимание. Он закончил с приготовлениями, закинул свой автомат на плечо и зашагал к спуску к лагерю. — Да пошли уже, потом мне дифирамбы будешь петь. По мере приближения к лагерю мне становилось всё жарче и я, мягко говоря, занервничал. Дурацкий платок мешал дышать, очки перекрывали весь обзор, винтовка так и норовила подняться дулом вверх. С каждым шагом ко входу, пиратов становилось всё больше, а присутствие Монтенегро где-то там в лагере — всё ближе. Некоторые повернули на нас головы, а кое-кто из пиратов издалека поздоровался с Беном. Мы подошли к КПП и встретили двух громил с дробовиками и железками сварщика на лицах. — Бен, — пророкотал один из них, — ты где пропадал? Начальство тебя уже несколько раз спрашивает, чуть глаз на жопу не натянул, — громила намекал на Монтенегро. — Бля, — емко ответил Бен и засмеялся, впрочем, вполне естественно, — беда. Понимаешь, девочки, трава, вот и загуляли немного с... Антонио. Я вздрогнул, думая, было ли это обращение ко мне и надо ли уже кивать. На всякий случай я покивал, как болванчик, а громила, сурово сопя в железный намордник, изобразил что-то вроде смешка. — Ну, ты, это, смотри, — он махнул рукой вперед, показывая, что проход открыт. Бен даже не удостоил его кивком и уверенно прошел, а мне ничего не оставалось, как притвориться Матрицей и круто вышагивать рядом. Хотя на деле очко у меня не то что сжалось, а вообще свернулось внутрь. Но пока никто меня не заподозрил. К счастью, пираты иногда здоровались с Бенни, но никто толком нас и не рассматривал. Все занимались своими делами, наемники изредка проносились мимо, не обращая ни капли внимания. Я заметил, как какой-то пират под тентом кормит громадного тигра в бамбуковой клетке, подкидывая ему через прутья рваные ошметки кровавого мяса. Тигр правда впечатлял размерами, густой шерстью, мощными мышцами, яркими большими желтыми глазами, которые было видно издалека. Он держал пасть приоткрытой и раскатисто рычал, прижав уши к голове, но не дергался. Странно, что вялая бамбуковая клетка как-то его вообще сдерживает. Я нагнал Бена и тихо подал голос. — Это вы на продажу приготовили зверюгу? Бен повернул голову на мою реплику, не прерывая шаг. И так же тихо, почти не шевеля губами, ответил: — Сдурел? Это Вааса котяра. Он его как зеницу ока бережет. Видишь, зарезали кого-то на мясо — время обеда. Я поблагодарил богов, что моё лицо плотно запечатано, потому что без очков мои глаза бы точно выпали. Бен переворачивал картину жизни в моем сознании своими словами. — Это как-то... — я силился подобрать слова, — сентиментально, не? Бен усмехнулся и резко свернул за угол, я только успевал за ним топать и шумно дышать через платок. — Очень, — мрачно подтвердил он, — особенно учитывая, что Ваас этого своего питомца иногда выпускает «погулять» по головам. Он держит тигра после взрыва в главном штабе исключительно на улице, якобы, чтобы тот, в случае чего, сам убежать успел. А тигр Вааса признает. По запаху, может. Босс его выискивает и опять рядом с собой засаживает. Мне как-то резко поплохело, когда я представил себе тигра, жрущего врагов Вааса, смачно хрустя их косточками. Идея в лобовую идти к Ваасу вмиг показалась мне просто пиздец, какой плохой, а картины, куда и зачем Монтенегро выпускает тигра побегать, полезли в голову. Чем я и поделился с Беном. Тот пожал плечами и остановился рядом с каким-то вагоном, зашарив в карманах рукой, вытащил оттуда ключи и отпер висящий замок на двери. Быстренько затолкав меня внутрь, он не стал закрывать дверь, только прикрыв её, и подошел к ноутбуку за столом. До этого он предупредил, что ему что-то надо оттуда взять. Я прищурил глаза от насыщенно красного света внутри: внутри было очень темно, без окон, а свет шел только от алых люминесцентных ламп. — Теперь уже поздно, Белоснежка, назад идти. Подожди здесь, сейчас загружу к себе кое-что и пойду к Ваасу, — утешил меня он и принялся кликать по мышке. Я покачал головой, силясь справится с зудящим ощущением липкого страха, нервозности и желания валить из лагеря, полного пиратов и наемников, нахуй подальше. Но глаза у страха велики — деваться всё равно было некуда, раз уж пришли. Я осмотрелся и заметил, что жилище Бенджамина было разделено на две части: одна от другой отделялась красными большими занавесками с дырками. Они были похожи то ли на шторы, то ли на одеяла. В одной части, где сейчас сидел Бен, был захудалый раскладной стол с ноутбуком, такой же стул, ящик с оружием и маленький холодильник. Несколько висящих электроприборов и прочей дребедени для обеспечения энергии. Я потянул занавеску и прошел между тканями внутрь. Там оказалась кровать, точнее — кушетка, с заправленным матрасом и захудалой подушкой. Рядом — еще столик, на нем покоились старые желтоватые игральные карты, пачка сигарет и железная зажигалка. Я перевел взгляд и заметил, что на стене над кроватью висели несколько фотографий. Я наклонился поближе: на одной фотографии был запечатлен Бенджамин, склонившийся над каким-то другим пиратом с бутылкой пива; рядом Бен и Карлос, стоящие близко и переглядывающиеся с ухмылкой на лицах; еще одна — Бен, обнимающий красивую, рыжую девушку с россыпью веснушек и яркой, доброй, запоминающейся улыбкой. «Жена», сразу подумал я. И еще одна фотография, немного смазанная: на ней Бен стоял рядом с Ваасом, держа мачете на плече, а у их ног покоилась тушка барана. Ваас на фотографии улыбался и показывал пальцам на убитое животное, а Бен смотрел на Вааса, внимая. Я хотел было спросить про последнюю фотографию, как дверь вагона, где мы находились, со скрипом открылась. Если глаза у страха велики, то в тот момент мои были наверняка с земную орбиту. Потому что за скрипом открывающейся двери послышались несколько тяжелых шагов, а затем до боли знакомый голос, к которому я привык, который я узнал бы, даже если бы лишился слуха — по одному тембру голоса, колебаниям воздуха. Голос, от которого у меня моментально заныло всё тело, а к лицу прикатила краска. — Бенни, Бенни, Бен! — прокричал Ваас Монтенегро, зайдя в жилище пирата, — амиго, ты нихуя сталкер. Проебался на несколько дней, на звонки не отвечаешь, а тут вдруг вернулся и мой амбар обошел стороной. Ты чё как не родной-то? Я испуганно посмотрел на шторы, отгораживающие меня от второй части вагона. Шторы были закрыты, Ваас пока не заметил моего присутствия. Моё сердце свалилось вниз, когда я понял, что Бен не может ответить. Видимо, тоже пересрался за меня. Джейсон Броди, которого Ваас разыскивает, за которого Ваас готов отсечь кому-нибудь голову, камень преткновения, сейчас находился в доме Бена, даже не связанный. Разумеется, у пирата очко сжалось сильнее моего. Я тихонько переместился и прилип к шторе спиной, стараясь даже не дышать. — Ну-у, я-э-э-э, — проблеял Бен, отвечая, и поднялся с места. — Ну? — Ваас действительно хотел слышать ответ. — Йо, Ваас, да тут такая хуйня, — Бенни справился с первым шоком и заходил по вагону, — я тебе тут кое-какую информацию припёр про Уиллиса. Вот, хотел загрузить на ноут и принести. Поэтому и обошел стороной. Порадовать хотел, ну. Ваас хмыкнул, я услышал, как его ботинки простучали по полу, пододвигаясь куда-то ближе ко мне. Я сглотнул. За шагами Вааса послышалась поступь Бена. — Ты опять ударником побыть захотел, а, Бенни? — с сарказмом спросил Монтенегро. — Блин, — по интонации я догадался, что пират улыбается, — ну, ты же знаешь, что мне на аванпостах плохо сидится. Я решил покопать на Уиллиса, вдруг про Сэма смогу что-то узнать. — Ты же не трогал Уиллиса, Бен? — вполне серьезно и с нажимом уточнил Ваас. — Не, — ужаснувшись, охнул Бенни, — типун тебе на язык, босс. Твой приказ есть твой приказ. Я просто понаблюдал. — Да, типун, — вполне миролюбиво согласился Ваас и помолчал с минуту. Мне уже казалось, что у меня все мышцы одеревенели, а язык присох к небу. Как на зло, у меня жутко начала кружится голова — в вагоне было душно, жарко, а дышал я, дай бог, через раз. — Ну, слушай, свой ноут ты ещё успеешь донести, — Ваас снова продолжил, — я тут хотел узнать. У тебя карты не завалялись, случайно? Обычные, игральные. А то там ребята Хойта перекинуться хотят. А у тебя вроде оставались мои любимые карты, те, с которыми я один раз Волкера обыграл. Ты тогда их приносил, я всё запомнил, амиго. Моё сердце начало вырываться наружу от паники, я нервно ухватился за край кровати, смотря на эти ебучие игральные карты на тумбочке. Монстр внутри меня вдруг отчего-то торжествующе и оглушительно запел, из-за чего мне показалось, что это пение слышно на всю округу. Я уже весь обливался потом и сжимал челюсти, чтобы не заистерить. — Да! — Энергично ответил Бен, подойдя к шторе, за которой я находился. Я сжал зубы сильнее, а глаза наоборот раскрылись ещё шире, когда Бенджамин отодвинул другую шторку, видимо, поняв, за которой из них я нахожусь, и прошел внутрь. Он скользнул по мне взглядом, буквально на секунду наши глаза встретились, так и крича друг другу: «Пиздец». Но он не стал задерживать на мне внимание, подошел к тумбочке и взял карты, чтобы подать Ваасу. Я взмолился всем богам Рук, всем богам этого сраного мира, чтобы Монтенегро не догадался зайти с Беном. Но, похоже, удача повернулась мне, мягко говоря, не тем местом, потому что босс пиратов вдруг ни с того, ни с сего, подошел к раздвинутой шторе, за которой я находился. Так плотно и близко, что я всем телом ощутил его рост, его ширину, услышал его дыхание. Мне казалось, что я прямо сейчас упаду в обморок. Бенджамин выглядел получше меня, явно собравшись с мыслями, пока брал карты. Он вернулся к начальнику, встав рядом со мной, и протянул руку вперед. Ваас принял карты и шумно втянул воздух. «Зверюга что-то почувствовал! Бери ноги в руки и бегом отсюда, Джейсон!», — дружно кричали все мои инстинкты. Я с мертвым взглядом повернул голову. Поскольку дверь вагона была открыта, я различил хищные черты лица Вааса через ткань, его торчащий ирокез, покатые широкие плечи, руки. Мне показалось, что Ваас смотрит прямо на меня. Прямо мне в глаза, в мои блядские глаза. Воздух в штабе стал таким густым, что его можно было ложкой жрать — и то подавишься. Но тут Монтенегро буквально на шаг отошел и заговорил: — Во, спасибо, амиго, угодил. Люблю я эти твои картишки — у тебя рука удачливая, мне всегда с ними везёт, — его голос был относительно спокойным и даже веселым, но я где-то внутри я уловил недовольство. — Как узнал, что ты в лагерь вернулся, думаю, надо зайти. Бен заулыбался и вышел из части, в которой я прятался, вновь сведя шторы вместе. — Да без проблем, босс, в любой момент. Я ведь к тебе не только с информацией про Уиллиса собирался, — Бен завел шарманку, чтобы заговорить Вааса, — ты прости, что я на звонки не отвечал — проебал я где-то трубку. Оставил на наших ослов рацию, а они не уследили, кто-то опять откинулся и с дозой перебрал, её не то раздолбили, не то потеряли. — Я понял, Бенни, не идиот, — перебил его Монтенегро. — Ну да, — стушевался пират немного, — Ваас, давай тогда к парням переместимся, я тоже хочу бабки нахалявить. Заодно и просьбу тебе свою выложу. Бен судорожно забегал по своему жилищу, я слышал, как он захлопнул крышку ноутбука и поспешно продвинулся к выходу. Сквозь ткань я видел, как он встал на выходе, смотря на задержавшегося Вааса. Монтенегро словно не хотел уходить, но, постояв с минуту, молча смотря на Бенни, всё же кивнул и вышел следом. Я с тяжелым стоном съехал на пол и прислонился лбом к холодному железу кровати.
