Неужели все?

Неразлюбившие жестоки, А непростившие циничны. Мы невозможно одиноки И так же страшно безразличны.

День выдался на редкость удачным. Я не опоздал в школу, плотно позавтракал и даже, что особенно удивительно, не поругался с родителями. Хотя поводов для постоянных распрей предостаточно. Ну конечно, кто захочет видеть своего сына, которому исполнилось 16 лет на модном подиуме?! Точно не мой отец! А мама только и делает, что поддакивает этому тирану. Работать моделью мне предложил друг, такой же, как я аутсайдер и изгой в школе. В один прекрасный день он открыл для меня блистательный модельный мир со всей его яркой мишурой. Я сразу же втянулся в интересную, но сложную работу. Постоянные диеты, фитнес, тысячи нарядов за вечер. Все это вкупе с бессонными ночами в клубах и лошадиными дозами энергетика. Признаться честно, первый месяц я походил на ходячий труп, а в мешках под глазами можно было возить муку. Потом втянулся, познакомился с многими модельерами, снялся для портфолио. Мы с другом стали востребованными моделями. Мы с ним кардинально разные, я худой, низкий, с маминым лицом и папиными пшеничными волосами, которые меня заставили отпустить до плеч. Друг, напротив, – высокий, коротко стриженый брюнет с раскосыми карими глазами. Мы всегда снимались для журналов вместе и на подиум выходили друг за другом. И вообще хорошо ладили, вот только последнюю неделю друг не появлялся в агентстве, не отвечал на звонки, и я потерял с ним связь. Обидно, это был единственный поддерживающий меня и мои начинания человек. «Ну ничего, справлюсь!» - думал я, по пути в школу. Я уже почти поверил себе, но мысли прервал сильный удар по затылку. Темнота и боль… -Очнулся, петушок? – говорит грубый голос у меня над головой. Мне плохо, тошнит, и перед глазами плывут круги. А еще жутко холодно. По-видимому, я лежу на голом бетонном полу, без одежды. Пытаюсь что-нибудь сказать, но во рту пересохло, поэтому получается только сдавленное хрипение. Человек с грубым голосом громко смеется, поднимает меня за волосы и куда-то тащит. -Эй, не испорти нам товар! Хозяин голову оторвет и тебе и мне, - я слышу второй голос, противный писклявый женский голос. -Засохни милочка. Он не будет против быстрого перепихона, – говорит мужчина, поднимая меня на уровень своих глаз - Правда голубок? Больно, из глаз текут слезы. Я хочу вырваться, но получаю удар в солнечное сплетение и опять проваливаюсь в спасительное забытье. -Вот зачем ты дергался? – спрашивает женский голос. Она обрабатывает ссадины на моем теле спиртом, водит по груди, рукам и ногам ватным тампоном. -Больно, – еле хриплю я. -Если будешь плохо себя вести, будет больнее. Джек позаботится! – женщина говорит с издевкой, делая акцент на последнем предложении. Как я понял, Джек это тот милейший мужчина, таскавший меня за волосы. Мне совсем не хочется опять с ним встречаться, поэтому молча терплю пощипывания от спирта и тупую боль в груди. Когда она заканчивает процедуры, я решаюсь спросить: -А где я? Кто вы? И что вообще происходит? Женщина смеется своим противным тонким смехом, встает с кушетки, на которую меня положили, и выходит за дверь. В коридоре она говорит с Джеком, я точно узнал его голос. -Прикинь, он хочет знать, что с ним, – не переставая смеяться, говорит женщина. -Мари, он правда идиот? Или притворяется? Так, значит Джек и Мари, милая парочка похитителей. Мне все еще больно и интересно, что со мной будет. Дверь в комнату открывается, входит Джек. -Ты не против, если дверь я все-таки закрою? – спрашивает он у меня. Молчу, а что я могу сказать? Что я против? Ударит! Отворачиваюсь к стене и слышу, как на двери щелкает замок. -Мари против этого, но я не могу удержаться. Всегда любил опускать таких симпатичных петушков, как ты. Джек приближается ко мне, я слышу тяжелые шаги, отдающиеся эхом в пустой комнате. Теперь мне по-настоящему страшно. Он может сделать со мной все, что пожелает. И ему ничего за это не будет. А вдруг я умру? Вот прямо на этой кушетке, истекая кровью. Пока я окунаюсь в депрессивные мысли, Джек подходит ко мне и садиться рядом. Резко переворачивает меня на спину и сдергивает больничную сорочку. Проводит холодными мозолистыми пальцами от ключиц до паха. Надавливает то там, то тут, как бы проверяя на прочность. Я упорно молчу, страх сковывает, не дает даже пошевелиться. Лежу, как бревно и пытаюсь отгородиться от прикосновений, хотя бы мысленно. Джек, будто читает мои мысли и начинает ощупывать меня активнее, дотрагиваясь до пениса. Я вздрагиваю, когда он сдвигает кожу и проводит по головке большим пальцем. -Если я тебя не свяжу ты не будешь дергаться? Что, черт возьми он такое говорит? Связать? Дергаться? Меня сейчас изнасилуют, а я лежу ничего не делаю. На меня наваливается чувство безысходности. Но я должен бороться! Не за жизнь, так за честь. Пинаю Джека ногой в живот, так сильно как могу. Он сгибается пополам и падает с кушетки. Я подрываюсь и бегу к двери. Дергаю, закрыто. Замок, черт его дери. Нащупываю щеколду, отпираю дверь, выбегаю в коридор. В голове стучат молотки, сердце бьется, как бешеное. Я бегу изо всех сил, срывая дыхание и стирая голые ступни о бетонный пол. Страх подстегивает все мои чувства. Вдалеке раздаются крики Мари и Джека. Но они еще далеко, я успею добраться до выхода. А где здесь, вообще, выход? Сворачиваю в ярко освещенный коридор, выложенный белой плиткой. Бежать легче. В конце коридора дверь, я дергаю ручку – не заперто. Удача. Открываю дверь и оказываюсь на сцене, лицом к лицу с десятком мужчин в дорогих костюмах. Они все смотрят на меня, будто пробуя на вкус, оценивая. Но мне не до них. Спрыгиваю с невысокого помоста и бегу к двери на противоположной стороне зала. Мужчины провожают меня взглядами, я каждой клеточкой это чувствую. Распахиваю спасительную дверь и врезаюсь в грудь высокому представительному мужчине. Он кладет руки мне на плечи и выводит наружу. Я ничего не соображаю от страха, цепляюсь за руку неизвестного спасителя. Он только усмехается и говорит людям в зале: -Я беру его. Кейс у моего заместителя!