Неужели все?

На улице мужчина проводил меня до шикарной черной машины, дал свой пиджак и усадил на заднее сиденье. Сам он сел за руль. Пока мы ехали, меня била мелкая дрожь. Что значили слова «Я беру его»? Я же ни какая-нибудь вещь, а живой человек. Мои надежды на спасение медленно рушились, оставляя на душе неприятный осадок цвета кирпичной крошки. Хотелось плакать, биться головой о стену и кричать. Но я молчал. Сдерживал рвущуюся на волю истерику, сжимал и разжимал кулаки. Один раз мужчина повернулся ко мне, чтобы назвать свое имя. Звали его Стефан. Подходящее имя для мужчины его наружности. Короткие черные волосы, высокий, стройный, с идеальной осанкой. Янтарные глаза, внушающие страх и идеальное лицо, отлично подчеркивали такое красивое имя. Вскоре мы доехали до высоких черных ворот. Стефан, что-то сказал в интерком и они открылись. Мы проехали мимо небольшого пруда, вокруг которого разгуливали белые павлины, мимо беседки из белого дерева, по колоннам которой вились красные розы. Но самым грандиозным был сам дом, я бы даже назвал это строение замком, будь мое положение хоть на чуточку менее пугающим. Из машины меня вытащили двое громил, телохранители Стефана, по всей видимости. Я пытался вырваться, за что получил удар под дых. Странно, но сознание я не потерял, просто резко выдохнул и не мог сделать вдох. Один из громил закинул меня себе на плечо, как какую-то тряпку и понес внутрь дома. Первым, что бросилось мне в глаза, было множество статуй, картин и прочей красивой роскоши в прихожей особняка. Никогда мне не доводилось видеть столько прекрасного в одном месте. Я уже начал мечтать о том, чтобы рассмотреть все это великолепие поближе. Но меня грубо вернули в реальность. Бросили в небольшую комнату, в которой был письменный стол, матрас в углу и небольшой шкаф с книгами у окна. -Да уж, обо мне заботятся - скептически хмыкнул я и сел на жесткую полосатую лежанку. Мне оставалось только лечь и умереть без мучений. Перегрызть вены, задушиться или выпрыгнуть в окно. В моем будущем я видел беспросветную серость, разбавленную моими же болью и страхом. Неприятные предчувствия терзали все мое естество. Я обхватил руками голову и наконец-то смог заплакать. Горячие слезы стекали по щекам, оставляя соленые полосы. Не знаю, как долго я убивался по загубленной судьбе, вгрызаясь в полосатую ткань матраса. Но когда я открыл опухшие воспаленные от слез глаза, за окном была глубокая ночь. Странно, что меня никто до сих пор не навестил. Неведение заставило меня встать, вытереть мокрое лицо и подойти к двери. Она оказалась не заперта и легко открылась. Я на носочках вышел в огромную прихожую, которую уже видел днем, и сильнее закутался в пиджак Стефана. Другую одежду мне не дали, а больничная сорочка по милости Джека оказалась безвозвратно утеряна. Во всем доме было темно и тихо. Я обошел пять комнат, одинаково роскошно обставленных деревянной мебелью. Шестой комнатой оказалась кухня. Я на ощупь нашел холодильник, но открывать его не спешил, хотя есть хотелось ужасно. Только я дотронулся до серебристой ручки, как сзади послышалось тихое покашливание. -Позволь я кое-что тебе объясню, - сказал Стефан, приближаясь ко мне. У меня сердце ушло в пятки от страха. Такого ледяного голоса я не слышал еще ни разу в своей жизни. Мужчина взял меня за руку и грубо притянул к себе. -Это мой дом и я устанавливаю правила! Он снял с меня пиджак и сжал мои ягодицы руками. Поднял меня и посадил на кухонную тумбу. -Правило номер один: Ты зовешь меня Хозяин и никак иначе! Понял? Я молчу. Он усмехается и разводит мои ноги в стороны. Меня от страха, как будто сковала судорога, я совершенно не мог сопротивляться. -Да, - шепчу еле слышно. -Да, Хозяин! – настаивает Стефан, и я повторяю эти два слова за ним – Правило номер два: есть ты можешь только тогда, когда я разрешил! Он отпускает мои ноги и открывает холодильник. Оттуда Стефан достает довольно большой кубик льда. -Правило номер три: Я делаю только то, что захочу. И ты будешь делать то, что захочу Я! Понял? -Ч-что вы имеете ввиду? -Ай, как не хорошо. Ты забыл правило номер один? – Стефан ухмыляется, я вижу его белые зубы в темноте. -Нет, хозяин. Но все-таки, что вы имеете ввиду? -А вот что, - говорит он и опять раздвигает мне ноги. Одна рука у него мокрая и холодная от подтаявшего льда – Сейчас ты будешь сидеть в такой позе и ноги не сведешь, понял? -Да, хозяин. – мне страшно, леденящий ужас сжимает внутренние органы костлявой рукой. Я сижу с разведенными ногами. Чувствую, как Стефан проводит куском льда по моему бедру. Дергаюсь от непривычных ощущений. Он бьет меня свободной рукой по лицу и кровь горячей змейкой вытекает из разбитого носа. -Сиди смирно, - раздраженно бросает Стефан мне и продолжает водить льдом по моей коже. Мне неприятно, но я молчу и терплю. Потому что он внушает тихий ужас и нос очень сильно болит. Когда Стефан ввел продолжающий таять лед мне в анальное отверстие, я не смог сдержать стон, за что получил болезненный удар по печени. Мужчина решил не останавливаться на достигнутом и ввел в меня сразу три пальца. Поясницу обожгло огнем, из глаз брызнули непрошеные слезы, но я молчал, стискивая зубы, чтобы не закричать, когда он начал меня растягивать. Однако, Стефан быстро вынул пальцы и я уже почувствовал облегчение. Но он снял меня с тумбы, повернул спиной к себе и заломал мне руки. Я лег грудью на мраморную поверхность кухни, чтобы хоть как-то облегчить боль в неестественно вывернутых плечах. -Мне больно, хозяин. Прошу вас, хватит, - плачу я, надеясь на жалостливость Стефана. -Как тебя зовут? – неожиданно спрашивает он. -Макс. -Так вот, Макс, это только начало. Я кожей чувствую его злую ухмылку. Он связывает мои руки чем-то жестким, а сам опять отходит к холодильнику. Когда он возвращается, я чувствую такую боль, какую не пожелал бы ни одному самому злейшему врагу. Я закричал, срывая связки, дернулся. Зря дернулся, потому что боль отдалась во всем теле с новой силой. Мне казалось, что он засунул в меня раскаленную кочергу. -Не кричи так, это всего лишь небольшой огурчик, – открыто веселится Стефан. – Но ты стойкий малый. Теперь будет награда. Я поворачиваю голову на бок, пытаюсь посмотреть на мучителя, чтобы понять сущность награды. Он достает огурец из моего ануса, но тут же заменяет его чем-то большим горячим и пульсирующим. -Радуйся, щенок. Ты удостоен такой чести! – шепчет Стефан мне в ухо и начинает двигать бедрами, насаживая меня на свой член все глубже и глубже. Я ощущаю кровь, стекающую по внутренней поверхности бедер. Я больше не могу плакать, кричать, вырываться. Просто терплю. Только сейчас приходит осознание – меня насилуют. И кто? Человек, которого я еще днем считал спасителем. Меня тошнит прямо на гладкую поверхность кухонной тумбы, когда Стефан кончает в меня. -Правило номер четыре: Провинился, будешь наказан! Все ясно? Я не могу ему ответить. У меня не осталось сил, даже на то, чтобы открыть глаза. Стефан развязывает мои руки, берет меня за волосы и кидает лицом в лужицу крови и спермы, вытекшую из меня на пол. Так паршиво мне еще никогда не было. Меня разбили, растоптали и развеяли по ветру. -Уберешь за собой? – звучит, как вопрос – Впрочем, ты был послушным мальчиком. Прощу тебя на сегодня. Иди к себе! Я медленно поднимаюсь. Ноги не желают меня держать, и я глупо падаю обратно на пол. Боль и унижение наполняют меня до краев. Собираю остатки сил и все-таки встаю. Стараясь раздвинуть ноги пошире, чтобы не причинять себе лишнюю боль, я ковыляю до «своей» комнаты. Захожу, слышу, как дверь закрыли с обратной стороны. Аккуратно, чтобы не потревожить руки и задницу, ложусь на матрас. Жесткая лежанка не добавляет приятных ощущений. Все тело болит от физических и моральных страданий. Кожу стягивает запекшаяся кровь и сперма. Мне противно, тошно и ужасно страшно. Но я пуст и больше не могу плакать. Могу только лежать и пытаться уснуть. Ближе к рассвету я засыпаю, с отпечатком злых янтарных глаз на сетчатке…