Незваный гость

Родила моя муза в ночь Не то проду, не то фигню какую-то странную.... Но она хотя бы вернулась)) Перемещаться в Асгард при помощи тессаракта долго и очень неприятно — это вам не Радужный мост. Чувствуешь, как всё твоё тело постепенно распадается на мельчайшие частицы, как их затягивает бесконечное межмировое пространство, и на миг, продолжающийся, кажется, вечно, ты выпадаешь из реальности. От полного отсутствия какиз-либо ощущений мозг двоится, постепенно теряя способность адекватно мыслить. И когда ты уже на пределе, изо всех сил пытаясь сохранить остатки личности, частички вдруг собираются, уплотняясь, и становятся тобой. Постепенно возвращается чувство бытия — вот твёрдая земля под ногами, вот подул лёгкий ветерок, осторожно затронув пряди волос. Медленно открываешь глаза и облегчённо вздыхаешь: путешествие окончено, ты в Асгарде. Но сердце предаёт, больно сжимаясь в груди: ты так отчаянно хотел сбежать из этого места, но жизнь не считается с твоими желаниями, вновь и вновь кидая на эту чужую теперь землю асов. *** Хеймдалль, не ожидавший гостей и дремавший стоя, разом проснулся, как только почувствовал пространственные колебания. Воздух в телепортационной комнате, так тщательно им охранявшейся, начал потрескивать, в воздухе появились ярко-синие вспышки, и в центре зала возникли два бога. – Вот мы и в Асгарде! — Тор втянул носом воздух, резко выдохнул и широко улыбнулся. — Я нашёл брата, Хеймдалль. Отец ждёт нас? – Я думал, вы прибудете чуть позже, – пробасил страж. — А Один давно ждёт, извёлся весь уже, так что поторапливайтесь, — усмехнулся бог. — Соскучился, Локи? — ехидно спросил он и посмотрел на лофта с неприкрытой ухмылкой. – Да уж не по тебе, – в тон ответил трикcтер и отвернулся: от взгляда пронзительных золотых глаз, проникающего в самые потаённые уголки души, становилось не по себе, и по телу пробегала неприятная дрожь. Локи поспешил к мосту, ведущему непосредственно в город, чтобы быстрее скрыться из поля зрения стража, и Тор последовал за ним. Уже подходя к воротам, маг вдруг остановился и обернулся к громовержцу. – У Хеймдалля что, любимая кошка забеременела, и он присматривает, кому сплавить котят? Что он на меня так уставился? Одинсон улыбнулся и хлопнул брата по плечу: – Да он соскучился просто и рад тебя видеть. … Подожди, а что, у Хеймдалля есть кошка? — крикнул он в догонку уходящему Локи. – Тор, это образ был такой! Нет у него кошки. – Ну и сравнения у тебя! … Беременная кошка… придумаешь же. *** Во дворце братьев встретили приближённые Всеотца, сказав, что он плохо себя чувствует и примет их на следующий день. Когда Тор начал возмущаться и требовать, чтобы их пустили, ведь они — кровь от крови, не отпуская при этом брата ни на шаг от себя, к ним вышла Фригг и, успокоив сыновей, проводила их в комнаты, оставшись в покоях младшего. Плотно прикрыв за собой дверь, богиня подошла к кровати и присела, повернувшись к сыну. Локи, не решившись сесть рядом, устало опустился в кресло у окна и спрятал лицо в ладонях. – Локи, зачем ты сбежал? — спросила она мягким бархатным голосом любящей матери. Противостоять не представлялось возможным, и маг нехотя ответил. – Я устал… мама. Я не отказался от мечты доказать отцу, что я достоин, но… — он посмотрел на Фригг, и в глазах его отразились усталость и мольба, — но сейчас я желаю получить хоть толику свободы! Тор и Один… отец следят за каждым моим шагом, будто я их личная игрушка. Но у меня тоже есть чувства! — голос лофта дрогнул, и он поспешно отвернулся. – Подойди ко мне, сын мой, – богиня потянула руку к Локи, а другой похлопала по кровати рядом с собой. Ощутив вдруг острую необходимость в чужом тепле, маг сел рядом с матерью, и та, обняв за пояс, притянула его ещё ближе к себе, погладила по волосам и лёгким нажимом заставила положить голову на своё плечо. «Совсем как в детстве», — подумалось лофту, но он тут же оборвал ненужные воспоминания. – Я понимаю, сынок. Но нужно потерпеть, — она нежно провела рукой по угольным волосам и, полностью развернувшись к сыну, обняла его второй рукой, крепче прижимая к себе, чувствуя его потребность в этих объятиях: всё-таки она была его матерью, кто бы что ни говорил. — Это твоё наказание за проступок, как-никак. – Но мам, — он поднял глаза на Фриггу, не делая попыток вырваться и даже слегка приобнимая в ответ, — я же говорил: меня заставили! Они контролировали меня. Или ты тоже не веришь? — маг вздохнул и глубже зарылся в просторные одежды богини. – Я верю, Локи, верю. Но в этом есть и твоя вина. Кто всё это начал, ответь мне? – Но я хотел доказать!.. Я ведь тоже достоин стать его преемником, но всегда оставался лишь военным трофеем и живым доказательством его силы, — в словах послышалась горечь и еле заметная злоба. — Тор изначально был единственным для Одина. Но я тоже смог бы! — голос Локи задрожал, и он сильнее прижался к материнской груди, словно ищя поддержку. – В тебе слишком много ненависти, — холодно ответила Фригг. – И кто в этом виноват? Богиня вздохнула и ласково потрепала его по голове. – Ты забываешь о том, что став царём, твой брат каждый раз спрашивал бы твоего совета. – Ему не нужно для этого становиться царём, — лофт тихо рассмеялся, — он и сейчас так делает. Женщина осторожно приподняла лицо мага за подбородок: – Наконец-то ты улыбнулся, — и улыбнулась сама. — Локи, сынок, постарайся не совершать глупостей хотя бы какое-то время. Трикстер рассмеялся в голос: – Для тебя всё это — глупости? Попытка захватить мир, кража тессаракта, убийство кровного отца… Я чуть не истребил целую расу! А ты считаешь это глупостью?! — он укоризненно посмотрел на мать. – Конечно, — невозмутимо ответила та. — Детские шалости. Правда масштаб у них не детский, но… — Фригг ласково улыбнулась и поцеловала сына в лоб, — для меня ты всегда будешь любимым маленьким сыном. – Спасибо, мама, — посерьёзнев, сказал Локи и обнял богиню. — Тебе, наверное, уже пора к отцу. – Да, ты прав, – проговорила она, вставая и оправляя складки платья. — Спокойной ночи, сын. – Спокойной ночи, мама, — лофт тоже встал, чтобы проводить её до дверей. – И помирись, наконец, с Тором. Он, всё же, твой брат. – Тор мне не бра… – хотел было возразить маг, но, встретив взгляд матери, смолчал и вместо этого ответил: — Хорошо, я постараюсь. – Вот и отлично, — Фригг кивнула, прощаясь, и вышла из комнаты. Лафейсон скинул рубашку прямо там, где стоял, и, дойдя до кровати, рухнул на простыни, не раздеваясь до конца. Он тут же погрузился в беспокойный чуткий сон, не имея возможности оградить себя от запахов, звуков ставшего ненавистным Асгарда. Голова его металась по подушке, ни на минуту не находя покоя из-за сновидений. Иногда он резко просыпался и, пытаясь восстановить сбившееся во сне дыхание, с сожалением отмечал, что всё ещё лежит в своей спальне. Завтра наступит новый день, и Тор с Одином снова будут измываться над ним, думая, что это его исправит. Ночь постепенно уступала место свежему асгардскому утру, неизменно приближался рассвет, а богу обмана так и не удалось как следует выспаться.