Незваный гость

Утро ворвалось в покои младшего принца в виде светловолосого сверкающего бронёй и белоснежной улыбкой бога грома. Он вихрем пронёсся к окну и сильным движением раскинул гардины в стороны. Нестерпимо яркий солнечный свет ударил по глазам, вынуждая Локи окончательно проснуться. — Локи, брат, вставай! — Тор, — трикстер сонно потёр глаза и недоверчиво оглядел беспардонно разбудившего его громовержца, — а ты почему во всей боевой готовности? — Мы идём на тренировку! — победно воскликнул Одинсон, подбежал к кровати брата и резко сдёрнул одеяло. — Ты, я вижу, тоже готовился — вон, штаны заранее надел, — не удержался он от подколки. Маг злобно зашипел и попробовал отвоевать одеяло обратно: — Прекрати дурачиться. И отдай одеяло — я спать хочу. — Ни за что! — Тор сиял улыбкой и, весело подмигнув лофту, закинул ткань на люстру под потолком, чем вызвал несказанное удивление её хозяина. Точнее Локи был просто-напросто шокирован столь эпатажным поведением своего «брата». — Ты что наделал?.. — Я же говорю — собирайся. — Я не завтракал даже, — Лафейсон нехотя натягивал рубашку и лёгкие сапоги. — Я тоже, поэтому бери всё с собой. Мы сначала поедим, а потом сразу на тренировочное поле пойдём, — видя, что брат уже оделся, Тор с силой хлопнул его по плечу и громко рассмеялся, провернув в руке молот. Маг отшатнулся от него, но тут же взял себя в руки и недовольно скривился: — Хель с тобой, пошли. — «Придурок», — раздражённо подумал он. Быстро позавтракав (Тор постоянно подгонял, не давая даже нормально прожевать), боги вышли на большую площадку за дворцом. По её периметру росли высокие деревья с густыми широкими кронами, создавая одновременно живую изгородь и прохладную тень, из-за чего в жару тренировочная площадка была любимым местом отдыха жителей дворца. Сейчас там было пусто по причине раннего утра. Обычно в это время здесь можно было встретить юных воинов, упражняющихся в бое, но прошлым вечером Тор предупредил всех, что займёт площадь со своим братом. Громовержец вышел на середину и, чуть склонив голову на бок, проговорил: — Ну что, готов сразиться? — Куда уж я денусь, — лофт передёрнул плечами, но перехватил жезл поудобнее. Тор, как бы пробуя, бросил молот, и Локи легко от него уклонился, не сдвинувшись с места. Поймав оружие, громовержец внимательно посмотрел на соперника, будто прицениваясь, тот в ответ глядел на него, не отрываясь. Обмен взглядами продолжался не долее полминуты. Мгновенно сорвавшись, Одинсон настиг мага и, коротко взмахнув Мьёллниром, ударил по ногам. Лофт даже не подумал отклоняться, а с треском растворился в воздухе — это была его ледяная копия. Тор, не медля ни секунды, обернулся, — брат стоял за его спиной, — и бросил молот вновь. Маг, уйдя от атаки в сальто, быстро начертил в воздухе руну и ударил по противнику огненно-голубым пламенем, но тот успел поймать молот и отразил удар. Тогда он начертил несколько рун одна за другой, одновременно нашёптывая магические слова, что прибавило атаке скорость и силу. Но Тор, казалось, этого и ждал: еле успев отклониться от первых двух, он разбил молотом три огненных шара и ещё два поразил молнией, а потом, не дав лофту ни секунды на создание двойника, мгновенно атаковал, со всего размаха кинув в него Мьёллнир. Но соперник времени тоже не терял. Дождавшись, когда молот сорвётся с рук, он в два прыжка настиг Одинсона, чуть не попав под летящее в него оружие, и тупым концом жезла ударил в грудь громовержца. Вреда это ему не причинило, но отбросило назад на несколько метров. Началась серьёзная битва. Когда Вольстагг подошёл к границе тренировочного поля,как ни старался он разглядеть, что там творится, но так и не смог: по всему периметру площадки стояло песчаное облако, в котором иногда видны были всполохи огня и молний, реже можно было углядеть две пыльные стрелы, несущие так стремительно, что им позавидовал бы гепард: они то сталкивались, то разбегались в разные стороны, ни разу не останавливаясь. — Эмм… — воин долго мялся, не зная, услышат ли его дерущиеся боги. — Тор? Локи? — и громче: То-о-ор? Маг почувствовал, что на поле кроме них появился кто-то ещё, и резко остановился, не доведя атаку до конца. — Тор, кажется, кто-то пришёл, — крикнул он и за промедление получил кулаком в глаз. — Что говоришь? — как ни в чём не бывало переспросил громовержец. — Слышишь, тебя зовут, — прошипел лофт и потёр ушибленное место. «Блин, синяк будет». — О, Вольстагг! Ты тут какими судьбами? С нами решил? — Неее, — воин добродушно усмехнулся и поднял руки, будто сдаваясь, — у вас тут и без меня горячо. — Он покосился на внушительный синяк младшего принца. — Вас Всеотец к себе зовёт. — Ааа, наконец-то. Спасибо, что передал. Пошли, брат. — Я уж лучше здесь останусь, — недовольно проговорил Лафейсон. — Ну да, конечно! — Тор рассмеялся и толкнул Локи плечом, отчего тот, не ожидавший такой подлости, отлетел на два метра в сторону, но остался стоять на ногах. Вольстагг, наблюдавший эту сцену, как-то даже сочувствующе посмотрел на мага, но поймав его злобный взгляд, сразу отвернулся. Одинсон бодро зашаг по направлению к дворцу вместе с другом, и Локи нехотя поплёлся следом. Братья застали Одина сидящим на троне, рядом сидела Фригг, и когда принцы вошли, улыбнулась каждому из них тёплой материнской улыбкой, что означало: Всеотец в хорошем расположении духа. Тор подошёл к пьедесталу, на котором стоял трон, и преклонил колено, Локи помедлил, но, увидев настойчивый взгляд матери, повторил за братом. Один встал, и его сильный голос отразился от сводов и стен зала: — Встаньте, дети мои, — дождавшись, пока те исполнят его указание, он продолжил. — Тор, ты отлично справился со своей миссией найти брата. Скажи, чего ты хочешь? Глаза Одинсона на мгновение возбуждённо заблестели, но тут же погасли. — Мне ничего не надо, отец. Это мой долг. Один незаметно усмехнулся и перевёл взгляд на трикстера. — Локи… Ты осознаёшь свою вину? — Вполне, — голос лофта никак не выдавал его волнение. — Опять в темницу посадишь? — с толикой надменности спросил он, а Фригг расстроено отвернулась. — Зачем же? — Один был подобен гранитной скале. — Нет, ты себя и так уже наказал, — он обвёл взглядом фигуру мага, на секунду задержавшись на животе. — Впрочем, всё остаётся по-прежнему: будешь помогать магией строительству моста, заниматься с Тором науками правления, и мы всё это время будем за тобой приглядывать. Локи посмотрел на Всеотца со смесью злобы и обиды: «Ты ещё меня тренироваться заставь, старый пень!» — Ах, да, чуть не забыл. Каждое утро будешь с братом ходить на тренировки, — он переглянулся со старшим сыном. «Один, да ты тролль!» — воскликнул про себя лофт и, бросив сквозь зубы: — Я понял и удаляюсь, — умчался из зала подальше от брата и отца — в библиотеку. Один и Тор только рассмеялись, но стоило только Фригг укоризненно посмотреть на обоих, они сразу замолкли. Тут громовержец что-то вспомнил и спросил: — Отец, а чем брат себя наказал? — Скоро узнаешь, — Один загадочно улыбнулся, чем удивил даже свою жену, не ведающую, о чём он говорит. — Вечно эти твои глупые недомолвки, — строго проговорила богиня и улыбнулась. — Что за сюрприз ты нам опять готовишь? — Хех, это не я сюрприз готовлю, а наш сын. Правда он сам об этом, похоже, не знает, — бог задумчиво потёр подбородок. — Я сам-то от Хеймдалля узнал. Мгновенно среагировав, Тор поклонился и вышел из залы, отправляясь на поиски золотоглазого стража. Просидев в книжном царстве до глубокой ночи, маг почувствовал сильную боль в глазах и, оторвавшись от внушительного размера фолианта, устало провёл ладонью по лицу. «Что-то я засиделся…» — подумал он, захлопнул книгу, и в воздух взметнулись облачка пыли, потревожив обоняние Локи. Он, еле удержавшись от чиха, встал, поморщился затёкшим суставам и направился к выходу. В коридоре оказалось совсем темно — была уже середина ночи, — и идти приходилось почти на ощупь. Во всём дворце стояла умиротворяющая тишина. Не то, чтобы звуков совсем не было: кое-где горели факелы, издавая мерное потрескивание, где-то в нижних этажах ходили слуги, иногда из раскрытых окон поддувал ветер и колыхал шторы на окнах, — но все эти звуки сливались в один незаметный фоновый шум и не мешали восприятию спокойного молчания дворца. Лофт старался шагать как можно бесшумнее, чтобы не дай Один не потревожить этого спокойствия. Добравшись до своих покоев, он скользнул за дверь, на ходу сбросил лишнюю одежду и улёгся в постель, не забыв наглухо зашторить окно. Уже засыпая, он вдруг ясно ощутил, что завтрашний день и последующие за ним дни не принесут ему ничего хорошего, и будут ещё хуже сегодняшнего. На этих печальных мыслях трикстер уснул как всегда чутким беспокойным сном. Утро следующего дня повторило предыдущее, снова в комнату ворвался Тор и стащил одеяло, но на этот раз забрасывать на люстру не стал, только усмехнулся. Различия начались после тренировки, когда другие маги, взяв Локи под руки, увели его достраивать мост. Надо сказать, что его помощь в этом деле была совсем не маленькой — магия лофта являлась самой сильной в Асгарде и в местах, где его заклинания переплетались с другими, мост получался наиболее крепкий и нерушимый. Но отстраивание моста — дело кропотливое и нудное, а ещё очень и очень долгое и требующее многих сил. В течение дня маги, отдававшие всю свою энергию, сменялись другими по нескольку раз, а Локи всё это время стоял один, но зато к концу дня еле держался на ногах. Когда трикстер в этот раз свалился в бессилии, мост был достроен до половины. Тор, пришедший забрать брата, увидел это и предложил отпраздновать такое событие. Дни тянулись один за другим, вчера походило на сегодня, а сегодня на завтра. Так прошло две с половиной недели. Тем утром громовержец по своему обыкновению ураганом пронёсся по комнате брата, сдёргивая того с постели. Но ожидавший этого лофт был уже наготове и так просто стянуть с себя одеяло не давал. Впрочем, этот ритуал с перетягиванием несчастной ткани повторялся далеко не в первый раз, и каждое следующее утро Локи думал, какой новый способ изобретёт его брат, чтобы отобрать его одеяло — Одинсон, к слову, почти никогда не повторялся. Но этим утром что-то пошло не так. За завтраком Локи отказался от еды, сказав, что не очень хорошо себя чувствует, и выпил только стакан молока. День выдался невероятно жарким, даже в тени было душно и трудно дышалось, но поединок боги не отменили. Когда оба уже были готовы закончить бой, посылая свои последние атаки, у мага вдруг потемнело в глазах, и закружилась голова. Он потерял контроль над телом лишь на краткий миг, но этого мгновенья хватило торовой молнии, чтобы пронзить плечо и оставить на лодыжке глубокий порез. Лофт коротко вскрикнул и схватился рукой за рану: сквозь пальцы начала медленно просачиваться ярко-алая кровь. Первая крупная капля коснулась земли, и Тор, стоявший всё это время в оцепенении, ринулся к брату и схватил за плечи, не давая упасть. В изумрудных глазах отражались недоумение, боль и, казалось, разочарование. Это последнее, что увидел громовержец перед тем, как Локи потерял сознание. — Локи! Локи?.. Хей? — Тор потряс брата за плечи, но тот не пошевельнулся. — Да что ж такое?! — Одинсон подхватил лофта на руки и поспешил во дворец, по пути зовя лекаря. Громовержец нёсся по коридорам, провожаемый перешёптыванием и восклицаниями видевших его богов. Дойдя до покоев мага, он мощным пинком отворил дверь и, внеся брата, положил его на постель. Следом вошёл лекарь. — Виндальв, скорее! Он потерял много крови. Тут в комнату вбежала испуганная Фригг. — Что случилось? Тор! — Я… я не знаю, мама. — Ты же был с ним, как ты можешь не знать? — в голосе появились строгие нотки. — Просто… — Если вы будете устраивать разборки, я попрошу вас выйти, — холодно проговорил лекарь. — Прости нас, Виндальв, — богиня чуть склонила голову. — Тор, идём. — Она настойчиво потянула сына за локоть. — Но брат… — Я сообщу, когда можно будет входить. Виндальв, настойчиво толкая Тора в спину, выпроводил обоих богов и плотно закрыл двери, чтобы никто не мешал. — Локи, так и будешь притворяться? Тот приоткрыл глаза и слабо произнёс: — Если бы я очнулся при Торе, он бы меня задавил от радости. Лекарь улыбнулся: — Мыслишь рационально, значит, жить будешь. — Обнадёживает, — поморщился трикстер. — Рассказывай, что случилось? Или банально проиграл? — губы исказила усмешка. — А ты ни капли не изменился: всё так же любишь подколоть, Виндальв. — А ты всё также любишь болтать, малыш Локи. — Не называй меня так, я уже не маленький, — лофт скривился. — У меня голова закружилась. От жары, должно быть. — Хм, раньше я у тебя такого не наблюдал… Дай-ка рану осмотрю, — Виндальв придвинулся ближе к магу и принялся прощупывать руку. От его действий Локи вскрикнул, но поспешно сжал губы и больше не произнёс ни звука. — Ранение доброкачественное, быстро заживёт, сейчас только перевязку сделаю. Но общий осмотр всё-таки сделаю, — добавил он, накладывая бинт, — мало ли. — Вот уж чего мне не хватало, — сквозь зубы прошипел маг. — Давай-давай, ложись, посмотрю, — Виндальв закончил перевязку и уложил Локи на кровать. — Хм, зря я волновался, всё в поря… — лекарь вдруг посмотрел на лофта, и в глазах его отчётливо просматривался неслабый шок. Трикстер поймал его взгляд и тоже немного испугался: — Что такое? Тут лекаря будто осенило. — А ты в женское обличье превращался? — Что?.. Какое отношение это имеет к делу? — подозрительно проговорил Локи, но встретив строгие глаза лекаря, смутился. — Ну, да. — Угум, — Виндальв кивнул. — Тогда понятно… наверное. Ты носишь ребёнка, Локи, поэтому тебе лучше на некоторое время вернуться в то обличье. — Твоя шутка слишком далеко зашла, — маг зло нахмурил брови и принял сидячее положение. — Это не шутка. Не в этот раз, — всем своим видом лекарь показывал, что серьёзен. — Прислушайся к себе, и почувствуешь. — Виндальв стал собирать свои медицинские принадлежности и, уже выходя из комнаты, добавил: — Дня два полежишь в постели, пусть рана затянется как следует. И ешь хорошо, а то обморок повторится, — и на последок вставил едкое: — А тебе сейчас нельзя волноваться, — ухмыльнулся и вышел из покоев, оставив лофта в весьма растрёпанных чувствах.рови и принял сидячее положение. - Это не шутка. Не в этот раз, - всем своим видом лекарь показывал, что серьёзен. – Прислушайся к себе, и почувствуешь. – Виндальв стал собирать свои медицинские принадлежности и, уже выходя из комнаты, добавил: Дня два полежишь в постели, пусть рана затянется как следует. И ешь хорошо, а то обморок повторится, - и на последок вставил едкое: А тебе сейчас нельзя волноваться, - ухмыльнулся и вышел из покоев, оставив лофта в весьма растрёпанных чувствах.