Ugly people in ugly world

— А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чем не думать. И как можно дольше. Эрих Мария Ремарк

***

Жизнь в четырнадцать лет - дерьмовая штука. Каждый что-то от тебя хочет, пытается найти подвох в твоей искренне-непорочной доброте и оскорбляет твои самые страшные ночные ужасы. Юная Мартина Стоессель не стала исключительно-уникальной. Разумеется, были отдельные люди, которых она цепляла, но было это очень даже "по-другому". Называя вещи своими именами, она была уродлива. До безобразия, до неприятного щекотания в глотке. Весь её блестяще-бесформенный лоб был покрыт перламутрово-багровыми с проблеском болотно-сероватого оттенка прыщами, которые, ко всему прочему, имели немалый диаметр. Волосы её представляли собой вечно дурно пахнущие засаленные "три волосины", собранные в дотошный хвост, перевязанный выцветшей резинкой со времён далёкого, но, к счастью, настолько же давно прошедшего, пятого класса. Она одевалась в неброскую одежду, - весь её гардероб, по большей части, составляли различные мешковатые вещи огромных размеров и офисно-"мышиных" цветов. У неё никогда не было того подросткового возраста, о коим грезит большинство ещё глупых подростков, - она не пила, не курила, не употребляла наркотики и не была шлюхой. Возможно, именно поэтому одноклассники невзлюбили девушку.

Она отличалась.

Не проходило и дня, чтобы Мартину не поколотили. Злые и двуличные дети, желающие самоутвердиться любым возможным способом просто беспардонно загоняли девчонку в угол и, устрашающе хохоча, оставляли десятки царапин и лиловых синяков. У шатенки были проблемы с дыхательной системой и сильной переизбыток в весе, а посему убежать от хулиганов она не могла. Она видела, как вечно пустые и стеклянные глаза сверстников спешно наполняются неподдельным интересом и энтузиазмом, когда они в очередной раз бесцельно били беззащитных детей. Мать считала Мартину хорошей и доброй девочкой, но искренне полагала, что та имеет нездоровые отклонения в психике, хотя ни врач, ни школа подобных высказываний не поддерживали и, в общем-то, поводов усомниться в способности девочки к жизни не давали. Впрочем, Констанс любила своё чадо, хоть за глаза и ласково-горько прозвала дочь "дурнушкой". Но были среди алчных подростков и те, что не глумился над её горем. Лодовика Комельо, например, всегда оставалась солидарна, - она просто не подходила. Она всегда находилась в компании знойной блондинки, - звезды всей средней школы, - Мерседес Ламбре. Не по годам смышлёная, обладающая ангельским личиком, - эта девушка сразу завоевала симпатию большей части учителей и почти всех красавцев образовательного учреждения. Она, как единогласно избранная староста класса, порой пыталась удерживать ребят от нападок и передряг, но вскоре ей это наскучило, и она направила свою энергию в другое, более выгодное для обеих подруг, русло. Были же, напротив, те, кто издевался пуще остальных. К таким относился Хорхе Бланко, - богатый сынок, которому всё неизменно сходило с рук. Несмотря на свой относительно юный возраст, парень успел залезть не под одну юбку и очаровать не одну девушку с третьего по одиннадцатый класс. Мартина часто подслушивала разговоры девчушек своего возраста, лишний раз убеждаясь, что они ни о чём не говорят, и пока что не встречала ни одной, за исключением Комельо, кто бы не пищал от восторга относительно смазливого личика Бланко-младшего. Что касается Стоессель, она всеобщего трепетания, как и всегда, не понимала. Ей молодой человек казался двуличным наглецом, спектр интересов которого сужается "до девушек и денег". Он был ей далёк, и она всегда пыталась держаться от него на достаточном расстоянии.

Больше этого человека Мартина ненавидела только себя.

Ненависть к себе и впрямь стала навязчивой идеей юной особы. Ей казался ошибкой сам факт своего поразительно изнуряющего существования с такой внешностью, а потому когда все начинали потихоньку задумываться о первых отношениях, - а кто-то метил на замужество, - она начинала потихоньку думать о суициде. Увы, страх смерти и признание того, насколько её мать будет ощущать себя одинокой и покинутой взяли своё, - она стала одержима новым, - для начала следовало ей найти отца. И вот, спустя долгих два года утомительного поиска по всему, - включая смрадные окраины, - Буэнос Айресу она нашла. К сожалению, довольно скоро, - спустя три дня, - она самолично прокляла себя за содеянную глупость, ибо лишний раз напомнила матери о том, почему мужчина, являвшийся любовью всей её жизни, покинул родительницу:

Она была уродиной.

И Мартина испугалась. Тогда она впервые осознала, насколько ужасно быть некрасивой в этом мире. В мире, где, чудилось ей, ценится только оболочка, ценится только беспринципное совершенство. Что до неё, ей всегда грезилось, будто в несовершенстве и есть истинная красота и уникальность. Ведь если бы все были одинаковыми, - можно бы было найти того самого человека?

Imperfection is not a vice.