Выбор (пока рабочее название)

И вновь он уходил. Уходил практически на верную смерть, следуя веления долга. Эглерелин стояла на городской стене, как и прочие, кто вышел проводить войско в очередную и, вероятно, последнюю кровавую сечу. Всех, кого призвал за собой Арагорн в помощь Фродо. Затея сия на первый взгляд была безумной. То, что Гимли рвался в бой, конечно, волновало Эглерелин (как-никак родня, хоть и не самая любимая), а то, что и Леголас уходил следом за не венчанным пока королём Гондора, девушку прямо-таки расстраивало. - И что я должна буду маме сказать, если ты не вернёшься? - сердито сдвинула брови полукровка после того, как принц вернулся с совета. Она предварительно выведала всю информацию у Гимли и теперь решила, раз матушка далеко, вправить совсем повернувшемуся на войне эльфу мозги. Хотя уже догадывалась, что всё напрасно, и поход не отменяется. - Скажи, что в последний свой час я думал о вас с ней, - задумчиво отозвался Леголас, проверяя, хорошо ли выходят клинки из ножен. - Это мой долг, леди Эглерелин, и я готов исполнить его. - То есть… ты хочешь сказать, что тебя здесь ничего не держит? Отчего-то в душе Лелли вскипела обида. - Думаешь, это легко, - вот так отпускать кого-то, кто может не вернуться, и постоянно думать об этом? - Не легче знать, что должен был сделать - и не сделал, отсидевшись за спинами друзей, - спокойно отозвался принц. - Смею Вас заверить, я иду в этот поход с намерением не умирать, но защищать то, что безгранично дорого мне. - Ненавижу, когда ты начинаешь говорить вот таким холодным официальным тоном, – девушка сморщила нос. – Сразу становишься похожим на своего надменного папашу. - Вас огорчает мой уход, не так ли? Эглерелин не нашлась, что ответить, лишь сердито смотрела на эльфа, сдвинув брови. Как будто сам не мог догадаться. - Меня огорчает то, что я не могу надрать тебе задницу по причине того, что здесь много свидетелей, - огрызнулась она, наконец. - Сам уходишь туда, где много интересного, а мы должны умирать здесь от скуки. - Здешним целителям необходима Ваша помощь, и, кажется, сам лорд Элронд велел вам с братом быть в Гондоре. Закончив с осмотром своего оружия, Леголас пересел ближе к гневно сопевшей девушке и ласково сжал ладонями её плечи. - Ты так похожа на свою мать, юная Эглерелин, и твоя жажда битвы узнаваема. Но Тауриэль меньше всего хотела бы, чтобы вы с братом шли на такой риск. Оставайтесь в Гондоре и помогите раненым. Ежели государь наш вернётся с победой, мы вновь увидимся. Если же нет... Эльф умолк, поднимаясь. И так было понятно, что будет, если Саурон заполучит Единое Кольцо. - Надеюсь, мы ещё увидимся, – пробубнила Лелли, снова копаясь в дорожной котомке. – Иначе мне некому будет пинки раздавать. Девушка зажала что-то в кулаке и подняла взгляд на Леголаса. - Протяни мне руку. Принц не стал спорить. Конечно, не потому, что опасался девчоночьего гнева, просто не хотел лишний раз расстраивать юную полу-эльфийку. Ему в ладонь лёг тёплый овальный камень, почти чёрный, с голубыми и зелёными прожилками. В середине камня были высечены какие-то руны. - Здесь написано «На удачу», – пояснила Эглерелин. – Рунный камень. Таким же точно снабдила моего отца моя бабушка Дис перед тем, как ему идти в поход на Эребор. Говорят, рунные камни охраняют от бед, особенно если… В общем, носи его с собой, как талисман. Леголас знал, что это за амулеты. У Гимли был такой же, данный ему отцом. Удостоиться такого подарка мог далеко не каждый, лишь самые родные, как правило, супруги и дети. Эглерелин сколь угодно могла вести себя вызывающе, ругаться и угрожать расправой, но этот подарок как раз говорил о том, насколько девушка на самом деле одинока, раз так переживала о том, кого она знала от силы несколько дней и кто не повёлся на её деланную грубость и заносчивость. - Обещаю, что сохраню его. Принц бережно спрятал подарок за пазуху. - Благодарю, леди Эглерелин. Да сохранит Элберет тебя и твою семью. Верный Арод нёс своих седоков во главе войска. Лелли провожала их взглядом до тех пор, пока обречённые на верную смерть не скрылись из виду, а потом развернулась и зашагала вниз по ступеням, в один миг словно ставшая старше на несколько десятилетий. - О чём твои печали, милая моя сестра? - заботливо спросил Нувианд, когда девушка вернулась в отведённое для них с братом жильё. - Мне ты можешь рассказать всё. - Глупо это всё, – рассеянно ответила полу-эльфийка. – Мне отчего-то стало жаль, что Леголас уезжает. Но он мне, в принципе, никто. Всего лишь давний друг матери. И чего я так переживаю? По-моему, у нас сегодня ещё много дел. Эльф кивнул, подавая сестре чашку с горячим травяным чаем. - Тебе нужно согреться. Ты всё утро на ветру провела. Но не волнуйся, я думаю, они все вернутся. Если уж они не погибли до сих пор... Дни тянулись в ожидании самого худшего. Принцесса Синих Гор стала похожа на собственную тень, но лишь отрицала все попытки окружающих позаботиться о ней. Даже Нувианд порой попадал под горячую руку, за что девушка после многократно просила у него прощения. Ученики Элронда неустанно трудились на благо страждущих, оказавшихся в палатах врачевания, и неожиданно для самой себя Эглерелин сблизилась с воительницей Эовин, стяжавшей великую славу в битве. Правда, её стремление уехать вновь воевать, чтобы специально умереть, было Лелли не очень понятно. Как-то раз полу-эльфийка застала новую подругу за сбором в дорогу. Эовин явно хотела, чтобы этот факт остался в тайне, поэтому была раздосадована появлением в покоях девушки-полукровки. - Ну, и куда ты собралась? – поинтересовалась Эглерелин, встав в дверях и сложив руки на груди. - Я собираюсь поговорить со смотрителем палат врачевания, чтобы он дозволил мне уехать, - решила не таиться та. - Я довольно сидела в безделии и не могу так, Лелли. Ты понимаешь меня? - Смерти ищешь? – почти утвердительно спросила принцесса. – Неужели тебе настолько надоело жить, что ты рвёшься в бой? - Лучше доблестно пасть в битве, чем жить без цели и значимого дела, словно птица в клетке, - отозвалась роханская царевна. - Я не хрупкая неженка, Эглерелин, я - воин. И не могу праздно сидеть здесь, когда другие проливают кровь на рубежах. - Почему-то мне кажется, что это всё из-за парня, – просто заметила Эглерелин. – Вот зуб даю, что из-за парня. Мне мама как-то сказала, что ни один парень того не стоит. Ну, кроме моего отца, разумеется. Тут девушка тепло улыбнулась, вспомнив родителей. - Если нам есть, к кому возвращаться, то не стоит думать о смерти и желать её для себя. Вот ты сказала, что у тебя есть брат. Разве его не опечалит твоя гибель? - Мой брат ушёл на верную смерть, а кроме него печалиться обо мне некому, да я в том и не нуждаюсь. Разве твой народ не считает жалость за унижение? - Жалость тоже разной бывает. Не знаю, какой народ ты имеешь ввиду. Мой отец - гном, а мать - эльфийка. Им отлично известно, что такое жалость. Но, если уж ты вбила себе в голову, что никому не нужна, я не в силах убедить тебя в обратном. Не буду мешать. Сделав шаг в сторону, Эглерелин кивком указала на дверь и нацепила на лицо маску полнейшей безразличности к происходящему. Эовин лишь кивнула в ответ и покинула комнату, отправившись на поиски управляющего. Конечно, Лелли возмущало и даже раздражало такое поведение пациентки, которая, едва окрепнув, уже вновь рвалась навстречу смерти, сводя тем самым на нет труды местных целителей, но она благоразумно не полезла разбираться и вскоре убедилась в том, что поступила правильно. Разумеется, глава целителей никуда царевну не отпустил, что ввергло Эовин в отчаяние. Остаток дня девушка провела в отведённой для неё комнате, как никогда опечаленная. - Ну что ты опять киснешь? Лелли довольно-таки по-свойски и бесцеремонно ввалилась в комнату к Эовин и плюхнулась рядом с ней на кровать, особо не вспоминая о манерах. - Тебя, кстати, переселить велели. Управляющий сказал, всё, как тебе угодно, окна на восточной стороне. Вроде бы сам наместник просит за тебя. - Он очень заботлив, - тихо отозвалась Эовин. - Я обязательно поблагодарю его лично при следующей встрече. - Не, вот ты послушай, – Эглерелин достала из-за голенища сапожка небольшой кинжал и принялась ковыряться им под ногтями. – Ты красивая и вроде бы как не глупая. Могу поспорить, у тебя множество поклонников. А ты убиваешься тут сидишь из-за какого-то одного… Я, вот, вообще полукровка, чистокровные эльфы из Лихолесья, откуда моя мать родом, вообще меня не признают, родня по отцу ещё как-то терпит и то потому, что во мне есть их кровь. Вряд ли какой-нибудь гном или эльф обратит на меня внимание. Но я же не убиваюсь из-за этого. - До недавнего времени меня не влекла доля замужней дамы, - отозвалась Эовин, чуть поразмыслив. - И сейчас тем более не влечёт. А ты... любила когда-нибудь? Вообще-то царевна Рохана никогда раньше ни с кем не делилась столь сокровенными тайнами своего сердца, ей было попросту не с кем. Но Эглерелин умела расположить к себе, хоть и вела себя порой слишком уж раскованно. - Вот ещё! – фыркнула Лелли. – Я воин, мне некогда думать о подобных глупостях. Мне, конечно, нравился один эльф, но он оказался таким занудой, что я решила: оно и к лучшему, что наши отношения не нашли развития. - Ты случайно ли не о друге Арагорна говоришь? - вдруг улыбнулась Эовин. - Он искусный лучник и отличный наездник. И в беседах учтив, хотя и не многословен. Скажи, все ли эльфы, как он, ездят на лошадях без седла и удил? - Леголас, что ли? – полу-эльфийка сморщила нос. – Да вот ещё! С этим занудой я бы точно не связалась. Эглерелин с усердием продолжила ковыряться кончиком кинжала под ногтями. - Я очень редко встречала в своей жизни эльфов, в принципе, потому что мы живём в Синих горах, а остроухие туда не ходят. Тут девушка потрогала своё ухо и прыснула со смеху. - Вот что я только что ляпнула? Я же сама остроухая. В общем, не знаю. Когда мама ездит верхом, у её лошади полная амуниция, ну, может быть, потому, что её об этом как-то отец попросил. - А кого же ты тогда ходила на стену провожать? Уж не своего ли славного родича Гимли, на которого столько обид сразу держишь? - подколола подругу роханская царевна. Какое-то время Лелли сердито пыхтела. Ей не понравилось, что её так легко раскусили. - Он не знает о твоей любви, верно? - тихо спросила Эовин, обратив взгляд к окну. - Я немного завидую тебе. Ты так стойко обороняешь своё сердце... Как жаль, что у меня так не получилось. - Я не люблю его, – ответила Эглерелин. – Я думала, что он начал мне нравиться, но я его не интересую. Так зачем я буду страдать ерундой и убиваться из-за этого? - Потому что сердцу приказать невозможно, - вздохнула царевна. - Ты очень много работаешь, Эглерелин. Раз уж мне не позволяют уйти, не найдётся ли здесь и для меня какого-нибудь дела? - Моё сердце принадлежит моей семье, – сухо ответила Лелли, убирая кинжал за голенище. – А дело найдётся всегда. Например, сейчас мы можем отправиться собирать кое-какие травы для целебных снадобий. На том и порешили. Лелли очень удивилась тому, что Эовин разбирается в лекарственных растениях почти так же хорошо, как и она сама, а за работой дурные мысли оставили их обеих. Минула уже целая неделя с тех самых пор, как Арагорн повёл преданных ему людей в последний поход, и настроение горожан только ухудшалось от отсутствия вестей. Лишь после полудня над городом засияло солнце, пригревая холодный камень почти по-летнему. Эглерелин, с дозволения руководства отпросившаяся на короткую прогулку, с наслаждением вдыхала уже совсем по-весеннему ароматный воздух и радовалась, сама не зная, чему. Да и люди вокруг словно бы повеселели, как будто их сердца покинула тёмная тревога. А когда над городом появился огромный орёл, возвестивший о великой победе над Тьмой, девушка и вовсе засмеялась от счастья. Конечно, она тут же спохватилась и настороженно оглянулась, не пялится ли кто на неё, как на ненормальную и не надо ли кому врезать, но прочие люди тоже радовались и смеялись, не обращая на юную полукровку внимания. У Лелли была своя причина для счастья, ибо сердце подсказывало ей, что талисман отданный принцу эльфов, сделал свою дело, и новый обладатель рунного камня вернётся живым.