Помощь-2 (рабочее)

– То есть, погоди, я не догнала с первого раза… - Нинка отложила браслетик на прикроватную тумбочку и в полнейшем шоке уставилась на меня. Где-то я это уже слышала, хе. – Ты снова целовалась с Никифоровым? С тем вот самым Никифоровым? – Ага. Он симпатичный, скажи же, – так, а вот тут уже вместо другой фразы вышло то, что я думаю, озвучить. Брр!.. – Что? – она взвизгнула и дала мне пощечину. – Очнись, окаянная. Ты – Дарья Грудцына, тебе шестнадцать лет, и ты сроду так не говорила! – И что? – что за фигня у меня на лице? А, глупая влюбленная улыбка, кажется. Не-не, со мной точно что-то не так с той ночи после самого длинного и насыщенного, сука, событиями дня. – И то. Ну-ка, сотри эту идиотскую улыбку со своего идиотского лица и вспомни, дура, что у Никифорова есть девушка. И мы, кажется, собирались его сдать. Он ей изменяет. – Тогда и я пизды получу от этой рыжей и маленькой девчонки, ведь со мной изменил-то! – Хм… А может, я тебя подстрахую от кулаков и, если что, сама ее… - она, не продолжая, стала разминать кулаки. – Не-не-не. Я сколько раз говорила? – Да-да. Бить невиновных нельзя и все такое… - она закатила глаза, цокнув языком. – Но ведь прошло уже три чертовых дня! Пятница, суббота и воскресенье, завтра в школу, ты снова к Матвею своему будешь ластиться с шоколадками? – Я уже купила, - Господи, она сказала это с издевкой, а ты улыбаешься и говоришь гордо, дура! Даша, ты на сто процентов стопроцентная дура. – Ух ты, - притворно восхитилась она, хлопнув себя по щекам. – Когда успела? – Нин, пожалуйста… – Теперь ты понимаешь, что чувствовала я, когда просила об этом тебя тогда, на заднем дворе школы? – Не то чтобы… - шмыгаю носом и опускаю голову. – Он тебе нравится. Я знаю это. Я точно знаю, - она сказала это предельно спокойно, поджав губы и кивая самой себе. – Уебешь мне сковородкой? – опасливо на нее зыркаю. – Да. Но как-нибудь потом. Если тебе понравится дебил похуже Матвея, - усмехается и вздыхает. – И давно ты это поняла? – Где-то… вчера… позавчера… короче в ночь с четверга на пятницу, странное совпадение, не правда ли? – обреченный смешок. – Немного, - соглашается, кивнув. – Но… даже в этом ты не виновата. Даже если бы того поцелуя не было, ты бы просто поняла это чуть позже. – Это нормально, - утверждаю для самой себя. – Но в то же время так странно… - шмыгаю носом, готовая вот-вот разрыдаться, как дитя сопливое. – Дашка, это нормально, успокойся, - сжимает мою руку в знак поддержки и улыбается ободряюще. – Мама еще спрашивала, почему мы с ним никуда не ходим, не встречаемся на выходных… - шмыг. – А, точно, ты ж сказала, что он твой парень, - хихикает заливисто. – Ну скажи, что, мол, поссорились или даже расстались. А? – Да не. Я ее знаю, пристанет еще с расспросами, может, даже найдет способ с ним поговорить. Скажу, что он на выходных занимается в какой-нибудь секции или в каком-то клубе. Прокатит. – М-да, - она просто хихикает, стараясь сдерживаться.

***

В понедельник в моей пятой точке, а если грубее сказать, заднице, заерзало шило, и я шла туда, смотря с презрением на угрюмых и не выспавшихся школьников. Да пошли вы все. Я на позитиве! – Привет, вечное мое спасение от больной матери, - я махнула рукой Матвею. Он, кажется, принадлежал к этой толпе, потому что протер глаза и зевнул в кулак. – Привет, Даш, - он угрюмо кивнул и уселся на подоконник, вновь зевая. Не, сегодня это для меня не заразительно, ибо в попе шило. – Это тебе и еще раз спасибо за то, что выручил. Чувствую, скоро попа слипнется или растолстеешь, - отдаю небольшую шоколадку с изюмом. – Если такую не будешь – могу принести другую. – Да я, собственно, не привередлив, единственное что: с орехами терпеть не могу. Спасибо, - улыбается чуть-чуть и сонно глазеет на меня. Сероглазое ты чудо. Симпатичное такое к тому же. – Учту, - посмеиваюсь. На автомате выходит как-то так мило улыбаться. Хотя… я и милость… о чем это я? – Ты что, ночами вагоны разгружаешь? – щурюсь, улыбаясь так, что, кажется, моя диафрагма скоро станет акробатом. Уху! Я на позитиве! – Нет. Ложусь в десять вечера, заставляют. Просто засыпаю долго, аж до часу ночи, - снова зевает. Да что ж ты зевака-то какой! – Давай без интимных подробностей? – щурюсь вновь, а его поперло на смех. Да и меня тоже. Хм… Кажется-кажется-кажется. – Привет, - на него налетело вот это маленькое рыжее чудо с объятьями. Обхватив его за шею, девушка получила смачный поцелуй в губы. Эй, а как же я? Нет уж. Сдавать его, бабника, его же девушке – хотя хочется жуть просто! – будет просто свинством и неблагодарностью. Все же с какой-то стороны он мне помог. Со всех… Чтобы не сорваться на писк, я тут же улетаю в класс. Да пошло оно все к ебени матери! В пизду. Больше к нему не подойду ни по какому поводу, кроме учебы, даже если мать меня запишет на курсы анонимных лесбиянок!