Помощь-2 (рабочее)

Если бы я могла с запуском этой информации в мой мозг смеяться – я бы дико засмеялась, если бы могла заплакать – я бы заплакала. А пока что только хмурить брови и притворно для самой себя как-то возмущаться. Нет, ну вы прикиньте. Захожу я такая за угол – а там Нинка сосется с каким-то отморозком. Моя Нинка! С каким-то отморозком! – Э, привет, - она улыбнулась, оправив свои кудряшки и вздохнула. – Ты домой? Я могу тебя проводить? Конечно, запыхавшись, только что оторвалась от этого отморозка. Не могу по-другому его обозвать или назвать. Понятия не имею, почему. – Да нет. Я гляжу, ты занята немного, - почему, ну вот почему все события вокруг меня оборачиваются именно на школьных отношениях?! Какого черта все так?! Раньше жила себе и жила, изредка лишь отшивая кавалеров и бесясь постоянно с Нинкой, периодически покидающей меня из-за своих грязных делишек. Почему?! Я хочу, чтобы как раньше жизнь была монотонной и скучноватой порою, чтобы все спрашивали какой будет сейчас урок или который час, чтобы все, твою мать, было как раньше! И какого черта мы взрослеем? – Даш, да я… - она, кажется, понимает, что мне не нравится такой расклад резких – или не резких – перемен, и пытается успокоить. – Не тронь меня, предательница, - фыркаю, вырывая свою руку из руки ее. – Предательница? – одновременно как-то умудрились спросить они. – Да. Я думала ты… а ты… да иди ты! – вскрикиваю и, стараясь не привлечь внимания, оглядываюсь по сторонам. Эх, гребанный задний двор школы. – Даш, стой! – снова услышала я два голоса. Тут Нинка посмотрела на блондина и показала ему ладонь в знаке «стоп». – Так, это уже нездорово, - сглотнула та и обратилась ко мне, утащив от этого паренька метров на пять. Взяла за плечи и принялась объясняться, будто я сумасшедшая и меня надо держать. Хотя да, я в состоянии шока. – Дашка, понимаешь, мы взрослеем, и рано или поздно… – Ротик-то прикрой, ага. Это ты взрослеешь, причем очень быстро, как я вижу, - киваю в сторону ее дружка за ее спиной и фыркаю с презрением. – Мне пятнадцать лет, блин, - шипит она уже с откровенным раздражением. – Тебе шестнадцать, и если тебе не нужны отношения – ради Бога. Но даже если бы ты завела себе десять парней – я бы лишь удивилась, ни слова не сказав, - она смотрела мне несколько секунд в глаза пристально и, поняв, что я от своего не отступлю, прикрикнула. – Твою мать, ну ты не понимаешь, что ли?! – истерика, истерика, истерика. Это ее «что ли» звучало как «штоле». Меня бесит этот паренек. Язык ей прикусил, она уже говорит с дефектами. – Даш… - закусила губу, с мольбой на меня пялясь. – Нет, Нин, извини. И да. Дружка не оставляй, а то парни нынче ветреные пошли, знаешь, - дернувшись, махаю ей рукой и ухожу. Нет уж, для одного дня с меня достаточно.

***

Не то чтобы я не любила ходить в школу. Иногда там можно поржать, иногда даже поесть. У вас сейчас лицо похоже на блин из-за последней фразы, хе. Вам повезет, если вы найдете время, деньги, а главное - желание поесть в нашей школе. Ну, иногда там готовят не что-либо, а еду… да, именно иногда. – Даш, ты чего не ешь? Борщ вкусный и картошка с котлетой супер, - проинформировала меня Янка, копаясь в телефоне и лишь изредка отвлекаясь на других. Я же ковыряла вилкой картошку и иногда тяжко вздыхала. – Не лезет, тудыть ее налево. Не, надо чем-то другим заняться, не лезет, - фыркнула я и отставила тарелку подальше. Настроения после вчерашней ситуации толком не было никакого, а из-за почти бессонной ночи учеба не шла. – Что случилось? И кстати, где Нина? – Ермолаева завертелась и заметила Нину за столом у окна, то есть с другого конца столовки. Она сидела и хлебала борщ как-то уныло-кисло, будто он со вкусом пота. – Я пойду, - сказала я, когда ее позвали девочки, и она заметила среди них меня. Сгребла все нужное и ненужное в сумку, вышла. Тут же заметила в коридоре, который ведет в столовую и из нее, что Матвей тихонько прижал к стене под лестницей, ведущей на второй этаж, ту девочку. Ну, рыжую-рыжую. Ого, бабничек. Хмыкаю и, поймав знакомую на выходе под локоть, веду ее из того коридора в другой. – Ты видела, чего Никифоров вытворяет? – гхыркаю в сторону дверного проема. – Ну, видела, что он какую-то девчонку зажал под лестницей, где еще цветы большие стоят в горшках, и темнота почти кромешная? – Ну да. Но ему-то можно, - она так глянула на меня и фыркнула неодобрительно, будто я сделала что-то неприличное. Пошла дальше уверенной походкой, взяв меня аккуратно под руку. Мы шли не спеша, разговаривая. Иногда такие моменты мне нравятся, да. – В каком смысле? Он что у нас, блатной хорошист или всем девочкам нравится? – С каких пор это тебя интересует? – Всегда интересно было узнать, знаешь. – Это же его девушка, ты не знала? – она фыркнула так удивленно, у меня аж в боку кольнуло. Чего? – Да ладно? Ну не, - тяну неверяще и улыбаюсь ей глупо. – И давно они? Ну, вместе они давно, тупая ты блондинка? Все уже привыкли к моим оскорблениям. Я могу оскорбить или унизить даже того, кого сильно люблю, если сорвусь. – Месяцев пять как уже, - растянув улыбку а-ля «тридцать два – не предел», блондинка пошатнулась на маленьких каблучках. Не понял. Стоп, не понял. В смысле, не поняла. Не поняла я, какого черта он тогда… Нет, ну какого черта он тогда… Просто скажу, что какого черта он тогда? Любопытно. Любознательно. Удивляюще. Шокирующе. Охуеть, насколько шокирующе. Так, что сердце аж сделало кульбит и перевернулось вокруг своей несуществующей оси десять сотен раз. И я тут же думаю, что пора прекращать мои догадки-сомнения, а потому – после урока алгебры – кстати, предпоследнего! – иду к Никифорову. Обычно я привыкла тут же все высказывать или спрашивать в глаза, но мне придется пойти на маленькую хитрость. – Мам… я не… да чтоб тебя! – плюнула я, топнув ногой и усердно прижимая телефон к уху. – Мама, я не буду знакомиться… тьфу на тебя, гнида старая упертая! – я рыкнула в мобильный и спрятала его в карман. – Даш, у тебя все нормально? – спросила меня Ленка, подойдя. – Нужна груша… - у меня аж ноздри оттопырились, чувствую. – О, Никифоров, - подлетаю к нему буквально, рассекая воздух, и он тут же снимает сумку с плеча, прикладывая к груди и животу. – Уверен? – Да. Здесь две сменки и четыре учебника, не считая тетрадей, - кивает, и я тут же бью со всей дури в сумку. Он закашлялся. – Ничего себе ты сильная… – Прости, мать снова нервы грызла, - приземляюсь на лавочку недалеко от парня и рыкаю на саму себя. Как и ожидалось, он подсел. – Что случилось в этот раз? – Такое ощущение, будто я тебе постоянно на нее жалуюсь, - фыркаю. – Она хочет познакомить меня с сыном какой-то своей подруги, мол, я уже взрослая и не должна быть одна. Я ей пыталась что-то сказать, да ведь… швабра упрямая! – бью кулаком по лавочке. Айщ! Больно! – Хм… - он будто что-то переосмысляет. – Может… – О. Никифоров, точно! Я же придумала? Да, я придумала, - сама себе отвечаю на вопрос и беру его под руку. – Ты можешь мне помочь почти как в прошлый раз? – Э… опять дома? – Нет, дома слишком… заметно. Пошли, ну ее, эту физику? – делаю даже не просящее лицо, просто спрашиваю, будто о погоде. – Ну пошли, - пожимает плечами и встает, уходя вперед. Ох ты, все-таки бабник. Не знала, что ты своей изменяешь, ой не знала-а-а… потом как-нибудь сдам ей тебя. Да, определенно сдам. Завтра же, грр! Мы подходим к моему дому, и я тяну его к гаражу, который прямо напротив моих окон пятого этажа. Ничего, получите вы все у меня когда-нибудь… – Так… и… что дальше? – он чуть смеется, а я, выбрав небольшой камешек, даю ему. – И что с ним делать? – Значит так, сейчас кинешь вот в это окно с серо-голубыми шторами, а потом целуй меня, ибо мать выглянет. Она на любой шорох реагирует, - как-то сложно мне было выговорить «целуй меня». Брр… обыкновенные слова, почему они должны производить такой эффект?! Он пожал плечами, закусил губу и, кинув камешек, попал точно в цель. – Ух, а ты меткий, - восхищаюсь даже как-то, смотря на свое окно, после чего чувствую теплые руки на своей талии. Даже через курточку чувствую. Матвей смотрит с легкой улыбкой затуманенно, кусая губу довольно. А потом – терзает своими губами мои. Обнимая его за шею, я даже не сразу заметила, где-то через минут пять поцелуев, что в окно мать с интересом на меня смотрит. А губы продолжали терзать губы. Он меня даже умудрялся как-то приподнимать, отчего стояла я на носочках, что не очень-то удобно в сапожках.

***

– Даш, а это… это кто был? И почему ты так рано? Опять с последнего сбежала? – она сказала последнее как-то безразлично, больше интереса было в первом вопросе. И я не удивлена, чтоб вас всех через границу да в Индию выращивать зеленый чай. – Это? Матвей… - делаю вид, что краснею, и опускаю голову, снимая сапожки. – А-а, тот, кто был в прошлый раз у нас на кухне? – она добродушно хихикнула. – Так ты у меня мальчиком обзавелась? – Ага, типа того, - а так захотелось склоуничать и сказать «ну тип тавой». Все, хватит с меня на сегодня событий. Самый долгий и ебучий, сука, день.