Новозеландские "приключения"

Стараясь не смотреть на людей, я ещё издалека приметила брикеты сливочного масла в холодильнике-витрине сложенные стопками вряд. Двигаясь быстро и целенаправленно, я уже потянулась к товару, как меня окликнул мужской голос. Моя рука так и осталась поднятой, а в специальную прокладку, которую я прикрепляла каждое утро к трусикам, выделилась капля мочи. - Не трогайте меня! – сказала я себе, не сводя глаз с картинки нарисованной на фольге, в которую был завёрнут нужный мне продукт питания. Паника ещё больше усилилась, когда ко мне подошел мужчина, живший несколько лет назад в том же провинциальном городке, что и я. - Оленька, ты? – приветствовал он меня, улыбаясь и с распростёртыми объятиями. Но, взглянув в моё лицо, растерялся, увидав, как исказилось оно от ужаса. Сначала Кирилл замолчал, пожалуй, не совсем поняв проблему, но быстро взял себя в руки. Он сам достал тот кусок масла и протянул, чтобы я его взяла. - В чём дело? – спросил он, - Ты меня не рада видеть? Или я умудрился насолить тебе в прошлом? Как Игорь, ребёнок? У вас же кажется мальчик? Он всё спрашивал и спрашивал, думая, что оказывает мне любезность своим вниманием, а я начала оглядываться, чтобы сориентироваться куда бежать и, увидав, что выход из магазина свободен, бросилась прочь. В растерянности, не помня как очутилась у подъезда, я пыталась достать ключи из кармана, улавливая сначала далёкий, а потом близкий голос Кирилла. Он, не раздумывая, повернул меня к себе лицом, а потом прижал к своей груди. - Отпусти! – кричала я, пытаясь высвободиться из его медвежьих объятий, и успокаивалась оттого, что он меня не отпускал. - Что ты? Что ты? – спрашивал Кирилл, едва я перестала биться в истерике, и немного ослабил хватку. Откуда-то донёсся протяжный звук клаксона машины и позже шум детских голосов. Я успокоилась. - Прости… - не смея поднять глаз на старого знакомого, отодвинулась от него и достала ключи. - Нет, подруга, так дело не пойдёт, - произнёс он с оттенком заботы и, взяв связку ключей, сам открыл дверь в подъезд, приглашая меня войти первой. - Поднимешься? – спросила я. – Не оставлять же тебя на улице! - Хотелось бы, - усмехнулся Кирилл, - я вроде тебя от охранника магазина спас, заплатив за украденное масло. - Ох, что?! – и тут я заметила, что держу в руке тёмно-синий брикетик, который и произвёл на меня такой ужас, - Бог мой! Я не хотела, прости. - Если не пожалеешь чашку кофе, для старого приятеля, то вполне.

***

Расхаживая по моей квартире, напоминающий скорее пост охраны, чем жильё, Кирилл не переставал задавать вопросы. - Я боюсь закрытых пространств, поэтому у меня нет штор и дверей, - отвечала я скупо. - И именно поэтому у тебя везде камеры наружного наблюдения, работающие в режиме день-ночь? - Слушай, - с двумя полными чашками я вошла в комнату, и застала его у мониторов, - пей свой кофе и вали. - Грубо, - он сморщил лицо, но напиток взял. - Зато бесплатно. - Нет смысла ругаться, - сказал Кирилл. – Я уйду, и ты вновь останешься одна, а так я смогу тебе помочь. - Мне никто не сможет помочь. - Никто, кроме тебя самой. - Я никому не доверяю. - Не доверяла бы, не пустила бы меня сейчас к себе, - парировал он мой выпад, - Не доводи себя до полного отчаянья, поделись. - Послушай! - обратилась я к нему. – Твоя назойливость не имеет предела. - Да нет, - усмехнулся Кирилл, - я еще в школе был в тебя влюблён, вот и пытаюсь остаться. Я подозрительно на него посмотрела. - У тебя курить можно? – спросил Кирилл и сунул сигарету в рот. - Кури, но это плохая привычка. - Очень плохая, - согласился он, закурил и с наслаждением затянулся. Я стояла и смотрела на него, пытаясь понять, зачем он здесь. Столько лет прошло, а он меня вот так сразу и узнал, или он на самом деле влюблён – сумасшедший. Я помнила, как он смотрел мне вслед, не рискуя подойти, а потом я встретила Игоря, и мир для меня уменьшился, сойдясь в одной точке – моём будущем муже. Интересно, если бы я обратила на него тогда внимание, может, ничего страшного со мной бы и не произошло? - Чего не произошло? – услышала я его вопрос. - Ты говоришь вслух, – повторил Кирилл, - Что с тобой произошло?

***

Посвящается моей интернетовской подруге «Ветреной девчонке», она пишет потрясающие рассказы и всегда меня поддерживает.

***

Он меня уговорил. Да. И сейчас сидя в удобном кресле самолета, я жалела, что тогда не покончила жизнь самоубийством. Прежде чем заговорить, я сглотнула стоящий в горле ком. Если Кирилл сказал правду, то я не хочу жить в мире, где зарабатывают деньги на убийствах детей. Никогда не смогу с этим смириться. - А ты был прав. - Что? – рассеяно, переспросил он. - Ты мне помог. - Расскажешь? - было заметно, как он заинтересовался. Его рука лежала на подлокотнике, я мягко подняла её и провела по пальцам. - Ты знаешь откуда пошло выражение «узнать подноготную»? - Нет. - Хм, - я сжала его пальцы, а сама посмотрела в его карие глаза, - даже не думай, что я с тобой флиртую. Не скажешь подлинной правды, скажешь подноготную, говорили палачи обвиняемому, если считали, что он продолжает отпираться. И тогда наступал черед следующей, еще более ужасной пытки. Несчастному загоняли под ногти пальцев рук и ног железные гвозди или щепки. Правда, выведанная при этом истязании, называлась подноготной. На минуту мы оба замолчали. - Тебе экскурсии вести нужно в музее пыток, - он вырвал у меня руку, - Ненормальная! - Прости, — я отвернулась к иллюминатору и улыбнулась, почувствовав прилив надежды. Да, я все смогу исправить. Помогу найти мерзавцев и засадить их за решетку, а потом можно будет подумать и о себе. Но пока я даже не могу спокойно смотреть на пачку сливочного масла "Анкор", на нарисованные на ней заливные луга с пасущимися вдалеке коровами. Коровы меня не раздражают, нет, я люблю молоко и даже до недавнего времени очень любила мясо, но потом все изменилось. Не только попадающиеся мне случайно на глаза картинки возвращают мне воспоминания, которые я прячу от себя, но и сны, от которых я просыпаюсь в холодном поту, а еще музыка одной из очень известных рок-групп. Мой психолог говорит, нужно встретиться со своими страхами. Не знаю, мне кажется, она так до конца и не поняла всего того, что мне пришлось пережить.