Свет, камера, мотор!

— Ой… Ох… — выдохнул Кададж. — А можно не так туго, мне ещё дышать чем-то надо! — Нельзя, — отрезал костюмер. — Ты — худенький пластичный мальчик, которым зрители будут восхищаться. Поэтому терпи. Простонав что-то невнятное в очередной раз при затягивании кожаного ремешка плаща, Кададж с ужасом подумал о том, что ему ещё как-то выполнять в этой одежде трюки… Соседняя дверь с нарисованной на ней золотой звездой приоткрылась, и в проёме показался крайне недовольный Сефирот: — Слушай, ты, молодая звезда телеэкрана, хватит вздыхать, ты мешаешь мне настраиваться на съёмку! Без году неделя на площадке, а уже столько проблем от тебя. Кададж прикусил язык. Сефирот, видя, что его слова возымели действие, хотел удалиться, захлопнув дверь, но из-за его спины легко выпорхнула стилист, катя перед собой передвижной столик с различными косметическими принадлежностями. На поясе девушки болтались ножницы, расчёски всех видов и форм, портативный фен на батарейках и прочая ерунда, названия которой знала, наверное, только сама стилист. На столике же при ближайшем рассмотрении лежали… боже, да чего там только не было! Краска для волос, лак, гель, кисточки, тени, тушь, помада, блеск, румяна, тональный крем и пудра, маникюрные принадлежности, а также какие-то баночки без названия. Кададж искренне считал, что вся эта ерунда нужна только женщинам. Однако стилист недвусмысленно смотрела именно на него, намереваясь, видимо, заштукатурить его лицо напрочь. Кададжу стало плохо. Похоже, не стоило ему соглашаться на эту съёмку… но ведь предложение стать кинозвездой звучало так заманчиво! Стилист обернулась к Сефироту и, лучезарно улыбнувшись, напомнила: — Всё, свободен, волосами сильно не тряси, тебя укладывать — настоящий ад. И не забудь надеть линзы! — Не забуду, — буркнул тот и ушёл к себе. — Теперь ты, — стилист всё так же улыбалась, — ну-ка, посмотрим, что с тобой можно сделать… Костюмер быстро затянул последний ремень и удалился. Стилист же усадила Кададжа в кресло, предварительно обмотав его в специальный фартук и намочив волосы. Ножницы запорхали вокруг лица молодого человека. Ему казалось, что у стилиста сразу десять рук — тут она красит и стрижёт, здесь ровняет и филирует, а там уже сушит и укладывает. Под конец был макияж. — Так-то лучше, — удовлетворённо заключила она. Кададж взглянул на себя в зеркало — и не узнал. В отражении он видел ну очень женственного парня — ровненькая гладкая стрижка, блестящие губы, накрашенные глаза… Хорошо, что у него было крепкое сердце, иначе точно пришлось бы вызывать врачей. — Ну, что скажешь? — стилист ловко собирала принадлежности обратно на передвижной столик. Кададжу нечего было сказать, у него отнялся дар речи. По прошествии нескольких секунд он выдавил из себя: — Да, но теперь эта длиннющая чёлка мне мешает, — молодой человек попытался сдуть волосы с лица, но это, конечно же, не дало никаких результатов. — И вообще… и вообще, я похож на девчонку! — Зато ты красавчик, — со своей неизменной улыбкой, которая уже начала бесить Кададжа, сказала стилист, снимая с него фартук. Молодой человек хотел ответить, но обнаружил, что девушка уже скрылась. Кададж вскочил с кресла и бросился к двери, но в проходе наткнулся на что-то… а вернее на кого-то. — Слушай, друг, ты хоть смотри, куда идёшь, — ответил этот «кто-то». — Тебе легко говорить «смотри», — обиженно сказал Кададж, поднимая голову. Перед ним стоял Клауд. — У тебя-то волосы на глаза не свешиваются. — И точно, — улыбнулся тот. — А ты чего такой нервный? — Я на девчонку похож! — взорвался Кададж. — Ну и что? Мы все похожи, — философски сказал Клауд, пожав плечами. — Это фильм для молодых фанаток. Так что молчи, если хочешь денег. Кададж понял, что ему придётся смириться.