Свет, камера, мотор!

— Чья сейчас сцена? — спросил Кададж у ребят, зевая. Они уже давно сидели в гримёрке. Судя по звукам, споры прекратились. Надо полагать Рено уже отыграл свои диалоги с Клаудом, а значит, в скором времени кто-то должен будет его сменить. — Моя, — отозвался Лоз. — А я? — немного обиженно спросил Язу. Ответить ему брат не успел — в помещение вошли стилист, костюмер и какая-то незнакомая темноволосая девушка. Выражение лица последней было не просто несчастным — создавалось впечатление, словно ей только что сообщили о смерти близкого родственника. — …Ну как можно было так растолстеть, да ещё и в столь короткие сроки?— продолжал костюмер прерванный разговор. Он явно отчитывал девушку. — Как я, по-твоему, должен впихивать тебя в твой старый костюм? Да ты хоть понимаешь, как это будет смотреться на экране? А тебе ещё акробатику выполнять! Тифа, ты меня вообще слушаешь? Та закрыла лицо руками, готовая заплакать. Костюмер обернулся к девушке и, взяв её за плечи, вдруг медленно проговорил: — Ты что, беременна? Тифа? Так и не дождавшись ответа, он покачал головой и глянул на стилиста: — Сделай всё, что можешь. Та кивнула: — Что-нибудь неброское, серое… всё равно в этом фильме она нужна только для оттеняющего фона — упор делаем на мальчишек, они у нас яркие. — Кстати, о них, — нахмурился костюмер, грозно сверкнув глазами в сторону «банды». — Ну-ка все вон отсюда, хватит уши греть! Лоз, сейчас твоя сцена с Тифой, готовься. Ребят в момент и след простыл. Лоз направился на площадку, остальные решили его поддержать своим присутствием. — Интересно, это правда? — шепнул Кададж. Молодому человеку не хотелось бы распространять слухи, поэтому он предварительно проследил внимательным взглядом по коридору, но никого не заметил. — Что? — отозвались братья. — Ну, что эта девушка, Тифа, беременна… — Да? — раздался незнакомый вкрадчивый голос сзади. Парни даже подскочили — настолько неожиданным оказался эффект. — Тифа беременна, говоришь? Кададж обернулся, но никого не увидел. Только красная вспышка — и всё. — Здесь же кто-то был, да? — на всякий случай спросил он у друзей. — Мне ведь не показалось? Но те только в недоумении пожали плечами. Кададжу стало не по себе, однако, уняв дрожь, он продолжил путь. * * * Сефирот по-прежнему читал — на этот раз книгу — сидя в кресле. Было впечатление, что он чего-то ждёт. Кададж устроился неподалёку и украдкой заглянул в текст — «генная инженерия». «Мама дорогая! — парень прибавил к этому ещё пару словечек покрепче, увидев сложные формулы. — Интересно, он взаправду всё это понимает или только делает умный вид?». Рядом расположился Клауд, усевшись спиной к спинке стула Сефирота и, высунув язык от напряжения, резался в компьютерную игрушку на портативном компьютере. — А-а-а-а, проклятье! — выдохнул Клауд, запрокидывая голову. — Что, — с лёгкой улыбкой осведомился Сефирот, не отрываясь от чтения. — Я опять тебя победил? Вопрос остался без ответа, потому что как раз в этот момент на площадку вышла Тифа. Загримирована она была так, что даже если бы она несла в руках огромный флаг, разрисованный неприличностями, Кададж никогда бы в жизни не обратил на неё внимания в толпе. Костюмчик был подобран под стать. Сефирот поднял взгляд на Тифу и картинно изобразил живот. Клауд пихнул его: — Эй, а ну не дразни её! — Немедленно убери руки, — раздельно проговорил Сефирот. Казалось, одним своим тоном он мог бы заморозить вечное адское пламя. — Фотосессия ещё не началась. «Так вот, чего он ждёт, — догадался Кададж. — Теперь всё понятно. Фотограф, видимо, задерживается». Тифа, опустив голову, быстро прошла на площадку. Словно бы из ниоткуда возникла Аерис, тыча пальцем в девушку и хмуро интересуясь у Сефирота (с Клаудом она картинно не разговаривала): — Это она? Она, да? Тот пожал плечами, безразлично ответив: — Я не слежу за его пристрастиями, понимаешь ли. Но может быть, Аерис, если ты попросишь меня повежливей, я смогу дать тебе более точную информацию… Девушка покраснела от злости, но, отвернувшись, ничего не сказала. Просить что-то у Сефирота — ну нет! Так низко она не падёт никогда! Сефирот же, торжествующе хихикая, вновь уткнулся носом в книгу, конечно же, уже не видя в ней ни фраз, ни тем более формул. Насколько он знал Аерис, её терпения и выдержки хватит ненадолго…