Свет, камера, мотор!

— Ой-ой, — заныл Лоз, — Тифа, не бей так сильно, у меня же может остаться синяк! — Аааргх, стоп камера! — крикнул режиссёр. — Перерыв пять минут. Они пытались отснять драку Тифы и Лоза в часовне, но за всё время ещё не вышло ни одного удачного дубля — здоровяк всё время хныкал, боясь за свою внешность, Тифа тоже была не в лучшей форме — била «в молоко», кувыркалась на подгибающихся ногах и руках. — М-м-м, Сефирот? — Аерис подошла к своему извечному врагу. — А я вот тут хотела спросить… — Ещё вежливей, дорогая моя, — с улыбкой прошептал тот, закрыв глаза. Девушка сжала кулаки и пробормотала что-то неразборчиво-нецензурное. Затем, выдохнув, она с фальшивой улыбкой начала: — Дорогой Сефирот, а не скажешь ли ты мне… — Здесь должно быть волшебное слово, — всё так же шёпотом подсказал ей мужчина. — …Пожалуйста, — лицо Аерис вполне заметно перекосило судорогой злости от этого слова, — о чём ты говорил, упоминая «женщин» Клауда? Не о той ли девчонке на площадке? — Сейчас сама всё увидишь, — Сефирот улыбнулся ещё шире. — И это всё, что ты можешь мне сказать?! — сорвалась девушка. — После того, как я унижалась перед тобой? — Т-с-с-с… — покачал пальцем мужчина. — Съёмка скоро начнётся. Кададж слышал этот диалог краем уха. Однако, в отличие от Аерис, он более чем серьёзно отнёсся к словам Сефирота о том, что скоро что-то должно случиться. Насколько он успел изучить характер этого человека, на ветер слов он не бросал. Аерис хмыкнула и отошла, А вот Кададж стал свидетелем следующей сцены: на площадку вышли двое — костюмер и… некто в красном плаще! «Похоже, именно его мы с ребятами видели в коридоре», — быстро сообразил Кададж. Костюмер едва ли не плакал, продолжая диалог с незнакомцем: — Боже мой, Винсент, что ты сделал со своим плащом! Вот и выдавай после этого реквизит в личное пользование… Что же теперь делать! Только теперь Кададж заметил, что плащ Винсента с одной стороны весь ободранный и в дырках. — Моль, — развёл руками актёр, — вездесущая просто. Костюмер закрыл лицо рукой, не ответив. Режиссёр же не придал этому значения, только буркнув: — Его проблемы, пусть снимается так, раз испортил реквизит. Будет посмешищем для фанатов. Так, ладно, всем освободить площадку, мы продолжаем. Свет, камера, мотор! Винсент отошёл к компании «старичков» — так их про себя называл Кададж. Те всё ещё были недовольны эпизодическими ролями и, по видимому, обсуждали своё незавидное положение. Костюмер же скрылся в коридоре. Винсент быстро вступил в разговор, который, разумеется, проходил шёпотом, чтобы не испортить дубль (они, что греха таить, и так все были ужасными). Кададж, стоявший ближе к Сефироту, Клауду и Аерис, разумеется, не мог слышать, о чём там переговаривались актёры, но это и не требовалось… Поскольку в следующий же миг огромный негр Баррет вскричал в полный голос (конечно же, испортив почти идеальный дубль): — ЧТО?! Тифа — беременна?! Дальше случилось сразу несколько вещей. Баррет, прибавив ещё пару крепких словечек, вдруг осознал, что он делает что-то не то. Закрыв себе рот единственной рукой, он начал затравленно озираться по сторонам и наткнулся на яростный взгляд Лоза, которому порядком надоело, что его дубасят по лицу, и который только и мечтал закончить эту сцену. Винсент, мелькнув красной вспышкой, исчез в коридоре, по всей видимости, решив, что лучше он снова встретится с разъярённым костюмером, чем с кем-либо, кто заподозрит его в разнесении слухов. Тифа, прошептав «ой», резво спряталась за бутафорскую скамейку часовни. Сефирот тихо и очень по-злодейски рассмеялся, глянув на Аерис. Клауд натянул на голову свитер, видимо, надеясь сойти за манекен. Стилист, как всегда выскочившая чёрт знает откуда, увидев это действие, взревела, как раненый бык, по-видимому, представив, как ей придётся заново укладывать волосы Клауда. Ну, а Аерис… она схватила то, что попалось ей под руку (это был огромный меч Клауда) и, захотев возмездия, с криком кинулась на своего бывшего кавалера. То есть, на самого Клауда. — По-подожди, Аерис! — кричала Тифа, благоразумно не вылезая из-за скамейки. — Это ещё не известно… ты зря его так… Но та и слушать ничего не хотела. Она гоняла Клауда по всей площадке, попутно сшибая аппаратуру и других людей и крича непристойности. Блондин же, путаясь в собственной одежде, пытался вразумить девушку. Только когда Аерис выдохлась, она остановилась. К этому моменту все, включая Сефирота, который, похоже, был уже сам не рад, что затеял это всё, сидели в укрытии Тифы — там оказалось безопаснее всего. Тяжело дышащая Аерис выпустила меч из рук — он звякнул о пол. И только сейчас девушка обратила внимание на странный жужжащий звук. Подняв глаза, она увидела включённую камеру. — Жаль, — пробубнил режиссёр, — что мы не сможем использовать это в фильме, — в голосе его сквозила такая печаль, словно бы он кусок от сердца отрывает. — Очень, очень жаль…