Всего лишь одна капля крови, а сколько последствий

      Вдруг легкие наполняются кислородом, тело чувствует тепло и чье-то прикосновение, глаза не подчиняются, так что я не могу оглядеть то, что твориться вокруг; мне плохо, но в тоже время и хорошо. Облегчение. Сердце стучится о грудную клетку, подобно птице, запертой в клетке и желающей выбраться на свободу. Я вновь погружаюсь в сон. Когда я открываю глаза, вокруг царит тьма, рассеивающаяся около двери. Кто-то входит. - Как ты себя чувствуешь? – спрашивает знакомый голос. - Более или менее… - отвечаю я, пытаясь привстать, но ничего не выходит, лишь ужасная боль пронзает мое тело. - Селена, я говорил тебе, что он убьет тебя! - Уилл, не начинай, пожалуйста…       Он сел на край моей кровати. - Он предупредил, чтоб никто не смел больше ему перечить, а ты являешь примером того, что станет с тем, кто рискнет повторить сделанное тобой. - И ему не было стыдно? – удивляюсь я. – Он чуть не задушил меня! - Кхм… Не знаю, что он испытывал, мне было намного важнее то, что произошло с тобой. А я вижу: он тебе не безразличен, да? - Уилл! Не начинай! – попросила его я. - Ладно, тебе нужно отдыхать, но завтра у нас будет экскурсия к ограде, где нам расскажут об обязанностях бесстрашных. - Хорошо, а во сколько? - Ну сесть на поезд нужно в четверть девятого, хочешь, я завтра зайду за тобой? - А что неплохая мысль!       На следующее утро звонкий голос Уилла будит меня. - Просыпайся, соня! Нужно спешить на завтрак!       Я соскакиваю с кровати и смотрю на будильник, стоящий на тумбочке рядом. Семь часов. - Не рановато? – спрашиваю я. - Нет! – восклицает он, для нас эрудитов очень важна правильная организация времени, что у меня никогда не выходило.       Я прошу его выйти и переодеваюсь в принесенную им одежду: мои черные джинсы и блузка. Джинсы я надеваю за мгновение, но когда мои руки касаются блузки, то я замираю. Легкая ткань ласкает уставшее и избитое тело. Эта ткань подобна шёлку: гладкая, легкая. Когда я собралась, то выхожу к нему в коридор. - Я купил эту блузку, так как не нашёл ничего другого. - Спасибо! – благодарю его я. – А как ты узнал мой размер? - Рассчитал! - Ты настоящий эрудит, ни то, что я, ахха.       Он довольно хмыкает, и мы идем столовую. Это может показаться странным, но народу очень мало, половина столов пусты, а другие заполнены лишь наполовину. - Пошли туда! – предложил Уилл, указывая на столик, за которым мы сидели после прыжка с крыши в первый день. Я оглядываюсь. Четыре и Эрик о чем-то беседуют. Эрик резко поворачивается и смотрит в мою сторону, я сразу же отворачиваюсь. - Как долго ты собираешься играться с ним? – спрашивает Уилл. - Я не играю! - Конечно, а что это сейчас было?! - Я просто искала Четыре! - Ага, конечно! – не верит мне он.       Я демонстративно хлопаю подносом по столу и ухожу, оставляя позади удивленного Уилла. Коридоры наполнены людьми, рассыпавшимися по Яме: кто-то идет в столовую, кто-то гуляет, кто-то направляется в сторону коридоров. Вдруг чья-то рука касается моего запястья. - Значит, выздоровела?! – оценивающе смотря на меня, заключил Эрик. - Да, спасибо, что избил! – отвечаю я, выдергивая свою руку из его. - Думаю, это будет для тебя уроком, что ты должна подчиняться нам! - Не буду! Я тот, кто считает ваши действия неверными! - Сразу видно: противный эрудит! Скажи: «Спасибо!», хотя бы за то, что я не испортил твое прелестное личико! – сказал он, проведя указательным пальцем по моей щеке. - Вот чего ты добиваешься? Считаешь, что я полюблю тебя? – не выдерживаю я. - Ты уже полюбила, но боишься признать это! – ухмыляясь, произнес он. - Ты ошибаешься! – сказала я и вырвалась из его «объятий». - Ещё посмотрим… - спокойно отвечает он.       Мы только забрались в поезд, ветер забирается в вагон, остужая запыхавшихся ребят. Не всем было легко забраться в поезд, особенно Трис, оказалось, что в тот день ей тоже прилично досталось. Я думаю над словами Эрика, забившись в угол. Возможно, он прав… Я сама не понимаю, что чувствую, мне хочется, чтоб он приревновал меня, защитил, поцеловал, но, возможно, это всего лишь мои желания, которые после исполнения покажутся глупыми и бессмысленными. Ход моих мыслей прерывает противный голос. - Как ты нормально? Или чувствуешь себя немного… черствой? – сказал Питер, обращаясь к Трис. Я привстала и направилась в его сторону, как глупо в его случае смеяться над собственной шуткой, да и эта его компашка ржет надрывается! - Может, тебе стоит заткнуться?! – спрашиваю его, не ждав ответа. - Нет! – продолжая гоготать, отвечает он. - Если ты не знаешь, это был риторический вопрос. А он не требует ответа, тупица! – восклицаю я, все ошарашено смотрят на меня, а Питер собирается подойти ко мне и пригрозить, но его останавливает голос Уилла. - Мы в восторге от твоего остроумия, Питер. - Кстати, ты точно не из эрудитов? – добавляет Кристина. – Говорят, они любят маминых сыночков.       Питер собирается огрызнуться, но его опережает Четыре. - Я должен слушать вашу перепалку всю дорогу до ограды?       Мы замолкаем.       Тормоза поезда визжат, вызывая боль в ушах. Он останавливается под навесом. Я спрыгиваю следом за мной Уилл, Трис и Кристина. Перед нами находится ограда из сетки с колючей проволокой наверху. Я недолго рассматриваю её, так как знаю о ней почти все, спасибо учебникам. Вдруг мне в голову врезаются воспоминания. О маме. О папе. О сестре. Мою сестру зовут Джейн, но мало кто её помнит, так как она ничем не выделялась, в отличии от меня, она была слаба в учебе, но зато нравственно была лучше. Она точная копия отца, только в женском обличии, у них одинаковые манеры, слова, чтоб выражать свои эмоции, глаза… Я не видела её уже четыре года, она перешла в Дружелюбие. Мать отреклась от неё и не разрешала мне посещать её вместе с папой, который был лишь рад, что сестра перешла. Наверное, он был рад тому, что она выбрала то, что посчитала нужным, а не то, что ей навязали. Я иду за толпой, по моей щеке течет слеза, как больно вспоминать счастливые моменты с ней… Мы останавливаемся у ворот. Несколько сторожей поглядывают на нас, но их внимание занято в основном грузовиком: им необходимо открыть створки ворот. Бородатый мужчина-водитель в забавной шапке улыбается нам. Грузовик останавливается сразу за воротами, и он выходит. Кузов грузовика открыт, так что можно разглядеть пару человек из фракции Дружелюбия. Я отворачиваюсь: не хочу снова вспоминать о сестре, как вдруг родной, давно не слышимый голос окликает меня. - Селена!       Я сразу же поворачиваю голову и вижу знакомые мне черты. Это Джейн! Она вылезает из кузова и бежит ко мне. - Какая ты большая! – переполненная радости говорит она. – Никогда бы не подумала, что ты перейдешь в Бесстрашие. - Джейн! – не выдержав, воскликнула я обнимая её, как можно сильнее. – Я…Я…В общем, это случайность… Я хотела пойти, как и ты, в Дружелюбие, но промахнулась. - Глупышка! – заявляет Джейн, сердито смотря на меня. – Так бы мы были вместе! Я так по вам скучала! Как отец? – спросила она, а после недолгой паузы продолжила: – Как мать? - Все хорошо, но, кажется, мать злится на меня, как и на тебя… - Думаю, она нас поймет. Ладно, не будем о плохом, как у тебя дела? - Все прекрасно.       Чья-то холодная рука касается моего плеча. Я поворачиваю голову и вижу Четыре. - Думаю, что вы уже достаточно поговорили, а теперь, Селена, нам пора.       Я последний раз смотрю на Джейн и говорю, обнимая: - Я люблю тебя! Обещаю: мы ещё встретимся!       Четыре хватает меня за запястье и отводит в сторону. - Ты чего добиваешься? - Что? - Я бы на твоем месте не вел себя так. Болтаешь с людьми из другой фракции, ходишь в кофте эрудиции, ты нормальная, вообще? – шепотом продолжает он, еле сдерживая ярость. - Что? Откуда ты знаешь и…       Он не отвечает, но после недолгого молчания прибавляет: - Эрик не способен каждый раз выкручивать тебя из передряг… - При чем тут Эрик? – удивляюсь я. - Именно он и скрыл то, что ты бродила по коридорам в символе эрудиции: в синем, что запрещено законами Бесстрашия!       Я не способна ничего сказать и просто продолжаю таращиться на него. - Впредь будь осторожна, - лишь говорит он и отходит.