Начало конца

      Прямо с утра шеф вызвал меня к себе, чтобы я доложил о результатах расследования, которые и результатами-то трудно было назвать. - Хватит уже топтаться на одном месте! Мы Вас из Киото вызвали не для того, чтобы Вы тут штаны протирали. У Вас есть версии? - Мы отрабатываем версию, что жертва с убийцей состояли в интимной связи и познакомились в гей-клубе «Сфинкс». - Это не версия, а черте что! Никаких зацепок и внятных улик! Неужели убийца так умен, что способен обхитрить лучших полицейских Японии? – шеф нервно барабанил пальцами по столу. – Еще одно убийство и пресса раздует скандал!       Конечно, он боялся за свое место, за репутацию полиции Токио. Наш отдел действительно пока не оправдывал доверие начальства. - Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы отыскать серийного убийцу. - Уж, постарайтесь! Или Вам грозит всю оставшуюся жизнь перебирать бумажки в каком-нибудь архиве.       За три недели расследования мы практически не продвинулись. Опрос всего персонала клуба не дал никаких значимых результатов: да, он был постоянным посетителем, иногда уходил с мужчинами, чаще всего встречался с Лео, которого мы допросили. У Лео было алиби: в тот вечер его видел в клубе бармен, а у официантов оказалась плохая память. К тому же выяснилось, что и сам убитый посещал в тот вечер гей-клуб, но с Лео они не пересекались, потому что Мурками ушел рано, задолго до аншлага. С кем он ушел – выяснить не удалось. Круг замкнулся, и мы снова остались ни с чем. Все что нам достоверно было известно о преступнике, что он высокий мужчина, достаточно развитый, который носит 45 размер обуви, если говорить о личности, то выходит наш маньяк какой-то гей-садист. Все остальное – лишь предположения.       Последние две недели наши отношения с Ханамией развивались стремительно, хотя это трудно было назвать отношениями. Мы созванивались, ехали к нему и трахались практически до потери сознания. Макото любил грубый секс, и всегда провоцировал меня на эту грубость, а я просто шел у него на поводу. Я просто был его игрушкой, человеком, с которым можно было просто хорошо развлечься. И я сам стал относиться к этому так же. В любом случае, строить отношения с мужчиной не входило в мои жизненные планы. Секс без обязательств – это то, что всех устраивало. Все было нормально. Только вот таблеток в последнее время приходилось пить гораздо больше. Приступы бессонницы чередовались с полными провалами в памяти. Я понимал, что это действие антидепрессантов, и что у меня развилась сильная зависимость, но не сильно стремился с этим бороться. Я хотел побыстрее разделаться с этим делом и уехать в Киото, а может быть и вообще куда подальше. Мне было все равно. Будущего я по-прежнему не видел, наверное, потому что его и не было. - Киеши-сан, ну как прошло все? - Нормально, - я даже смог выдавить из себя улыбку. – Но нам лучше поднапрячься. - Значит, начальник недоволен ходом расследования? – Такао продолжал давить на больную мозоль. - Конечно, как он может быть доволен, расследование стоит на месте, - ответил за меня Имаеши. Казалось, что он даже понимает мое состояние. - Единственный наш шанс - дождаться нового убийства, - Куроко говорил серьёзно, шуток от него ждать не стоило. - Или спровоцировать это убийство… - я почувствовал, что внутри меня что-то противилось этой идее, но все же продолжил. – Думаю, нам стоит устроить дежурство в клубе по вечерам. Только одеться лучше подобающе, ну, чтоб слиться с толпой. - То есть парик, мини-юбка и шпильки, подойдут? – Такао решил пошутить. - Почему бы и нет, - заговорщицки улыбался Имаеши. - Сегодня мы поедем вместе с Такао в клуб. Уверен, он шикарно будет смотреться в образе путаны-трансвестита. - Вот и порешали. Завтра поеду с Ацуши, – подытожил я.       И пока Такао стоял и пытался придумать, что возразить все быстро разбежались, занявшись своими важными делами. Когда пришла наша очередь с Мурасакибарой, то стало понятно, что в женском мы будем выглядеть слишком колоритно. Решили ограничиться просто неформальной одеждой. Нам помогли изменить прически и стиль одежды. Но Ацуши не мог не выделяться в любом случае – его яркие волосы и огромный рост приковывали к нему излишнее внимание. Поэтому я решил поехать один.       В клуб я приехал на позаимствованном служебном белом Нисане. На входе охранник бросил на меня оценивающий взгляд и спокойно пропустил. Сегодня, похоже, намечалась какая-то особенная вечеринка. Народу было раза в два больше, чем обычно, и трансы были разодеты в блестки и пафосные перья. От яркого света и блеска нарядов слепило в глазах. В голове стучала музыка, в глазах все плыло и плясало. Кое-как пошатываясь, я добрел до столика в темном углу зала – самое лучшее место для наблюдения.       Повсюду были зеркальные поверхности, в одной из них я увидел молодого парня с растрепанными волосами в очках, и очень удивился, когда понял, что это мое отражение. Действительно, меня было не узнать. Я вдруг сразу стал выглядеть лет на десять моложе.       Алкоголь на службе противопоказан, но было бы подозрительно сидеть без выпивки, поэтому я заказал какой-то коктейль, а сам, не в силах терпеть басы музыки и головную боль, отправился в туалет. Как ни странно, туалет тут делился на мужской и женский. Из женского на огромных шпильках выплывали уже порядком подвыпившие «дамы». Я решительно распахнул дверь с мужским силуэтом на золотистой табличке, и тут же захотел закрыть. У стены на полусогнутых ногах стоял довольно крупный мужчина, запрокинув голову. Похоже, уже достаточно пьяный. На корточках перед ним ко мне спиной сидел темноволосый парень и, судя по звукам, эхом отражающихся от кафельных стен, самозабвенно делал ему минет. Мне очень не хотелось нарушать их идиллию, и я уже собрался покинуть эту парочку. Но тут в сознании что-то щелкнуло, взорвалось воспоминанием. Это было в тот день, когда я впервые приехал на место преступления: темноволосый мужчина, в кожаной крутке, сидящий на корточках прямо перед трупом. - Черт бы тебя побрал, Ханамия!       Он обернулся и недоумевающее смотрел на меня своими бесцветно-серыми глазами, потом в них на мгновение появился испуг, и снова привычное нагловатое выражение исказило его черты. - О, Киеши-сан, занимайте очередь! – нагло глядя мне в глаза, протянул он, и снова отвернулся.       Одно мгновение, один этот взгляд и меня уже переполняла ненависть. Я схватил Макото за шкирку, как котенка, и потянул к раковине, нагнул его над умывальником и силой прополоскал рот. Он сопротивлялся, извивался и захлебывался, но я просто не мог его отпустить. Когда мы закончили водные процедуры, мужика уже и след простыл. Макото, с мокрыми волосами, злой и шипящий, просто источал яд. - Какого хрена ты творишь? - Это мой вопрос! – я прижал его к стене, отрезая все пути к отступлению. - Ха, я тебе не обещал, что буду верен! Я не твоя женушка! - А я не обещал, что мне понравится, как ты отсасываешь другим мужикам! - Ну и что ты сделаешь? Расплачешься и убежишь? – он улыбался своей привычной издевательской улыбкой, и мне впервые так сильно захотелось стереть с его лица это пренебрежительное выражение.       Я одним движением скрутил ему руки, завернул и вжал в кафельную стену. - Сейчас я сделаю то, что тебе так нравится, - прошептал я ему на ухо.       Я знал, что он тут же заведется от этих слов, и не ошибся. Когда я просунул руку к нему в джинсы, у него уже стояло колом, да и у меня, в общем-то, тоже. Но мне было мало просто его отыметь, мне хотелось, чтобы он принадлежал мне и только мне, чтобы он навсегда это запомнил. Не знаю, было ли это действием наркотика или во мне действительно где-то глубоко всегда сидел садист, который получил шанс вырваться наружу. Все плыло и было как в тумане, я перестал себя контролировать, казалось, что я это и не я, а происходящее всего лишь часть какого-то фильма.       Когда я резко сдернул с Макото штаны, задевая его возбужденный член, он вздрогнул и слабо простонал. Без всяких лишних прелюдий я раздвинул тощие ягодицы и вставил одним рывком – было больно, невыносимо тесно. Ханамия заскулил и затрясся – я понял, что ему куда больнее, чем мне, но не мог остановиться. Что было дальше я слабо помнил, когда я пришел в себя – вся злость исчезла, было ощущение будто из меня выпотрошили все чувства и эмоции. Я сидел на полу и смотрел, как Ханамия, опираясь руками об стену, пытается подняться, но у него это плохо получается – стена была слишком скользкая, а его ноги сильно дрожали. Он сыпал проклятья в мой адрес, кричал, что отомстит, но сейчас был так жалок и беспомощен, что в это верилось с трудом. Но он обязательно исполнит свои угрозы – я это точно знал, но его месть меня совсем не пугала.