Начало конца

- Киеши, стой! Я кому сказал, стой! - Ханамия схватил меня за пиджак и прижал к стене. - Нас могут увидеть, - мне не хотелось с ним говорить, мне не хотелось смотреть ему в глаза. - Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. - Да мне срать! Это я должен тут крутить носом, а ты ползать на коленях и вымаливать прощения после того, что ты сделал, придурок! Какого хрена?! - он злился, бесился, потому что все его планы рушились. - Вот видишь, я облегчаю тебе задачу. - Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю? Я сотру тебя в порошок, уничтожу, вся твоя жизнь полетит к чертям! - Давай! Что же ты ничего не делаешь? - я впервые посмотрел ему в глаза: злость и отчаянье съедали Ханамию. - Давай, сделай уже хоть что-нибудь! А то твоя репутация последней скотины пострадает!       Ханамия молчал, а я ждал что он разозлится, ударит меня или просто уйдет. Но он не двигался и смотрел на меня - в такие моменты он действительно пугал, как будто одним взглядом мог убить на месте. И я вдруг подумал, что со мной бы этот фокус мог получиться. - Значит, ты этого хочешь? - он говорил на удивление спокойно, и даже его лицо стало каким-то спокойно-умиротворенным.       Он все больше меня озадачивал,я все больше его не понимал. Чего он хочет? Что ему нужно от меня? Он хочет продолжать эти отношения, у которых будет только один конец и явно не счастливый. - Оставь меня в покое! - я попытался уйти, но он прижал меня к стене, схватил за галстук и притянул к себе так, что мы оказались лицом к лицу. Так близко, что я почувствовал его горячее дыхание на своих губах. - Я тебя ненавижу, ненавижу больше всех... - шептал он прямо мне в губы, и от этих слов внутри все болезненно сжалось.       Мы никогда не целовались, хотя спали уже бесчисленное количество раз. Макото крепче натянул галстук и я сам поддался вперед, а он дразняще облизал мои губы, и тут же жестко впился в них своими. Я попытался разорвать поцелуй, но он не дал, он держал меня словно на поводке, крепко и надежно, углубляя поцелуй, лаская своим горячим языком мой рот. И я начал снова терять голову, земля уходила из под ног и хотелось заняться с ним любовью. Нет, не тем, чем мы обычно занимались у него дома, в разных местах и позах. Мне хотелось делать это медленно, медленно ласкать все его тело, покрывать поцелуями болезненно белую кожу, оставляя свои метки, чтобы он стонал от каждого моего прикосновения, дрожал и бился в объятьях от удовольствия и предвкушения чего-то большего. Но... это было невозможно... Невозможно заниматься любовью без любви.       Я до хруста сжал его руку, ослабляя хватку, и отстранился, опираясь на стену и переводя дыхание: - Так больше не может продолжаться. Прости. Все кончено.       Он ничего не ответил, отпустил мою руку, и я просто ушел.       Зачем он за меня цепляется? Он словно уже нависал над бездной и хватался за протянутую руку, но не для того, чтобы спастись, а чтобы утянуть кого-то с собой в неизвестность. Почему именно я? Потому что мы похожи даже при том что слишком разные? Его хватка стала слишком крепкой, хотя еще недавно казалось, что я и сам готов был пойти за ним куда угодно - мне нечего было терять. Но я неожиданно для себя почувствовал, что больше не хочу быть его соучастником, не хочу, чтобы все было так... Я не понимал себя, не понимал его, но мне было отвратительно дальше продолжать эти отношения, в которых я сам был себе отвратителен.

***

      Наши слежки ни к чему не привели. Я изучил все материалы дела вдоль и поперек, проштудировал каждую строчку отчета, и не получил ничего. Совершенно. Такого еще никогда не было за всю мою карьеру - почти полнейшее отсутствие улик, версий и подозреваемых. Я был уверен, что любое дело в конечном счете можно распутать как клубок, просто иногда нужно больше усилий и времени. Но сейчас нить оборвалась, больше некуда было идти. Тупик. Интуиция молчала. Я плохо себя чувствовал, голова кружилась и в висках стучали молоточки неровным ритмом моего неспокойного сердца. Мне ничего не оставалось, как вызвать такси и отправиться к себе в отель.       В номере было душно, я распахнул окно и холодный воздух обжег разгоряченное тело. Напротив располагался магазин одежды с вывеской, смысл которой гласил : будь свободен или что-то вроде этого. Все сливалось и плыло перед глазами. Дрожащими пальцами я нашарил в ящике последнюю упаковку таблеток - там оставалось всего пять штук. Я разом проглотил их все, запивая затхлой водой из стакана на тумбочке, и рухнул на кровать. Вся комната находилась в движении, а я сам будто испарялся, по частям, медленно теряя связь с этой действительностью: с этой комнатой с бежевыми занавесками, с этим огромным, но бездушным городом, и миром, в котором я уже никогда не буду счастлив.       Стандартный звонок смартфона вырвал меня из небытия. Разлепив глаза, я понял - за окном ясный октябрьский полдень: солнце, проникая сквозь тонкую ткань занавесок, освещало комнату мягким светом. Звонили уже бесчисленное количество раз, но я не брал трубку, звонки казались мне слишком далекими и ненастоящими. -Киеши-сан, срочно приезжайте! У нас тут новый труп! Я прислал за Вами служебную машину! - вопил Такао из трубки. Место, куда меня привезли, оказалось на вид обычным заброшенным складским помещением. Как объяснил встретивший меня полицейский, раньше здесь был завод по обработке тяжелых металлов. Теперь помещения принадлежат какому-то влиятельному человеку, и он не спешит их каким-то образом использовать. Как только я ступил на порог цеха, мне сразу же стало плохо: к горлу подкатила рвота и звенящая боль в висках, не покидающая меня уже несколько дней, усилилась. - Но каким образом труп нашли так быстро? - Охранник обходил территорию и услышал шум, позвонил в полицию, это было около семи утра. Приехала местная полиция, а уже потом позвонили в ваш отдел, - рассказывал Имаеши, которого я встретил у входа. - Полиция обыскала всю территорию и никаких следов преступника не нашла. Уже двенадцать часов дня, мы приехали сюда в одиннадцать. Понятное дело, вряд ли обнаружим какие-нибудь следы.       Мы отправились к месту, где собрались эксперты и криминалисты. Они постоянно сновали туда-сюда и в редких просветах межу людьми, я мог видеть лежащего на полу мужчину. Чем ближе мы подходили к телу, тем хуже я себя чувствовал. Увидев меня, все расступились, и я смог полностью увидеть всю картину преступления.       Темноволосый коротко стриженный мужчина в очках лежал в довольно неестественной позе, словно его выбросили как ненужный мусор. Я бегло взглянул на лицо, и ужасе отшатнулся. Дыхание сперло, я сделал шаг назад и едва смог устоять на ногах. В лежащем на полу мертвом мужчине я узнал Хьюгу.       Я быстро покинул помещение. Конечно, это никак не мог быть Хьюга, и не было никаких причин так думать. Логическое мышление мне подсказывало - это всего лишь галлюцинация, следствие длительного приема психотропных препаратов. Но от этого мне не становилось легче, руки и ноги все еще подрагивали, я отчаянно глотал воздух, но так и не смог глубоко вздохнуть.       Недалеко от цеха, я заметил Ханамию, который видимо вышел покурить. - Мы закончили, увозим труп. Вы поедете с нами? - крикнул ему один из экспертов.       Макото лишь махнул рукой и отвернулся от парня.       Я смотрел на него и будто не узнавал: что-то слишком сильно изменилось в нем за этот день. Знакомая фигура стала совершенно незнакомой, на лице застыло какое-то отрешенно-задумчивое выражение. Мой взгляд был устремлен на него, но он словно меня не замечал, будто нас разделяли не какие-то пять метров, а целые непреодолимые тысячи километров расстояния. Хотелось позвать его, что-то сказать, словно бы между нами ничего и не было, поговорить о какой-нибудь ерунде, услышать его едкие саркастические замечания по поводу моего жалкого вида. Какой же я идиот! Он, словно услышав мои мысли, обернулся и тем же невидящим стеклянным взглядом посмотрел на меня. Но ничего не сказал.       Машины отъезжали одна за другой. Я еще раньше отпустил водителя, и собирался уже попросить Имаеши подбросить меня до полицейского управления. - Садись, подвезу, - бросил Ханамия из автомобиля, притормаживая, и даже открыл дверь. - Нет, думаю, не стоит, - попытался я отказаться. - Не бойся, не укушу. Присаживайся.       В это время Имаеши уже отъезжал на своем серебристом Нисане, и мне ничего не оставалось, как согласиться на предложение Макото, хотя интуиция и подсказывала мне, что ничем хорошим это не кончится.       В салоне повисло напряженное молчание. Я потянулся к магнитоле, желая хоть как-то снять напряжение музыкой. - Я ненавижу музыку, - тут же пресек мое движение Ханамия. - А что ты не ненавидишь? - несколько саркастически бросил я.       Он только фыркнул и по-прежнему внимательно следил за дорогой. - Макото, давай поговорим. - Заметь, ты сам это предложил, - его лицо не выдавало никаких эмоций, что было совершенно на него не похоже. - Ты меня ненавидишь? - Удивительно, как ты догадался? - Прости меня, за тот раз... Я понимаю, что прости недостаточно, но я очень сожалею. Обо всем. Он молчал, было видно он едва сдерживал в себе закипающую бурю, виновником которой был Киеши Теппей. - Конечно, я все понимаю, Киеши! Я тебя прощаю и отпускаю!Найди себе хорошую девушку и будь счастлив! Давай останемся друзьями! - кривлялся он. - Ты это хочешь от меня услышать? - Нет... Я просто хочу, чтобы ты знал, что я сожалею, - не думал, что этот разговор будет даваться мне так тяжело. - Сожалеешь, что связался со мной? Правда же? - он злился. - Нет, я не... - Заткнись! Ненавижу тебя! Влез в мою жизнь со своими чувствами, добрый весь такой, хороший и несчастный. Ой, пожалей меня добрый Макото, такого потерянного и заблудшего щеночка. Правда, ты, Макото, такой низкий и гадкий, что тебе никогда не понять моих возвышенных чувств и настоящей любви к уже давно мертвому Хьюге! Такому хорошему и идеальному мужику, каким тебе, Макото, никогда не стать! Ах, Макото, какой же ты извращенец и шлюха! Поэтому чего с тобой церемониться, можно нагибать как хочется, убудет что ли? И, в конце концов, таких как ты легко можно бросить: зачем такому хорошему Теппею шлюха Макото? - его голос дрожал и срывался на крик. - Успокойся, Макото. Ты сам знаешь, что я так не считал никогда! Я просто... просто думал, что так нельзя, нужно по-другому. Но я сам по-другому не могу. Видишь какой я?! - Я только вижу, какой ты козел! Ненавижу таких как ты! По мне хотя бы сразу видно, какой я.       Машина метнулась в сторону, и Макото резко вывернул руль. - Что ты творишь? Мы же там убьемся! - кричал я, пытаясь удержать руль. - Сдохнем и хорошо! Просто прекрасно! Зато вместе! Помнишь, как в сказках: и жили они долго и счастливо, и умерли в один день! Мы просто опустим первую часть! Макото дернул руль, и мы вылетели на встречную полосу. Дальше как в тумане: красный кузов грузовика, проклятья в мой адрес и звенящая пустота.