Путь из кувшина в вазу

— А-а-апчхи! Апчхи! Апчхи-и! — разразился я целым каскадом чихов. — Ум-м-м… М?.. А-а-а? Какого демона, Аль-Клаль! Ты мне всю грудь обслюнявил! — в миг проснувшись, зашипел Тис. — Подумаешь… Чище будет, — проворчал я и осторожно повернулся на бок, ибо свалиться с кровати и познакомиться с давним другом — полом — можно было быстро и без проблем. — Что-о? Какое «чище»?! Ты совсем оборзел, что ли? — вылезая, продолжал кипишевать вампир. Я, сразу же продумав последствия, вцепился в него, как в спасательный шар, и затащил обратно под одеяло. — Это ты оборзел вылезать из теплой постели! Да еще и впускать холод! — возмутился я, стараясь удержать Верде — мою «миниатюрную» грелочку. Вампир почему-то вырывался яростно, проклиная все на свете, и меня в том числе. — Отпусти меня! Хочу стереть с себя твои сопли! — вырывался Тис. — Переста-а-ань! Мои бациллы не кусаются-я-я, они добрые! — Не кусаются? О-о-о! Это пока! Позже они попытаются перегрызть мне горло! — Ну же, полежи спокойно!! — Какое спокойно?! Отстань, сказал!!! — Не-е-ет!!! — все-таки не удержал, и вампир вылез из кровати, впустив прохладу. В миг продрогнув, я забрал все одеяло под себя и завернулся в него, как в кокон. — Вот и сиди теперь на холоде, идиот, — отвернувшись от него, проворчал я. — Лучше на холоде, чем с тобой в жаре, недоделок, — вполне спокойно ответил Верде, сидя на краю кровати. Зачем он вылез? — Лучше в жаре, чем на холоде, — продолжил стоять на своем я. — Тем более я… А-апчхи! Апчхи!.. простыл, — добавил уныло. — Нет, все-таки лучше на холоде, потому что твоя привычка бодаться во сне не манит что-то обратно, — с сарказмом процедил Тис. — Что-о-о? Да у тебя грудь как… как… как не знаю что твердая! Я каждый раз просыпаюсь, как встречаюсь с ней своим лбом! А еще ты все время меня лапаешь, извращенец! — нашелся что ответить я. — Да кому ты нужен! Лапают его! Там-то и трогать нечего — кости одни!— возмутился Верде. — А-а-а? Изучил уже все, пока я дрых?! Успел потрогать! Все понятно!! Гад!! Еще и напердел тут! — все-таки не удержавшись, я запустил в него подушкой, а затем наблюдал интереснейшую сцену «Верде с перьевой подушкой вместо своей красивой рожи»: в главных ролях вышеупомянутый вампир — он с подушкой на лице сидит на кровати и пока что не пытается что-либо предпринять, вся его поза выражает собой знак вопроса; второстепенная же роль досталась мне — наполовину под одеялом я, лохматый и с красным носом, восседаю на постели, при этом мой взгляд самодоволен и уверен в себе. Дальше события развиваются слишком быстро: вот подушка от Верде отлепляется и медленно съезжает вниз, открывая злющую рожу, затем вампир резко подрывается и скидывает одеяло на пол, со злорадством слушая протестующий ор, и, наконец, садится на меня, правда, не всем весом, а то расплющил бы. И стал бы я тогда мистером лепешкой, которая умеет говорить, ходить, ругаться, однако в толщину не больше нескольких тупых пикси! — Ну и? Теперь есть, что сказать? — прошипел Тис мне в лицо. — Есть, — киваю, а затем заглядываю в его шоколадные глаза и с самым невинным выражением добавляю. — Я — лепешка!.. Ой! Моя тайна! Нет, на самом деле… ща обоссусь. — А? — вся его злость на меня превращается в шок с широко раскрытыми глазами. — Ссать хочу, говорю! Ты тяжелый, а мой лепешечный мочевой пузырь не вечен, знаешь ли! Вампир ошарашенно замер, не спеша сползать с меня, поэтому я заерзал, как бы давая понять, что пора бы уже. Нет, на самом деле в туалет мне не хотелось, однако успокоить Верде можно было только одним способом: ошарашить. Это у меня получалось хорошо. Мы вот уже два десятка круговоротов спим на моей маленькой кровати. Все эти дни утро начиналось одинаково: с нашей ругани. То мне не нравилась его рука на моей талии, то он начинал возмущаться, когда я с размаха ударялся о его грудь, потому что бешено верчусь в кровати. Моя кровать все-таки «слегка» маловата для двух взрослых вампиров, даже учитывая то, что я мелкий. А все потому, что размах плеч Тиса был далеко не маленьким! Из-за этого он занимал большую часть пространства. Спать приходилось, прижимаясь друг к другу, иногда вампир даже приобнимал меня, чтобы я не сваливался. Я реагировал почти всегда спокойно, потому что ночью все-таки спать хочется, а не кричать на какого-то недоумка. Вот и это утро ничем не отличалось от других. Верде продолжал нависать, пристально всматриваясь в мои глаза, наверное, пытался понять, шучу я или нет. Я же самыми честными глазками глядел в его, чувствуя, что сейчас чихну. Ну да, так и вышло — чихнул… Прямо на Верде. Вот теперь точно обслюнявил, причем по полной. Вы когда-нибудь видели злого, обслюнявленного вурдалака? Нет? Вот и я тоже! Хотя сейчас смотрю на Тиса и уже сомневаюсь в абсолютности этой правды. А еще и в том, что проживу долгую и красивую жизнь с милой женушкой-эльфийкой, к примеру. — Братик! — неожиданно напряженную ситуацию разрядил испуганный голосок Ирвис. С тех пор, как мама с отцом стали пропадать в неизвестном направлении с утра пораньше, забота о малышке свалилась на нас с Верде. Хотя, если честно, то только на него. Он вообще оказался прирожденной нянькой! Ну или отцовский инстинкт в нем так рано проснулся. Не суть! Главное, что Тис потакал всем капризам моей сестренки: она просила рассказать ей легенду — он рассказывал, она предлагала порисовать с ней — он рисовал, она хотела помочь ему в чем-нибудь — он не сопротивлялся и давал ей какую-нибудь легкую работу. По правде, у меня такая ситуация вызывала противоречивые чувства: с одной стороны, я был рад такому ходу событий. Малышка была под присмотром, всегда накормлена-напоена, кстати, он даже помогал ее укладывать, поэтому родители его чуть ли не боготворили. С другой стороны, я ревновал. Сестра-то моя! Я должен за ней ухаживать! Однако робость мне этого не позволяла — я просто не знал, о чем с ней заговорить, как вести себя, что делать, поэтому в ее присутствии замыкался и начинал чуть ли не мекать, как баран. Да еще и Тис! Он ни меня, ни моих насмешек совсем не замечал, когда с ней возился. Это тоже бесило. Я готов был ударить его, когда он в очередной раз игнорировал меня! Раньше он всегда готов был точно так же поорать, пообзываться, а сейчас в нем что-то перемкнуло. Проклятые гарги! Теперь только утром можно дождаться от него гнева или ярости. Должен признаться, раздражать его мне нравилось, и в последнее время это стало для меня каждодневной миссией, которую я с блеском выполнял. Переведя взгляд на сестренку, я заметил ее округлившиеся от удивления глаза, а затем до меня дошло, в каком положении я нахожусь. Покраснев до самых кончиков волос (картина: я на кровати в одной рубашке и трусах, а сверху Тис в одних штанах — выглядело весьма двусмысленно), я вылез из-под вампира и подошел к Ирвис. — Что-то случилось? — на большее меня не хватило, точнее моей смелости. — Там… — ее глаза наполнились слезами, а пальчик указал куда-то за спину. — Что там? — к нам сразу же подлетел Тис, ее главный защитник. Малышка громко всхлипнула и, взяв нас за руки, повела к кровати. Только когда мы все залезли на нее, она разревелась в полный голос, прижимаясь почему-то ко мне, а не к Верде. Так странно, однако сейчас меня это мало волновало. — Ирвис, что там такое? — мягко спросил вампир, гладя ее по волосам. Я взглянул на него и улыбнулся, потому что создавалось впечатление, что Ирвис — его дочь. Любимая и обожаемая. Кажется, Тис уже готов был стать папашей и зря сбежал с Севера, отказавшись от свадьбы. Сестренка еще раз громко всхлипнула и замерла, тихо прошептав: — Прислушайтесь. У меня стадо мурашек по коже пронеслось, потому что прозвучало это пугающе. Я тоже замер, стараясь прислушаться, однако кроме своего громкого стука сердца ничего различить не смог. — Что это? — тихо поинтересовался Верде, смотря на меня. — Ты о чем? — непонимающе спросил я. — О том самом, недоделок! Ты вообще вслушаться можешь или как? — зло прошипел Тис. Еще несколько минут тишины. Даже Ирвис старалась всхлипывать потише, дабы я услышал. «…Скр-р-р… Скр-р-р… Клац! Клац! Клац!.. Скр-р-р… Ур-р-р… Клац!..» Я обомлел, а затем резко втянул в себя воздух, чувствуя, как на языке оседает привкус гнили. В комнате пахло Топями. Рывком сорвавшись с кровати, я понесся вниз, ко входной двери и проверил ее на сохранность. Да, точно, так и есть — звук с улицы, и дверь цела. Не давая себе времени на панику и слезы, я помчался обратно в комнату. Схватив свои штаны, я одновременно тараторил Тису: — Верде, быстро сходи за вещами Ирвис, прихвати одеяло матери и отца, и спускайся к лестнице, — к концу фразы штаны уже были на мне, а я — в себе. Взяв сестренку за руку, я буквально потащил ее на выход, не заморачиваясь недоумевающими взглядами. Потом! Все потом! Сейчас главное успеть! Оказавшись под лестницей, я с нетерпением и все нарастающим страхом взглянул на ровную стену из камня. Звуки с улицы становились все громче, и скоро должны были перерасти в настоящий гомон кровавого пиршества. В прошлый раз мама что-то сделала со стеной и та просто исчезла. Но что именно, я не помнил! Не помнил! Демоны! На глаза навернулись слезы, и я уже не слышал слов Верде. Кажется, он пытался что-то спросить, даже потрясти меня за плечо, но я резко оттолкнул его руку. Демоны! Я не могу умереть! И Ирвис! Она маленькая! Ее жизнь только началась, поэтому она должна жить! Должна найти себе достойного мужа и порадовать родителей детишками! Да и Верде! Я втянул его в это! И я несу ответственность! Выдохнув, я снова посмотрел на стену. Краем уха я услышал, как вампир успокаивает сестренку, рассказывая что-то про прекрасную принцессу Лио-Дон и ее великую храбрость. Храбрость! Сейчас бы эту принцессу на улицу, глянул бы я, сколько секунд она прожила бы со своей храбростью! Я водил руками по ровно подбитым блокам и пытался вспомнить, вспомнить тот день. В прошлый раз мы спрятались за несколько дней до прихода Тварей, однако сейчас не успели, потому что все было тихо и по Востоку ходили слухи, что Весть — фальшивка. Как оказалось, фальшивкой она не была — это мы были дураками, раз думали, что ее гнилой запах придет до нее, а не одновременно с ней. Ощупав всю стену, с самого края я обнаружил неглубокую ямку, которая под моим прикосновением стала глубже и в итоге почти полностью поглотила мою ладонь. Я посмотрел на Верде, который ответил мне таким же вопросительным взглядом, и нерешительно пошевелил пальцами. Тут же в камне что-то громко щелкнуло, и стена исчезла. На радость сил не было — я стал спускаться по ступенькам вниз. Они были совсем старыми, и камень в них уже давно крошился, но еще держался. На последней я остановился, смотря на сверкающую в тусклом свете мутную воду. Так получилось, что она во время дождей и ливней стекала под дом, топя весь подвал, кроме маленького уступа справа от лестницы. Я, словно обезьяна, перелез на этот самый уступ и проверил его на прочность, попрыгав. Стоит крепко — это хорошо. Каменная дверь перед этим выступом поддалась, только когда я хорошенько ее пнул, грязно ругаясь. Стена исчезла, как прошлая, и я вошел в небольшую комнату. Потолок, стены и пол были обжиты голубоватым мхом-живчиком. Он специально выращивался в убежищах, потому что вырабатывал кислород и, благодаря своим многочисленным и длинным корням, проветривал помещение. В любое время суток, будь то день или ночь, мох тускло светился, поэтому никаких маго-светильников сюда можно было не нести. Вот что было плохо, так это то, что он не спасал от холода, кружившего вокруг. Ближе к двери стоял низкий столик из тяжелого древа. Мох его тоже захватил, поэтому определил я его по характерному бугорку на полу. Пройдя в центр комнаты, я почувствовал себя более защищено, наверное, потому что родители всегда говорили, что это место не найдет никто и никогда, ведь о нем не знают. Родители… Все ли с ними хорошо? Успели ли спрятаться? Или нет?.. Вслед за мной в комнату зашли малышка с вампиром. Оба выглядели ошарашенно. Ну еще бы! Такого мха нигде больше не увидишь! Он был выращен здесь и делились его кусочками только с теми, кто постоянно жил на Востоке. Я так думаю, что богатеи о нем ни сном ни духом. — Верде, сходи за матрацами, — кинул я вампиру. — Что? — оторвавшись от разглядывания помещения, переспросил он. — Говорю, пасть захлопни! А то щас точно всех проглотишь!.. За матрацами сходи! — взорвался я. Злобно на меня зыркнув, Верде аккуратно положил на мох вещи Ирвис и пропал в темном проходе. Как только он вернулся, таща сразу несколько матрацов, я закрыл все проходы в подвал. Если родители вернутся, то они обязательно придут к нам, а если нет, то… Посмотрим. Главное сейчас — пережить появление Тварей и весь тот ужас, что будет твориться на поверхности.