По стопам смерти

Сколько я пролежал тут? Не меньше суток, а может даже больше. Голова гудела, тело ныло, но не так сильно, как раньше. Снова жутко хотелось пить. От сытного ужина остались лишь воспоминания, но мысль о том, что у меня были какие-никакие запасы, успокаивала меня. Вокруг стояла тишина, давящая и жуткая, не было ни криков, ни грохотов сверху, но мне пришлось подождать еще пару часов, прежде чем отправиться наверх и проверить, что там творится. К тому же, пришло время начинать работу. Я откинул в сторону холщовые мешки, которыми был укрыт. С опасением пошарил перед собой в поисках тюка, в который я ранее сложил мою провизию. К счастью, все было на месте, и я успокоился. Бутылка воды была прикончена одним залпом, а пищу я оставил на крайний случай - неизвестно, найду ли я в ближайшие часы еще что-либо съестное. Лицо чесалось, в глазах стоял туман, губа, кажется, треснула и кровила. Из-за наростов во рту и на губах я шепелявил, время от времени испытывая трудности в произношении слов, но мне это никак не мешало жить. Я должен найти какую-нибудь другую одежду, обустроить свое новое пристанище и уютно в нем обосноваться. Никто не должен был заходить сюда, по крайней мере, на своих ногах. Я с трудом поднялся с пола, огляделся по сторонам и отправился вглубь помещения. Комнаты были пыльными, везде стояли старые, ржавые швейные машинки, обшарпанные стены кое-где уже были покрыты трещинами и плесенью, воздух в помещении был чрезвычайно удушающим. Я зашелся в кашле и, наступив на какую-то железку, чуть было не упал, вовремя успев упереться в какой-то деревянный стол ладонями и удержать равновесие. Благодаря этому жесту я, однако, загнал под кожу кучу щепок и это меня отнюдь не радовало. Хотя пусть, я займусь руками, когда вернусь из прачечной. Помню, как приносил оттуда материал для того, чтобы шить на машинке. В кромешной темноте было совершенно ничего не видно. Тем более мне, полуслепому, передвигающемуся на ощупь, опираясь на каждый косяк и следуя по своему маршруту строго вдоль стены. Я успел получить пару здоровенных синяков, разодрать бедро сквозь больничные штаны, порвать футболку и удариться об косяк двери прачечной лбом, но зато, упав, я завалился лицом прямо в ворох разнообразных тряпок. Здесь было так же темно, как и везде. Шумела вентиляция, и было намного прохладнее, чем в других помещениях. Вскочив на ноги, я попытался найти на стене выключатель, и в итоге пальцы нащупали нужную кнопку: под потолком тут же загорелась тусклая, грязная лампочка. Внутри прачечной было множество грязных, забитых до отказа мешков для стирки, и я сразу же с остервенением бросился их разрывать и копаться в них, надеясь найти одежду. Внутри, однако, были лишь больничные, серые и бежевые робы, а не одежда сотрудников, которую я так хотел найти. Но раз складывалась такая ситуация, то я без труда был готов сшить себе из этих роб одежду самостоятельно. Оставалось только найти уцелевший швейный набор. Через пару часов я вернулся назад, в помещение со швейными машинками, удерживая в охапке кучу материала. Интересно, хоть одна из этих рухлядей вообще работает, или придется шить вручную? Сказать честно, я был рад такой перспективе. Мысль о предстоящей работе приводила меня в восторг, хотелось снова прикоснуться к тонкому металлу уголки, делать стежок за стежком... Сначала, правда, нужно было нарисовать выкройки. Я соорудил себе небольшое рабочее место: притащил пару свечей, рулон бумаги, карандаш, найденный целенький швейный набор, и уселся создавать эскиз. Достаточно быстро я нарисовал всю необходимую схему и, вдев иголку в нитку, сразу же принялся шить, стараясь делать все ювелирно и бережно. Я немного подрастерял свои навыки: стежки выходили грубоватыми, но получавшуюся вещь это совсем не портило. Закончив, оглядел свою работу, а затем подошел с ней к огромному, треснутому, слегка пожелтевшему зеркалу, чтобы примерить. Стал раздеваться, неспешно стягивая с себя порванную рубашку и тем самым оголяя торс. Обычно я не придавал значения тому, как я выгляжу без одежды, но сейчас мое отражение привлекло мое пристальное внимание. Нельзя было сказать, что я выглядел ужасно, в мои годы многие выглядят гораздо хуже, но эти шрамы на ребрах от трубок явно портили картину. Когда то у меня был достаточно красивый рельефный пресс, но сейчас моя некогда упругая кожа на животе изрядно обвисла. Мысленно я утешил себя, оглядев свои широкие, крепкие руки в веточках вен, что я все-таки не совсем сдулся. В конце концов, я был уже не мальчиком. Возможно меня хотели довести до состояния того здоровяка, с которым я дрался, помню у него во рту были какие-то железки, растягивавшие его в ужасную улыбку на изуродованном лице. Компания "Меркоф" изувечила меня не только морально, но и физически, они должны заплатить за все, что сделали со мной. Когда я найду свою любимую, мы вместе уничтожим этих свиней, они сгорят в пламени нашей ненависти, а затем их обугленные тела утонут в их собственной крови. *** Сшитая мною одежда сидела на мне, как влитая. Серая рубашка была грубо пошита, было видно, что она была собрана из кусков разной материи. Черный жилет из обрывков ткани в некоторых местах был не симметричен, но мне и такого было достаточно. Брюки мне шить не пришлось: я откопал их в прачечной, вот только прошлый владелец, похоже, плохо с ними обращался, и они все были мелких дырках, которые я зашил темно-синими заплатками. На моей шее была импровизированная бабочка из того же материала, что и жилет, рубашку я не стал заправлять в штаны, чтобы она постоянно оттуда не выправлялась. Могло быть и хуже, гораздо. Мамочка бы гордилась мной, увидев, какой красивый вырос у нее сын... Я вздохнул, плюнул на ладонь и аккуратно пригладил свои темные, зализанные назад волосы. Лет десять назад их было гораздо больше, но в лечебнице меня часто стригли на лысо, так что мне невероятно повезло, что на данный момент у меня вообще была какая-то шевелюра на голове. Мне ужасно хотелось разглядеть свое лицо в отражении, но я боялся разочароваться в том, что увижу. Я знал, что оно было изуродовано. В мутном зеркале я видел лишь свою фигуру, облаченную в костюм, и расплывчато мог разглядеть лицо. Я знал, что белки моих глаз покраснели от лопнувших сосудов, краем глаза видел, что мое лицо покрылось зияющими язвами. Если с такими уродствами на лице мне еще не приходилось сталкиваться, то с моими глазами уже однажды было нечто похожее, это было давно, много лет назад когда, умерла мачеха и мои страдания переросли в нечто невообразимое. Тогда я остался на попечении моего отца, который так и не прекратил преследовать меня и каждую ночь наведываться ко мне в спальню. Но вскоре ему надоело развлекаться со мной в одиночку, и он привел собственного брата. Животные! Они творили со мной все, что только хотели, всегда было много ссадин, синяков, крови и постоянная, нескончаемая боль. От всего ужаса и напряжения у меня частенько лопались сосуды в глазах. Эти чудовища имели меня, как хотели, часто даже вдвоем, делая при этом грязные, жуткие снимки на чертов фотоаппарат. Я вырос в Аду! И я продолжаю жить в нем всю свою жизнь. Для меня оттуда нет выхода. Однако теперь все изменится, теперь моя очередь затягивать за собой в этот Ад других, играть в охотника и причинять чужим душам и телам страдания. - Моя дорогая, я уже иду за тобой. Я найду тебя… – едва слышно прошептал я, вдевая нож в самопальные ножны за поясом. Я было сделал шаг вон из своей обители, но вспомнил, что со мной были какие-то книги. Возможно, они могли оказаться полезными для осуществления моих дальнейших планов. В Маунт-Мэссив я еще не встречал ни одного существа, хоть чуть-чуть похожего на мое «видение». Может, мне удастся создать ее из того, что есть, по частям, как я собрал свой костюм. И мы будем самой прекрасной парой на свете. Я залез в свой мешок, вытащил оттуда пару банок консервов, пустую бутылку из-под воды и книги по медицине. Никогда подобного не читал, но сейчас было самое время. Пособия по урологии, введение в хирургию, руководство к практическим занятиям по акушерству и гинекологии... Весьма занятно. Я скучающим взглядом пробежался по страницам и остановился на главе про мужскую мочеполовую систему, и тут внезапно в моей голове на мгновение возникла некая мысль, а затем тут же пропала, словно я что-то вспомнил или хотел сказать, но забыл… Я вернулся на первую страницу, на ней была иллюстрирована схема расположения мужских органов. Я даже не понял, как в страницу вонзилось острие моего ножа. Тут же я услышал собственный рык, но словно шедший откуда-то издалека. Необходимо было взять себя в руки и не портить книги, которые мне еще, возможно, пригодятся. - О, дорогая… Эта вульгарность… Зачем она тебе нужна? – прохрипел я, завидев на следующей странице изображение обнаженного мужчины и поглаживая пальцами по нарисованному телу, намеренно обводя ими контуры. - Я сделаю тебя идеальной… - В тот момент я отчетливо ощутил, как мой разум окончательно скатился в бездонную черноту моего безумия. Еще немного полистав страницы, я стал вырывать их из корешка, складывая затем в определенной последовательности на столе и совершенно безумным и восторженным взглядом разглядывая иллюстрации. Такое прекрасное тело, оно станет идеальным, нужно было лишь сложить его, как пазл или головоломку... Эти руки слишком жилисты для девушки, значит нужно было пришить другие, а так же отсечь "вульгарность" и сделать теплое и мягкое местечко для моего семени. - О нет, нет… Настоящая женщина должна чем-то кормить своих детей, тут должна быть грудь, – шептал я, тыкая пальцами в нарисованные тела, иногда потирая подбородок, пребывая в задумчивости. Нужно было разыскать инструменты, немного украсить свой дом, сделать его неповторимым, и тогда можно было отправиться на поиски любимой. Я сшил схемы грубыми нитками между собой и, отойдя от стола, пошел искать что-нибудь полезное. К вечеру я нашел топор, веревки, цепи, доски и даже сломанную циркулярную пилу, которую починить не составляло большого труда. С помощью нее я буду делать самый главный разрез. Я развесил цепи с крюками вокруг стола с пилой и, поправив бабочку на шее, придвинул к себе металлический медицинский столик, чтобы разложить на нем все найденные инструменты: горелку, чтобы раскаливать иглу, нитки, ножи, щипцы, клещи, ворох тряпок и множество других мелких, но полезных вещиц. Теперь мне оставалось лишь найти «ее», мою идеальную супругу. Она ведь не откажется стать моей женой, правда? Я подкинул нож в руке в воздух, поймал его и тут же метнул прямо в стоящую около стола доску, на которой весело изображение мужских половых органов в разрезе. На ней я уже успел сделать пару записей, около часа назад внимательно ее изучив. Сейчас же, прямо в середине нарисованного мочевого пузыря торчал мой, ставший уже верным товарищем, нож. Возможно, они были правы, я был бы хорошим наемником, но я не согласен убивать не по своим правилам. Я клялся себе, что буду хорошим отцом, и я буду им. А если моя дорогая не захочет иметь детей или попробует избавиться от ребенка, я удушу ее собственными руками, вырву ее свинские глаза, а затем доберусь до матки в ее гнилых кишках. Теперь это моя жизнь, и я попытаюсь стать счастливым любой ценой. Я спокойно засунул баллончик со снотворным газом в карман штанов, накинул на плечо смотанную веревку и, выдернув заточку из стенда, отправился наверх, напоследок оглядев свое творение глазами, в которых навсегда застыли страшная мука, тоска и печаль.