По стопам смерти

Их лежало так много, что приходилось переступать через них. Глухие удары и мольбы раздавались в железном шкафчике. Моя дорогая проснулась и хотела стать самой первой у меня, самой идеальной. Я должен выполнить ее желание. Ну что ж, давай попробуем. Я взял в руку нож и подошел к шкафчику, чтобы вытащить оттуда мужчину. - О нет, пожалуйста! Не делайте этого! – кричал он, извиваясь в моих руках, пока я не ухватил его за плечи и не ударил лбом о деревянную подпорку, удерживающую потолок подвала. - Дорогая. Ты так волнуешься. Я понимаю, это слишком ответственно для тебя и я тоже переживаю, так что заткни свой сладкий ротик и попробуй вытерпеть ради меня, ради наших будущих детей, – проговорил я, немного шепелявя, и впихнул безвольное тело на деревянный стол, в конце которого торчал циркулярный диск с острыми зубьями. Наконец, когда эта шлюха затихла, я встал около него, удерживая в руке заточку и пробегаясь взглядом по худому телу скрытому одеждой. - У тебя удивительная структура костей, – я аккуратно провел ладонью по плечам жертвы, потом по груди скрытой рубашкой и нахмурился, не приметив там даже намека на молочные железы. Не порядок. Но ничего мы это исправим, набьем нужный размер. Я поднял ногу и наступил на видневшийся бугорок в штанах, немного придавливая его, пока срывал всю одежду четкими движениями, разрезая ее и сбрасывая на пол, чтобы потом сделать из нее лоскуты. Моему взору предстало обнаженное тело молодого человека, оно было красивым, стройным и нежным на ощупь, даже эти маленькие неприглядные волосы на нем ни капли не портили впечатления. Я придвинул к себе столик с инструментами и схемами из тех самых книг и начал внимательно разглядывать иллюстрации. -Ты должна выстрадать некоторые вещи. Я понимаю, что вы, представители слабого пола, обычно страдаете сильнее нас, но ты должна потерпеть. Я попытаюсь сделать все быстро. – Я поставил ногу уже на край стола, аккуратно привязал веревкой щиколотки и запястья мужчины и, повертев нож, пытался поймать блики на нем, но их не было, это была лишь заточка, что немного огорчило меня. В моем мозгу возникла мысль: «Я всего лишь хочу семью, это все ради нее». Потом я воткнул нож прямо в промежность мужчины, проталкивая лезвие глубоко внутрь. Создать идеальное лоно для вынашивания детей было не так просто, как казалось, заточка проходила внутрь очень туго, и приходилось втыкать ее раз за разом, чтобы расширить отверстие. Бедняга на столе дернулся, заорал и забился в припадке, раздвигая ноги шире в бессознательном жесте, который я принял за ответ. Я улыбнулся, о да дорогуша, ты согласна стать идеальной, мы станем лучшей парой. Кровь хлынула на доски, заливая мои руки и пачкая нож, но я продолжил месить внутренности, вертя нож и ломая все, что ломалось с силой и громким хрустом. - Не смей отказываться от меня, дрянь. Терпи, я еще не закончил, – прокричал я, ударяя кулаком по лицу своей суженной и оставляя на ее скуле огромный синяк. Пусть эта боль отвлечет ее от той, которую я причиняю ей, она должна вытерпеть. Наконец заточка стала проходить внутрь с громким хлюпом выплескивая кровь на доски и на мои перчатки, между ног моей суженной уже сияла приличная дыра, правда суженная странно затихла. Я прикоснулся острым ножом к ребрам, провел дорожку по животу и погладил ладонями выступающие ребра специально поднимаясь пальцами к груди ощущая как липка от пота кожа и…как она холодеет, а в груди уже не стучит сердце. Паника поднялась в моей груди, а потом заменилась на раздражение. - Уродина! – заорал я, наклоняюсь к лицу с закрытыми глазами, ухватывая его за подбородок и вертя из стороны сторону. - Ты отказалась от любви! Ты бросила меня! Как? Тварь. А-а-а! – Я засунул свои пальцы в рот остывающего тела и просто пошевелил ими там, желая убрать свое раздражение и немного поглумиться. - Получай! – Я занес рукоятку ножа над лицом мужчины и опустил ее ему на голову, потом на нос, кроша кости черепа, создавая приличную вмятину и превращая все в кровоточащее мясо. Кровь брызнула в разные стороны, заливая доски циркулярной пилы, мои руки и сам труп. Я опять проиграл, я снова один. Я отскочил от стола и, обняв себя за затылок ладонями, стал биться в истерике, опрокидывая стулья, шкафчики и задевая спиной висящие с крюков цепи с конечностями и иногда топая ногами в неком приступе отчаяния. Но ничего, это только первый шаг и нельзя отчаиваться. Я сжал нож как можно крепче и поднял за шкирку следующую… Этот раз я уже пошел по другому пути, сначала вырубил невестушку ударом по затылку, а уже потом принялся создавать ее, делать идеальной по той же схеме что и раньше. Проколупал лоно с помощью ножа, но как только жертва очнулась, прижал его к столу и надавив ножом на живот, начал делать надрез, прорезая как можно глубже, чтобы как только нож дошел до кости лобка, нажать на сталь и с громким тяжелым хрустом проделать точный и быстрый разрез. Мне повезло больше, мужчина был жив и его глаза глядели мне в душу. Возможно, они были полны боли и страдания, но я расценил это не так, а наоборот мне казалось, что они насмехались надо мной. Чтобы их не видеть, я надел холщовый мешок ему на голову и обмотал вокруг шеи, специально нажав на белки глаз, чувствуя, как пальцы входят внутрь и немного крови смачивает их. Пусть она знает ту темноту которую вижу я, теперь она точно не убежала бы от меня, слепой. - Ты держишься молодцом. Я рад…попытайся потерпеть еще, – проговорил я, прокаливая иглу на горелке, а после быстро зашивая разрез аккуратными стежками, в промежности формируя женские гениталии из пустой мошонки в половые губы. - Ммм… мне нравится, ты выглядишь гораздо лучше. Я рад… что… - Снова мой крик боли и разочарования огласил мрачные стены подвала. Опять эта мразь сдохла, да что же это такое. Никто не мог выдержать столько любви, сколько я дарил им всем. Все они потаскушки… как… как Андреа. Я запомнил тот день навсегда. Мы с Андреа прогуливались по парку, мы были в тот момент счастливой парой и тогда я еще не знал, как все повернется. Я был в то время очарован ей и бредил свадьбой. Мы проводили вечера в пабах, я тратил деньги на то, чтобы потанцевать с ней, подарить ей мороженное, вкус которого сам никогда не ощущал. Из-за таких прогулок я часто голодал по нескольку дней, но был готов ради любимой на все. Теперь я понимаю, что я был глуп и юн, все женщины шлюхи, готовые продать свое прекрасное тело ради очередных золотых безделушек. Когда я встретил Андреа в парке, она выглядела довольно счастливой, только под глазами у нее появились круги, да и на ушах блестели новые сережки. В тот момент я даже не задумывался особо о том откуда они, только спросил об этом ее чуть позже, когда мы, взявшись за руки, брели по осенней аллее. Ответ был прост, подарил дядюшка, который выиграл приз в лотерею, и тогда я успокоился и продолжил ловить розовую лапшу на свои глупые уши. Только вот, в очередной раз моя возлюбленная забежала вперед, чтобы зачерпнуть свежих осенних листьев и подбросить в воздух, я заметил большое красное пятно на ее юбке и сразу же забеспокоился. Я, будучи портным, всегда хранил в сумке пару лоскутов ткани, точнее я их крал втихаря из ателье, чтобы заштопать дыры на своих потертых брюках или залатать матрас в общаге, но сейчас они должны были понадобиться для другого. Я догадывался что это могло быть, потому обогнал девушку, снял с себя куртку и протянул ей что бы она подвязалась. - Андреа, у тебя начались женские дни. – В этот момент я успел только поймать ее на руки, так как она схватилась за живот и стала оседать. В тот момент я вообще не понимал, что твориться, что вообще происходит, я лишь нес ее на руках через весь город в больницу, желая только одного – чтобы ничего страшного не произошло. Только гораздо позже мне сообщили о том, что Андреа сделала подпольный аборт, и у нее началось кровотечение. Она убила ребенка! Тварь! Но это было не самой шокирующей новостью для меня. Ведь мы с ней никогда не были близки, мы клялись друг другу, что сохраним чистоту до свадьбы, для которой я откладывал деньги, но она не стала ждать. Через пару дней я узнал от друзей, что они давно шептались за моей спиной, все знали, что моя невеста была любовницей банкира, и что именно он дарил ей сережки и прочие милые вещички. Не описать ту боль, которую я испытывал в тот момент, это было похоже на страшный сон. Но и у меня были страшные тайны от нее, я был уже убийцей, я убивал каждое воскресенье, пряча трупы на старой водонапорной башне за городом. Мои руки уже были в крови и мне было нечего терять. Я выследил ее, и жестоко расправился, выдернув все ее внутренности из живота и искромсав ее лоно до состояния кровавого месива. В тот же вечер меня задержали, отправив в изолятор, а после суда признав невменяемым, закрыли в психушке на два десятка лет. Но я не сдался, каждую ночь находясь в одиночке, решал в уме головоломки, задачи, сооружал выкройки мысленно, тренировал походку, удары, отжимался и пытался выжить здесь. Когда все пациенты дохли, как мухи, я ухмылялся в лицо своим врачам и понимал, что им меня никогда не сломить. Двадцать лет в неволе, ушел молодым – вернулся мужчиной не так страшно как звучит. Возможно, мое прекрасное здоровье и просто ужасное поведение стало одним из поводов отправить меня в Маунт-Мэссив. Здесь же меня сломили, я не мог терпеть столько издевательств над собой. Подчинялся, любезничал и даже проходил сеансы с психологами, но иногда вся моя бунтарская и горячая натура выходила наружу, уж тогда я не сдерживал себя. Пару раз проломил головы сотрудникам, охране и врачам чем ни попадя… но это уже другая история. В моих зрачках блеснул ответ лампы, возвращая меня назад из прошлого в настоящее. Меня словно обелило холодной водой, по телу пошла дрожь, и я подошел к контейнеру с отрубленными конечностями. Внутри лежала пара голов такие круглые, практически похожие на плод который вынашивает женщина все девять месяцев. Всегда хотел ощутить – какого это быть отцом, чувствовать, как под ладонью бьется маленькое сердечко и трепыхается малыш. Возможно, у меня получится это лучше, чем остальное, но я решил оставить это на потом, сначала нужно продолжить работу. Я взялся за следующую, но снова потерпел поражение. Эти уродины отказывались от любви и теперь лежали ровными рядками на полу с распотрошенными животами, набитыми грудьми и с мешками на голове. Они все были достойны умереть по второму разу, черт бы их побрал. Зато они сейчас были идеальны, никакой вульгарности лишь мягкое и гладкое местечко, созданное для вынашивания детей. Их груди больше не были плоскими и ими можно было кормить наших детей, они были упругими и такими манящими, что хотелось их помять, потискать, полизать. Я снова ощутил странное чувство, чувство возбуждения, и мое сердце стало отбивать ритм в груди. Повинуясь внутреннему порыву, я обернулся назад, там, в шкафчике лежала последняя, еще живая. Возможно, мне нужно опробовать другую идею. Побродив по комплексу, я нашел полупустую аптечку, внутри была пара ампул с морфием, возможно, поможет этой уродине наконец вытерпеть силу моей любви к ней. Сгорая от терпения, я расстегнул жилет и скинул его на стоящие в углу коробки, чтобы не запачкать. Снял бабочку с шеи и закатал рукава рубашки повыше, расстегнув пуговицы, давая возможность телу, ставшему обжигающе горячим, хоть немного охладиться. Иногда я беспокоился о себе, почему я так сильно нагреваюсь? Может быть у меня жар? Возможно, но сейчас некогда об этом думать. Я снова залез во второй шкафчик и вытащил самую молодую кандидатку в мои суженные. Возможно, это был даже не псих, коих было множество, а лаборант. Он даже пах по другому, не кислым запахом как остальные, а каким-то едва уловим запахом свежескошенной травы, это напоминало мне о лете и нашем с родителями ранчо. Я без промедления воткнул ему в бедро иглу и вдавил поршень, пуская лекарство в кровь. Теперь нужно время, чтобы оно подействовало, всего-то пару минут. - Дорогая. Хоть ты потерпи, я так хочу наполнить собой твою пустоту внутри. - В данный момент мне было все равно, что мы не успеем провести церемонию бракосочетания, я хотел лишь одного, так сильно, что не описать словами. Удерживая мечущиеся тело в своих руках, я дождался, пока глаза жертвы не затуманятся в наркотическом кайфе, и уж тогда положил ее на стол. Было невозможно приятно, когда ветерок задувал под расстегнутую рубашку, прикасаясь к моей коже. Я так сильно хотел закончить это все, что немного торопился и не стал делать разрез, а всего лишь пробил дыру с помощью ножа. С какой-то одержимостью прокручивая его внутри, но не так чтобы сильно. Я ведь хотел, чтобы она была такой узенькой, словно это было у нее первый раз. После я выскоблил изнутри остатки плоти и кости скидывая их вместе с кровью на пол, напоследок срезав всю "вульгарность" под самый корень. Мой нож прошелся по краю груди вырезая полу круги вокруг сосков на приличном расстоянии, вспарывая кожу, пробираясь под нее и вырезая пространство. Для того чтобы набить, создать идеальную грудь, я использовал огрызки плоти с остатков туловища, валяющегося около стола и стоящих манекенов. Мой нож быстро содрал пару пластов с края плеча, а потом я нашинковал кусочки помельче, чтобы начать аккуратными движениями запихивать их внутрь лежащего без сознания тела. Наконец мясо уже не пролезало и кожа груди надулась чуть не трескаясь, стала упругой и гладкой. Я немного поранил сосок, и пришлось зашить немного криво, но и так сойдет. - Дорогая. Ты готова. - В горле пересохло, хотелось пить, а по спине скатывались капли пота, щекоча кожу. Я повел плечами немного жмурясь от предвкушения удовольствия, которого никогда не испытывал, но так хотел почувствовать за всю свою жизнь. Хорошо, что я все предусмотрел и сейчас, по привычке одев парню мешок на голову, стащил его со стола, а сам сел на стоящий рядом стул и посадил тело на колени. Прежде чем мои бедра залило кровью из промежности, я расстегнул пуговицу на штанах и стащил брюки вниз вместе с серыми больничными трусами. Мои ладони в перчатках прошлись по ключицам моей "подруги" вырисовывая на них узоры кровью, потом скользнули на живот и погладили его, я забрался пальцем в пупок, ощупывая кожу вокруг него. - У нас будут крепкие и сильные дети. Ты дополняешь меня, а теперь я заполню тебя собой. - Я чувствовал запах крови, прикоснулся языком к плечу своей обмякшей невесты, укусил за него, оставив смачный засос синеватого цвета, но тут же зализал ранку, не давая появляться крови. Одну руку я опустил между собой и невестой, приподняв ее немного, чтобы направить свою уже готовую к продолжению и истекающую смазкой крупную плоть в его созданное лоно. Запах крови стал еще сильнее, когда я вошел внутрь, ощутил обжигающий жар, и мои бедра затряслись от удовольствия, окатившего все мое тело. Я перехватил жертву за талию и стал двигать им, словно игрушкой, словно это была моя кукла, которой я распоряжался, как хотел, насаживая на свой член как можно глубже и быстрее. Мое дыхание сбилось, стало хриплым и сипящим, иногда я даже издавал стоны наслаждения. От сладкого тошнотворного запаха крови кружилась голова, а глаза заволокло туманом. Я был не в подвале, а где то в другом измерении, созданном только для наслаждения. Мои ладони сжали созданные мной искусственные груди, да так сильно, что одна из них лопнула, и сквозь разорванный шов вывалился кусок плоти, хлынула кровь. Я был весь в крови, немного мутило, но я не мог остановиться и вскоре сполз со стула вниз вместе с еле трепыхающимся телом. Поставил его на колени, мои ноги разъезжались по скользкой крови, но я продолжил уже в такой позе входить в разорванное кровавое месиво внутри, вырывая новые и новые толчки крови оттуда и судорожные стоны из моего рта. Не осознавая ничего от наслаждения, волнами проходящего по телу, я ухватился за веревку, связывающею мешок на голове парня, и потянул на себя, выгибая его в пояснице и не понимая, что этим я его убиваю окончательно. Тело хрипело, дергалось, и вскоре я ощутил, как толкаться внутрь стало сложнее, мышцы охлаждались и с трудом пропускали внутрь мою плоть. Стало не так горячо, как хотелось бы. Возможно, если бы я не так сильно волновался и переживал, все бы уже давно закончилось, и я бы смог приступить ко второму этапу нашего совместного жития бытия с "женушкой", после того как мое семя попало ей в лоно. Но этому быть пока не суждено, невеста вновь сдалась и стала потихоньку окоченевать, а мое удовольствие и возбуждение откатывались назад, порождая во мне еще больше ненависти и злобы. - Ах, ты ж сука! - Я одним резким движением придавил жертву к полу и попытался вбиваться в нее жесткими толчками, но мне стало больно, и терпеть такое я не мог. Потому с трудом вышел из кровавого местечка, понимая что еще чуть-чуть и мой орган покрылся бы синяками. В душе я так сильно хотел, чтобы эта потаскушка подо мной хоть немного погладила меня, поцеловала, подарив ласку и нежность, которую я практически не получал. Все они одинаковые, тупорылые потаскушки, заботящиеся только о себе любимых, достойные только смерти в самом гадком месте на планете. Я был весь в крови, мое тело, мои ноги, даже с лица капало несколько капель. Казалось я смог высосать всю кровь из безвольного тела, лежащего рядом, превратившегося в поломанную мной куклу. - Я... я... хочу просто быть рядом. Я хочу детей. Почему... почему вы бросили меня? - закричал я, падая в лужу крови спиной, пачкая свои волосы и затылок, от этого запаха казалось уже нельзя было отмыться. Я хотел оставить на полу следы от ногтей, достучаться до самих небес, почему бог или даже боги бросили меня опять. Неужели мне никогда не выйти из этого замкнутого круга? Я должен избавиться от проблемы, я знаю, кто виноват во всем, что случилось, но я не помню дороги отсюда. Мне нужно вернуться туда, где я родился, начать сначала, я не успокоюсь пока "они" все не умрут. Мачеха мертва, тупая шалава пусть ей гниется в могиле. Остались только двое, мой отец и дядя. Я займусь ими позже, когда приду в себя после такой неудачной попытки создать "идеальную". Где-то в административном блоке должна была быть карта, я выйду отсюда, но вернусь, после того как избавлю себя от призраков прошлого, если они не умерли сами.